Ларс Герберт – Сомневайся. Искусство критического мышления (страница 13)

Механизм возникновения стереотипов и предубеждений во многом связан с тем, как наш мозг обрабатывает информацию о социальных группах. Мы склонны воспринимать членов своей группы (своих по возрасту, профессии, увлечениям) как более разнообразных, сложных и индивидуальных, а членов чужих групп – как более однородных и предсказуемых. Этот эффект называют «ошибкой внутригрупповой вариативности»: мы видим, что наши коллеги – все очень разные, а сотрудники из соседнего отдела – «все как один». На самом деле, конечно, разнообразие везде одинаково, просто мозгу лень разбираться в тех, кого он считает «не своими».

Стереотипы могут быть не только негативными, но и позитивными, однако и те, и другие одинаково вредны, потому что они лишают человека возможности быть увиденным таким, какой он есть. Позитивный стереотип «все люди этой национальности талантливы в музыке» или «все женщины заботливы» может показаться безобидным, но он так же навязывает человеку роль, которую он не выбирал, и обесценивает его индивидуальные особенности. К тому же за любым позитивным стереотипом часто скрывается его противоположность: если «все они талантливы», то тот, кто не проявляет этого таланта, рискует быть отвергнутым как «ненастоящий».

Как же защититься от эффекта ореола и стереотипов? Первый шаг – признать, что они существуют и что никто от них не застрахован. Многие люди искренне считают себя свободными от предрассудков и убеждены, что их суждения всегда объективны. Но исследования показывают обратное: стереотипы срабатывают даже у тех, кто осуждает стереотипное мышление, просто они действуют на более тонком, автоматическом уровне. Второй шаг – замедляться. Когда вы формируете важное впечатление о человеке (нанимаете его на работу, выбираете партнёра, оцениваете его поступок), сознательно разделите его внешние проявления и внутренние качества. Задайте себе вопросы: что я знаю об этом человеке по фактам, а что я дорисовал сам? Какие у меня были ожидания до встречи и как они могли повлиять на моё восприятие? Если я отношу его к какой‑то группе, не приписываю ли я ему свойства этой группы без достаточных оснований? Третий шаг – искать контраргументы. Если вам кажется, что человек очень умён, вспомните, есть ли у вас конкретные примеры его умных решений. Если вы чувствуете неприязнь, попробуйте найти в нём хотя бы одно положительное качество. Такой сознательный анализ не отменяет первого впечатления, но позволяет скорректировать его до того, как оно превратится в необратимый вывод.

Теперь перейдём к искажению, которое касается не столько восприятия других, сколько того, как мы воспринимаем себя в глазах других. Оно называется иллюзией прозрачности. Это наша склонность переоценивать способность окружающих понимать наши внутренние состояния: мысли, чувства, намерения. Нам кажется, что наши эмоции «написаны на лице», что наша ирония очевидна, что наше смущение видно всем. На самом деле окружающие гораздо меньше внимания обращают на наши внутренние переживания, чем нам думается.

Попробуйте вспомнить случай, когда вы были на сцене, выступали перед аудиторией или просто оказывались в центре внимания. Наверняка вам казалось, что ваше волнение видно всем: трясутся руки, голос звучит неестественно, на лбу выступает испарина. А после выступления, когда вы спрашивали знакомых, заметили ли они, как вы волновались, они удивлённо пожимали плечами. Иллюзия прозрачности сыграла с вами злую шутку: вы были уверены, что ваше состояние очевидно, а на самом деле никто не заметил ничего особенного.

Эта иллюзия порождает массу неловких ситуаций в общении. Человек, который испытывает симпатию к другому, считает, что его чувства «видны невооружённым глазом», и удивляется, почему объект симпатии не отвечает взаимностью. На самом деле его поведение выглядит вполне обычным. Или, наоборот, мы можем думать, что наша обида или гнев очевидны для собеседника, и требовать от него соответствующих извинений, тогда как он искренне не понимает, в чём дело. Мы переоцениваем собственную выразительность и одновременно недооцениваем занятость других людей их собственными мыслями. Ведь у каждого из нас в голове – свой непрерывный внутренний монолог, и на то, чтобы расшифровывать чужие невербальные сигналы, остаётся не так много внимания.

Иллюзия прозрачности имеет и обратную сторону: мы склонны переоценивать и собственную способность «читать» других. Нам кажется, что мы точно знаем, что чувствует собеседник, что у него на уме, и часто мы ошибаемся. Эта уверенность в своей проницательности мешает нам задавать уточняющие вопросы и проверять свои догадки. Мы ведём себя так, как будто у нас есть прямой доступ к чужому сознанию, и в результате строим отношения на ложных предположениях.

