Ларри Нивен – Рассказы. Часть 2 (страница 81)

Холодный ветерок коснулся моих ног. Я посмотрел вниз: густой туман клубился вокруг столба внизу. Какой-то очень холодный газ тёк через трещину с волос толщиной. Жидкий гелий? Неужели Форвард привязал нас к главному силовому кабелю?

Хвататель перестал двигаться нацеленно. Теперь он напоминал слепого, ползущего наугад червя. Моим ногам было ужасно холодно, почти на грани отмораживания. Я отпустил пуговицы, позволил им плыть вверх через купол и ударил назад крепко пятками, затем рванул колени к подбородку. Затрещала молния и сверкнула белым в клубящемся тумане. Ангел и Форвард повернулись в изумлении. Я захохотал.

— Да, господа, я сделал это намеренно.

Сверкание прекратилось. Во внезапной тишине раздался крик Форварда:

— Знаешь, что ты наделал?

Раздался ужасающий скрежет, я поднял голову. От хватателя был откушен кусок, исчез также кусок купола. Ангел, отчаянно крича, завис рядом с образовавшейся дырой. Спустя мгновение он вспыхнул голубым светом и исчез.

Мои ноги крепко обхватили столб. Я чувствовал, как ноги Карлоса шарят в поисках опоры, и слышал его смех.

«Хобо Келли», тормозя, становился больше в чистом и пустом небе. Воздух с рёвом улетал через купол, а ещё, я догадывался, он исчезал в чём-то, что было невидимым. Но вот теперь оно показалось как голубое булавочное остриё, направленное к полу. Форвард повернулся, чтобы наблюдать за его движением.

Незакреплённые предметы совершали петли вокруг булавочного острия на скорости метеора или падали на него, мгновенно вспыхивая. Каждый атом моего тела тоже чувствовал притяжение этой штуки, позыв умереть в бесконечном падении. Сейчас мы висели бок о бок с горизонтальным столбом. Я с одобрением отметил, что у Карлоса широко раскрыт рот, как и у меня. Так мы очищали лёгкие, чтобы они не лопнули в разреженном воздухе.

Форвард повернулся к пульту, резко передвинул рычажок, затем расстегнул пояс и выпал из кресла. Вспыхнул свет. Форвард исчез.

Кроме нарастающего рёва воздуха, до меня доносился затихающий грохот дробимых в пыль скал, поскольку чёрная дыра направлялась к центру астероида.

Воздух был смертельно разреженным, но не исчез; мои лёгкие наверняка думали, что они глотают вакуум. Но кровь не кипела, и, осознавая это, я всё-таки задыхался и продолжал задыхаться. Моего внимания хватало только на это, тем не менее, я увидел Аусфаллера. Он влетел на ракетном ранце, оглядываясь в поисках цели для своего оружия, и, описав огненную петлю, начал тормозить.

Сначала он освободил Карлоса, помог ему забраться в прозрачный спасательный мешок. У моего друга из носа и ушей текла кровь, он едва мог двигаться. Затем Аусфаллер затолкал меня в этот же мешок и застегнул его. Вокруг нас зашипел, затекая в мешок, воздух. Я гадал, что будет дальше. Зигмунд выстрелил в купол, проделал в нём зияющую дыру и вынес нас на своём ракетном ранце.

«Хобо Келли» был пришвартован поблизости. Но спасательный мешок не пролезет и в воздушный шлюз… и Аусфаллер подтвердил мои опасения. Он дал нам сигнал, широко раскрыв рот, затем раздвинул молнию на спасательном мешке и затащил нас в шлюз.

Карлос прошептал:

— Пожалуйста, никогда так больше не делай.

— Больше и не понадобится, — улыбнулся Аусфаллер. — Что бы вы там ни сделали, у вас славно получилось. На борту «Хобо Келли» два отлично оборудованных автодоктора, чтобы вас починить. А пока вы будете исцеляться, я займусь поиском укрытых на астероиде сокровищ.

Карлос поднял руку, но не произнёс ни звука. Он выглядел как воскресший из мёртвых: кровь текла из носа и ушей, рот был широко раскрыт, слабая рука боролась с гравитацией.

— Вот что, — отрывисто произнёс Аусфаллер, — там много мёртвых, но я не видел живых. Много их тут было? Встречу ли я сопротивление в ходе поисков?

— Забудь об этом, — прохрипел Карлос. — Давай убираться отсюда сейчас же.

Аусфаллер нахмурился.

— Но…

— Времени нет.

Лицо Зигмунда скривилось.

— Хорошо. Только сначала — автодоктора. — Он повернулся, но Карлос жестом остановил его.

— Чёрт, нет. Я хочу это увидеть.

И снова Аусфаллер сдался. Он направился в отсек управления, поддерживая Карлоса. Я плёлся за обоими, вытирая кровь под носом, и почти догадывался, какое зрелище нас ждёт, — и не хотел его пропустить.

Мы пристегнулись, и Аусфаллер врубил главный двигатель. Астероид ринулся прочь от нас.

— Вот так достаточно далеко, — прошептал Карлос. — Разверни нас кругом.

— Чего мы ждём?

— Узнаешь.

— Карлос, я правильно сделал, что сжёг буксиры?

