Ларс Кеплер – Лунатик (страница 74)

Йона подходит к тусклым серым воротам и связывается с дежурной. Женщина с безжизненным лицом выходит за ним. Оставив личные вещи в шкафчике, он показывает удостоверение на стойке охраны, проходит через рамку металлоискателя и мимо нетерпеливой собаки‑ищейки.

Затем, следуя за охранником с рыжей бородой по коридору, где стены и двери выкрашены в один и тот же глянцевый молочно‑белый цвет, он чувствует болезненный спазм, где‑то в груди.

Йона никогда не забудет время, проведённое заключённым в Кумле. Синие виниловые матрасы. Подземные туннели. Длинные коридоры. Пыльный двор и грязные жёлтые стены.

В коридоре пахнет чистящими средствами. Их шаги звучат странно приглушённо. На одной из дверей кто‑то вырезал свастику. Сквозь толстые стены доносится мужской голос, зовущий на помощь.

Охранник, пока они идут через ряд тяжёлых стальных дверей с крошечными окошками, говорит о том, что пластик душит океаны.

Все обычные комнаты для свиданий заняты, и Йону проводят в семейную комнату. Там цветочные занавески, берестяная звезда Адвента, мебель и для взрослых, и для детей, круглый розовый коврик, коробка с игрушками и играми.

Он благодарит охранника и садится ждать. Минуты не проходят — охранник возвращается с заключённым.

— Вернёшься за мной через десять минут. У меня собрание «PULS» — говорит Джеральд Педерсен, прежде чем повернуться к Йоне. — Извини, но мне говорят, что я должен посещать эти групповые занятия о «моей борьбе с насилием и агрессией», если хочу выйти по условно‑досрочному через несколько лет.

— Без проблем.

— Понимаешь, я занятой человек. Работаю в мастерской: вкручиваю длинные шурупы в очень длинные пластиковые трубки… А потом сегодня вечером ещё большой конкурс пряничных домиков.

— Присаживайтесь.

— Я бы пожал тебе руку, но… — говорит Джеральд и протягивает культю.

— Йона Линна. Детектив‑суперинтендант «Национального управления по борьбе с преступностью», — представляется Йона, когда Джеральд садится.

— Детектив‑суперинтендант, да? Чёрт меня побери, — бормочет тот, снова вскакивая на ноги. — Они сказали, что это мой адвокат… Я не разговариваю с копами. Вы не имеете права, я…

— Подождите.

— Эй! Я хочу вернуться в камеру!

— Я знаю, что вы не убивали свою жену.

— Что? — спрашивает Джеральд и оборачивается к нему с настороженным выражением.

— Вы не убивали Люсию. Правда?

— Нет, — говорит он, облизывая сухие губы.

— Пожалуйста, садитесь. Я сидел в Кумле. Я знаю, как «любят» здесь полицию.

— Но…

— Я говорил с начальником тюрьмы. Это оформят как встречу с вашим адвокатом.

— Ладно, но какого чёрта… Я думал, речь пойдёт о моём переводе в Фоси, — бурчит он, снова опускаясь на стул.

— Джеральд, понадобится время, чтобы организовать ваше освобождение. Это процесс. Всё начнётся с того, что прокурор возобновит дело, — объясняет Йона.

— Ты думаешь, меня освободят?

— Высокий суд пересмотрит дело. И оправдает вас по всем пунктам.

— Серьёзно?

— Да.

Джеральд медленно кивает, пытаясь переварить услышанное.

— То есть я снова увижу дочь. Скажу ей, что невиновен? — спрашивает он через мгновение и вытирает слёзы со щёк.

Йона даёт ему время. Позволяет эмоциям схлынуть, даёт возможность снова надеть суровую маску, прежде чем продолжить:

— Вас оправдают — это одно. Другое — найти настоящего убийцу.

— Аминь.

— Тот, кто убил Люсию, почти наверняка бывал у вас дома, — говорит Йона. — Он или она знали, что в сарае у вас лежит топор. И что у вашей дочери астма.