Как ослабить действие этой иллюзии? Самый простой и действенный способ – открыто говорить о своих состояниях и спрашивать о состояниях других. Вместо того чтобы думать «ну он же видит, что я расстроен», лучше сказать: «я сейчас расстроен, давай обсудим это». Вместо того чтобы гадать, как ваш коллега отнёсся к вашему предложению, спросите его прямо. Это может показаться неловким, особенно в культурах, где ценятся недосказанность и умение «чувствовать без слов», но на самом деле такой подход избавляет от бесконечных недопониманий и позволяет строить отношения на более прочной основе.

И наконец, четвёртое искажение восприятия, которое мы рассмотрим в этой главе, – фундаментальная ошибка атрибуции. Звучит сложно, но суть её очень проста: когда мы объясняем поведение других людей, мы склонны переоценивать роль их личных качеств (характера, способностей, намерений) и недооценивать роль ситуации. А когда объясняем своё собственное поведение – действуем наоборот: мы охотно ссылаемся на обстоятельства и реже признаём, что причина кроется в наших личных недостатках.

Представьте себе, что вы едете по шоссе, и другой водитель резко подрезает вас, едва не создав аварию. Ваша первая мысль, скорее всего, будет: «какой безответственный, опасный водитель!», «это просто хам, который не уважает других». Вы приписываете его поступок его личным качествам. Но если бы вы сами в такой же ситуации кого‑то подрезали, вы бы сказали: «я торопился на важную встречу», «дорога была плохо размечена», «я не заметил из‑за дождя». Вы сослались бы на обстоятельства.

Эта асимметрия в объяснениях возникает не случайно. Когда мы смотрим на другого человека, в нашем поле зрения находится он сам, его фигура, его действия. Обстоятельства, которые его окружают, нам часто неизвестны или кажутся второстепенными. Наш мозг фокусируется на действующем лице и автоматически связывает его поведение с его личностью. Когда же мы оцениваем себя, мы, наоборот, видим не свою фигуру со стороны, а всю сложность ситуации, в которой оказались. Мы знаем о своих намерениях, сомнениях, внешних ограничениях, и поэтому нам естественно ссылаться на них.

Фундаментальная ошибка атрибуции имеет далеко идущие последствия. Она заставляет нас быть слишком суровыми к другим и слишком снисходительными к себе. Мы обвиняем бедных в лени, не зная, сколько усилий они прилагают, чтобы выжить. Мы осуждаем начальника за грубость, не подозревая, что он только что получил тяжёлую новость. Мы считаем, что наш партнёр в споре ведёт себя нелогично из‑за своего вздорного характера, а не потому, что у него была тяжёлая неделя на работе. В то же время свои собственные промахи мы объясняем усталостью, давлением, случайностью.

Интересно, что эта ошибка проявляется не только в бытовых ситуациях, но и в серьёзных социальных и политических суждениях. Когда мы обсуждаем чей‑то успех или неудачу, мы часто преувеличиваем роль личных заслуг и не замечаем системных факторов. Человек разбогател – значит, он трудолюбивый и талантливый; человек оказался в бедности – значит, ленивый или недалёкий. При этом мы игнорируем то, в какой среде он вырос, какое образование получил, какие возможности у него были. Точно так же мы склонны объяснять поступки исторических личностей их характерами, упуская из виду экономические и социальные условия, которые направляли их действия.

Фундаментальная ошибка атрибуции тесно связана с эффектом ореола и стереотипами: все они подталкивают нас к упрощённому, персональному объяснению сложных явлений. Но в отличие от эффекта ореола, который касается общего впечатления, эта ошибка сосредоточена именно на причинно-следственных связях: почему человек поступил так, а не иначе.

Как бороться с этим искажением? Во‑первых, тренировать в себе привычку «останавливаться и оглядываться». Когда вы готовы вынести суждение о чьём‑то поступке, задайте себе вопрос: что могло происходить в жизни этого человека, чего я не вижу? Какие обстоятельства могли повлиять на его поведение? Во‑вторых, полезно поменять роли мысленно: если бы я оказался в такой же ситуации, как бы я поступил? Этот мысленный эксперимент часто показывает, что вы и сами не смогли бы действовать иначе. В‑третьих, относитесь к себе и к другим на единых основаниях. Если вы склонны объяснять свои ошибки обстоятельствами, попробуйте и в случае чужих ошибок сначала искать ситуационные причины. И наоборот, если вы готовы приписать чужой успех удаче или помощи, подумайте, не преуменьшаете ли вы его личные усилия.