Ларс Кеплер – Лунатик (страница 24)

— Послушайте, я не хочу показаться грубым, — говорит Хьюго, — но мне действительно нужно учиться…

Он замолкает, когда на кухне начинает жужжать кофемолка. Откидывается на спинку стула и чешет живот через выцветшую футболку «Актес Суд».

— Я не отниму у тебя много времени, — говорит Йона.

— Просто у меня сегодня контрольная.

Шипение и бульканье кофеварки затихают. Бернард ставит перед Йоной чашку с блюдцем.

— Спасибо.

— Наверное, я тоже не совсем понимаю, зачем вы здесь, — продолжает Хьюго, хотя уже закрывает учебник по химии.

— Мы считаем тебя свидетелем, хотя ты и сказал, что ничего не помнишь.

— Не помню.

— Полагаю, твой адвокат объяснил тебе, что именно говорить на первом допросе? — начинает Йона.

— Мы поговорили, да.

— Но после второго убийства всё изменилось?

— Да.

— Должно быть, это стало большим облегчением?

— Я и так знал, что невиновен, так что… — говорит Хьюго.

— Разумеется, — Йона улыбается. — Но в конечном счёте всё сводится к тому, чтобы убедить в этом всех остальных… И для этого люди нередко немного подправляют свою историю.

— Что вы пытаетесь сказать?

— Что я пришёл сюда, чтобы ты — теперь, когда ты свидетель, а не подозреваемый, — мог рассказать мне всё, о чём тебе, возможно, советовали умолчать раньше. Всё, что могло бы сделать тебя подозрительным, даже если ты всё равно был невиновен.

— Я просто сказал правду, — говорит Хьюго, теребя кольцо в нижней губе.

— Ты сказал, что во сне пришёл в кемпинг и проснулся в доме на колёсах, когда один из полицейских выстрелил. Что для тебя это было так, будто ты перепрыгнул прямо из бодрствования в своей постели дома — на окровавленный пол. На первом допросе ты говорил, что не помнишь ничего между этими двумя моментами. Но я думаю, что помнишь.

— Нет.

— Лунатики видят своё окружение, даже не просыпаясь. Они не врезаются в мебель, способны отпирать двери и так далее, — спокойно замечает Йона.

— Но это не значит, что они это потом помнят.

— Но ты же помнишь, правда?

— Тебе не обязательно отвечать на этот вопрос, — говорит Бернард.

— Что ты помнишь? — спрашивает Йона.

— Не отвечай, — повторяет Бернард. — Тебе не обязательно…

— Всё в порядке, папа, — резко говорит Хьюго. — Я хочу помочь, но я действительно ничего не помню. Я никогда не помню. Мне кажется, сны просто слишком сильные.

— Какие сны?

— Сильные кошмары… Из‑за них я иногда просыпаюсь в странных местах.

— Ты помнишь сны потом? — спрашивает Йона и отпивает кофе.

— Обрывки, — отвечает Хьюго, пожимая плечами.

— Значит, какие‑то обрывки из той ночи, когда ты проснулся в фургоне, у тебя есть?

— Понятия не имею, но суть всегда одна и та же: мне нужно уйти. Всё остальное ничего не значит.

— Но что ты увидел, когда проснулся?

— Я был в ужасе. Они орали на меня, и кровь была везде.

— Это твоё первое впечатление. А что ты на самом деле увидел? — мягко, но настойчиво спрашивает Йона.

— Что вы имеете в виду?

— В том фургоне было много крови. Но не везде.

— Нет, ладно… — устало говорит Хьюго.

— Мне нужны конкретные наблюдения. Подробности.

— Я же рассказал всё, что помню.

— Мы часто замечаем больше, чем осознаём, — говорит Йона.

— Правда? — вздыхает Хьюго.

Он встаёт, открывает шкафчик над стойкой, берёт стакан и стоит к ним спиной, когда включает холодную воду.

— Ты носишь серебряное кольцо в одной ноздре, другое — в нижней губе и шесть серёг в ушах, — спокойно говорит Йона. — В левой мочке у тебя гранатовое сердечко. Твой отец не любит, когда ты грызёшь ногти, но ты всё равно это делаешь, когда нервничаешь. У тебя в детстве была сломана ключица, и на тебе застиранная футболка «Актес Суд» — французское издательство. Но…

— Я этого не знал, — говорит Хьюго и выключает кран, когда стакан наполняется.

— Ты носишь дизайнерскую одежду, например кардиган «Том Форд», но не ухаживаешь за ним. С левого манжета торчит нитка. Тебе стоит её отрезать и…

— Браво, — вставляет Хьюго, поворачиваясь к Йоне. — Только я никогда не ломал кости.

— Иногда я ошибаюсь… Но не в том, что у тебя бинты на трёх пальцах и свежий синяк на щеке, — продолжает Йона, глядя на него.

— Да, — говорит Хьюго и снова садится.

— Что случилось?

— Я опять ночью ходил во сне. Пытался открыть дверь ножом и в итоге порезался.

— Здесь? — спрашивает Йона, хотя уже знает ответ.

— Нет, у девушки, — отвечает Хьюго и делает глоток воды.

— Расскажи.

— Итак… — он тяжело вздыхает. — Мне приснилось, что за мной гонятся, и я уже собирался спрыгнуть с её балкона, когда она меня остановила.

— Тебе приснилось, что тебе нужно сбежать из её квартиры?

— Нет. В кошмарах я всегда дома. Неважно, где на самом деле нахожусь. Кто‑то пытается убить мою семью. Иногда мне удаётся вытащить маму и папу, но чаще нет.

— Ты помнишь, как пытался спрыгнуть с балкона девушки? — спрашивает Йона.

— Нет. Это просто то, что она мне рассказала, когда я успокоился.

— Но прежде, чем ты успокоился, ты вспоминал подробности про кемпинг?

— Кто вам это сказал? — Хьюго убирает руку от стакана и прижимает прохладные кончики пальцев к векам.

— Что ты вспомнил?

— Я забыл, — бормочет подросток.