— О да.

— А то я беспокоился. Значит, это Форвард был пожирателем кораблей?

— Да.

— Я его не видел, когда прибыл за вами. Где он?

Зигмунд в очередной раз сделал кислую мину, когда рассмеялся Карлос, и окончательно проглотил лимон, когда рассмеялся я.

— И всё же он спас нам жизнь, — сказал я. — Наверное, включил давление воздуха перед тем как прыгнул. Зачем он это сделал, интересно?

— Хотел, чтобы его запомнили, — ответил Карлос. — Ахх…

Я взглянул на экран как раз тогда, когда часть астероида осела, оставив глубокий кратер.

— Он движется медленнее на апогее, собирает материю, — сказал Карлос.

— О чём вы говорите?

— Позже, Зигмунд. Когда у меня горло поправится.

— У Форварда была дырка в кармане, — пояснил я. — Он…

Разрушилась и вторая сторона астероида, полыхнув напоследок молнией. Всё, что осталось, напоминало небрежно слепленный грязный снежок, который уменьшался на глазах.

А вот это нам сейчас не помешает…

— Зигмунд, у корабля есть автоматические солнечные ширмы?

— Ну, конечно, у нас есть…

Ослепительная вспышка сменилась чернотой экрана. Спустя несколько минут на нём опять появились звёзды.

Реликт Империи

Когда появился корабль, доктор Ричард Эйшель-Манн находился среди растений, порхая над ними на поясе-подъёмнике. Он завис над одним из растений, с собственническим интересом разглядывая необычное пятно в его желтоватой листве. Вот это уже скоро созреет.

Этот любитель-натуралист был высоким и худым как палка; аристократическую голову его украшала щётка коротко остриженных медных волос и борода неправильной формы. Над его правым ухом проходила светлая полоса и по белому же пятну находилось с каждой стороны подбородка, на одном из них помещалась навощённая прядь. Когда голова поворачивалась под двойным солнечным светом, пятна непрерывно меняли окраску.

Манн взял из сероватого пятна на листве пробу ткани, упаковал её и двинулся дальше…

Корабль упал с неба, словно метеорит, перечеркнув голубовато-белой полоской тусклое красное свечение Большой Миры. Высоко над головой он затормозил и начал описывать круги и блуждать, как пьяный, после чего опустился на равнину возле принадлежавшего Манну «Исследователя». Манн пронаблюдал за посадкой, а затем прервал свою шмелиную деятельность и направился приветствовать новоприбывших. он был поражён таким совпадением. Насколько ему было известно, его корабль был первым, приземлившимся на этой планете. Компанию получить было неплохо… но что кому бы ни было могло здесь понадобиться?

Пока он парил обратно, успела зайти Малая Мира. Дальний край моря полыхнул белым — и крошечного бело-голубого карлика не стало. Тени резко изменили форму и мир окрасился в красное. Манн снял розовые защитные очки. Большая Мира была ещё высоко, градусов шестьдесят над горизонтом, и до второго заката оставалось часа два.

Пришелец был огромен — толстый тупорылый цилиндр раз в двадцать больше «Исследователя». Он казался старым — не повреждённым и даже не потрёпанным, а просто неопределённо старым. НОс его пока бал плотно сомкнут, жилой пузырь втянут, если только у него вообще был жилой пузырь. Поблизости ничего не двигалось. должно быть, они ожидают, когда он поприветствует их, прежде чем высадиться.

Манн снизился к пришельцу.

Станнер поразил его в нескольких сотнях футов от земли. Без боли и без звука все мышцы Манна превратились в дряблое желе. В полном сознании и совершенной беспомощности он продолжал пикировать к земле.

Навстречу ему из необычно большого люка пришельца вылетели три фигуры. Они подхватили его, не допустив удара о землю. Перекинувшись весёлыми замечаниями на неизвестном Манну языке, они отбуксировали его на равнину.

Человек за письменным столом был обряжен в фуражку капитана и любезную улыбку.

— Наш запас веринола ограничен, — произнёс он на торговом языке. — Если мне придётся воспользоваться им, я так и сделаю, но предпочёл бы его поберечь. Вы, может быть, слышали, что у него есть неприятные побочные эффекты.

— Я вас очень хорошо понял, — ответил Манн. — Вы воспользуетесь им в тот момент, когда вам покажется, что вы меня поймали на лжи. — Так как до сих пор ему не ввели этого вещества, он решил что это блеф. У этого человека нет веринола, если вообще есть на свете такая штука как веринол.

Но тем не менее положение его оставалось чертовски трудным. Этот подлатанный древний корабль несёт в себе не менее дюжины человек, тогда как сам Манн серьёзно сомневается, сможет ли он хотя бы встать. Действие оружия ещё не совсем прошло.

Его пленитель одобрительно кивнул. Он был массивным и квадратным — почти карикатура на человека с планеты с большой силой тяжести — с мускулами крупными и гладкими, как у слона. Ясно, как день — джинксианин. Из-за его размеров и без того крошечный корабельный кабинет казался едва ли больше гроба. Вряд ли он так нуждался в капитанской фуражке, чтобы команда выполняла его приказы. С виду он был способен продырявить пинком корабельную обшивку или поучить манерам вооружённого кзина.