Ларс Кеплер – Лунатик (страница 56)

— Значит, вы мне так и не скажете, зачем приехали? — бормочет Оке.

— Мы приехали поговорить с Энн‑Шарлоттой, — говорит Пек.

— Вы, ребята, просто тупые, да?

— Мы не хотели... — начинает Йона.

— Пей свой чёртов «муст», — бросает Оке, глядя ему прямо в глаза.

— Нет, — говорит Йона и медленно поднимается.

— Мальчик мёрзнет. Лучше впусти его в дом — говорит Грегори.

— Не лезь не в своё дело, — рычит Оке.

— Я просто говорю, что...

— Закрой рот. Кнут, иди сюда.

Мальчик делает шаг вперёд, и Оке даёт ему пощёчину. Тот пошатывается, но не поднимает головы.

— Боже... — шепчет Пек.

Мальчик на миг замирает, затем молча возвращается к колоде и снова принимается за дрова.

Куры в темноте клюют землю вокруг него.

— Мы уходим, — говорит Йона.

Оке тяжело дышит. Он ослабляет ремень плаща, и коллеги Йоны видят то, что тот уже предполагал: к груди и животу Оке примотаны несколько крупных брикетов взрывчатки.

— Сядьте, все. Сядьте и положите руки так, чтобы я их видел, — говорит Оке.

Детонатор вставлен в один из брикетов, через защитную бумагу. Предохранитель снят, а леска, обмотанная вокруг его пальца, привязана к фитилю.

— Для вашей же пользы, — поясняет он, глядя на них остекленевшим взглядом. — Если хотите избежать несчастного случая... Мне‑то всё равно.

Глава 41.

Время словно замирает — как в холодном свете вспышки фотоаппарата, — когда Грегори и Пек понимают, что Оке может взорвать пояс раньше, чем кто‑либо успеет среагировать.

Стоит ему дёрнуть леску — маленький заряд в детонаторе подорвёт взрывчатку, мощи хватит, чтобы убить их всех и разрушить большую часть строений вокруг.

Йона садится. Грегори и Пек медленно кладут руки на стол. Лица у них белые, глаза широко раскрыты и полны паники.

— Такие, как я, всю жизнь готовятся к визиту таких, как вы, — бормочет Оке. — А вы думаете, можете просто заявиться, помахать парой бумажек и забрать у нас детей?

— Нет, мы...

— Да‑да, вы «просто хотите поговорить с Лоттой», — говорит он с улыбкой.

— Мы поняли, — кивает Пек.

— Все знают, что политики коррумпированы и правящая элита гонит деньги налогоплательщиков на свои счета... Это не секрет. Но что из этого следует насчёт социальных служб, судов, полиции? Наёмники и предатели. Похищают наших детей и продают их евреям.

Мальчик подходит к столу с охотничьим карабином для лося.

— Скажите сыну, чтобы бросил ружьё и зашёл в дом, — говорит Йона.

— Папа? — останавливается мальчик в нескольких метрах.

— Можешь начать с того, что пристрелишь этого еврея, если он не допьёт, Кнут, — говорит Оке, указывая на Пека.

Мальчик поднимает винтовку, упирает приклад в плечо и прицеливается.

Пек быстро поднимает кружку, пьёт глоток и поджимает губы.

— Ещё, — рявкает Оке, натягивая леску.

— Мне достаточно, спасибо, — отвечает Пек.

— Это точно тот холм, на котором ты хочешь умереть?

Палец мальчика лежит на спусковом крючке.

Пек осушает кружку двумя большими глотками и вытирает рот тыльной стороной ладони.

Оке снова наполняет кружку, потом откидывается назад и смотрит на троих офицеров.

— Социальные работники... За кого вы себя принимаете, а? — говорит он. — Приходите на мою ферму, лезете со своими вопросами... Мы сказали, что не хотим иметь с вами ничего общего, а вы всё претесь и претесь.

— Я слышу, что вы говорите, но, видимо, произошло недоразумение, — пытается объяснить Грегори.

— Мы не из социальных служб, — перебивает Йона.

— Нет?

— Мы из полиции, — говорит Грегори.

Оке смотрит на него и медленно скрежещет зубами. Винтовка слишком тяжела для мальчика, ствол дрожит.

— Мы понимаем, что вы хотите, чтобы вас оставили в покое, и уважаем это, — говорит Пек, тревожно облизывая губы.

— О, это мне нравится. Идеально, — ухмыляется Оке. — Полицейские, пьющие метанол и жрущие человечину, рассуждают о уважении.

— Мы вернёмся в другой день, — говорит Йона.

— Или нет. Как думаете? — спрашивает Оке и чуть дёргает леску. — Клянусь, мне плевать. Я не собираюсь гнить в каком‑нибудь чёртовом Гуантанамо.

— Мне нехорошо, — шепчет Пек коллеге.

— Успокойся, — шепчет Грегори.

— Простите, мне нужно лечь, — говорит Пек.

— Ты останешься здесь! — рычит Оке.

Пек встаёт на подламывающиеся ноги, роняет стул и закрывает рот рукой.

— Стреляй в еврея! — кричит Оке. — Стреляй, пока...

Резкий треск разрывает воздух, отзываясь эхом между зданиями.

Отдача бросает мальчика назад.

Пек ранен. Он пошатывается в сторону. Пуля в цельнометаллической оболочке пробила ему горло, и кровь из выходного отверстия струится по спине.

Глаза у него широко раскрыты, губы судорожно сжаты.

Он, задев ведро с куриным кормом, теряет равновесие и бросает тревожный взгляд на отца.

— Прости, — шепчет он.

Тёмная кровь льётся по его телу. Он ищет, за что бы ухватиться, и отступает назад.

— Расстреляй остальных, — говорит Оке.

Грегори тяжело дышит носом, пытаясь дрожащими руками выдернуть пистолет из кобуры.