— Может, это был кто‑то из её… знакомых? — спрашивает Джеральд. — Люсия была отъявленной изменщицей. Клялась, что бросит это после свадьбы, но я не знаю, как надолго её хватило. Она пыталась уверять, что дело не во мне, что она ходит к психологу, и я думал, что ей надоест. Она всем говорила, что у нас открытые отношения и что это нам даже на пользу.

— Вы имеете в виду кого‑то конкретного?

— Нет, я не то, чтобы стремился с ними подружиться, — говорит он с грустной улыбкой. — Те несколько раз, когда я заставал её за этим, я просто уходил к маме и спал там.

— Вы когда‑нибудь замечали кого‑нибудь, кто выбивался бы из её обычного типа? — спрашивает Йона.

— Не знаю.

— Это мог быть и не обязательно мужчина.

В дверь громко стучат. Замок скрипит, и в комнату заглядывает рыжебородый охранник.

— Мне пора, — говорит Джеральд, поднимаясь. — Но спасибо. Я едва могу в это поверить… Только, прошу, не попади под автобус или ещё во что‑нибудь, ладно? Мне нужно выбраться отсюда. Мне нужно вернуть свою дочь.

Обратно в Стокгольм Йона едет с новым известием: полицейские, обыскивающие дома в районе, где была убита Ида Форсгрен‑Фишер, нашли ещё один труп. Бывший канцлер юстиции Рутгер фон Рейзен лежал в застывшей луже крови на подъездной дорожке к своему дому, убитый глубоким ударом топора в затылок. Его чёрный лабрадор сторожил тело и залаял, когда к дому подошли офицеры.

С высокой долей вероятности Рутгер стал свидетелем убийства Иды, когда выгуливал собаку той ночью.

Глава 54.

В новостях сообщают, что над Санкт‑Петербургом сейчас бушует мощная снежная буря. Через несколько дней она со всей силой обрушится на восточное побережье Швеции.

Небо тёмное. Воздух такой холодный, что Бернард, не пройдя и своих десяти тысяч шагов, разворачивается и идёт домой раньше обычного.

Ничего страшного, думает он. Где‑то ведь писали, что восьми тысяч шагов более чем достаточно.

Он шесть часов подряд работал за компьютером на кухне. Ел только холодный бутерброд с фрикадельками. Потом надел зимнее пальто и вышел из дома.

Теперь Бернард почти вернулся. Проходит через ворота, идёт по подъездной дорожке, открывает входную дверь и включает свет в прихожей. Снимает ботинки, вешает пальто и идёт на кухню.

Он открывает ноутбук, входит в систему и перечитывает последние абзацы, написанные перед прогулкой.

Розовый стикер в верхнем углу экрана напоминает ему, что нужно закончить следующую колонку для «Экспрессен». Такая работа всегда кажется ему бессмысленной, когда его захватывает идея новой книги. Все эти интервью и публичные выступления — словно препятствия на пути к тому, чем он действительно хочет заниматься.

Бернард поднимает руки к клавиатуре, но как раз в этот момент над ним раздаётся серия громких ударов.

Словно кто‑то катает по полу микроволновку.

Он бросает взгляд на телефон: Агнета обещала написать, когда поедет обратно, но уведомлений нет.

Бернард вздрагивает и встаёт. Он идёт в библиотеку и останавливается у подножия лестницы. Сверху доносится какой‑то шорох. Будто на ветру развеваются отдельные листы бумаги.

— Агнета? — кричит он и начинает подниматься.

На площадке он заглядывает через стеклянную дверь в конце коридора в старую комнату Хьюго, где тот спал, прежде чем переехать в гостевую.

Бернард поворачивается и смотрит в другую сторону. Узкая дверь на лестницу, ведущую в его кабинет на чердаке, приоткрыта.

В доме тихо.

Он идёт к главной спальне, открывает и входит. Жёлтый свет абажура освещает кровать, которую он делит с Агнетой.

Её там нет.

Он уже поворачивается обратно в коридор, когда слышит лёгкий шорох. Будто долгоножка‑муха ударилась об стекло.

Краем глаза он замечает, как что‑то бросается на него, и чувствует резкий удар в голову.