Ларри Нивен – Рассказы. Часть 2 (страница 31)

Выглядела она слишком молодо.

— Давно?

— Я одна из шести основателей компании.

— Из шести?

Гекати предложила нам кофе. Рэндал взяла и добавила в чашку сахар и сливки.

— Тридцать пять лет назад Макс Шриви пришёл к нам пятерым с готовым проектом активного противорадиационного щита. Всё, что он нам обещал, подтвердилось. Он сделал нас богачами. Для Макса Шриви я готова на всё. Почти на всё.

— Это он послал вас? Он так торопится получить щит обратно?

Рэндал с силой взъерошила коротко остриженные волосы.

— Макс не знает, что я здесь, но по телефону он казался очень расстроенным. Лично я не вижу тут такой сильной спешки, но тоже начала волноваться. Сколько лунных полицейских оставят свои отпечатки на «Модели 29», сколько вообще его увидят? Что мне сделать, чтобы я смогла получить щит обратно?

Сигнал вызова для Гекати.

— Я тут новичок, Рэндал, — сказал я, — возможно, я говорю наивные вещи, но на мой взгляд вы довольно молоды…

Рэндал рассмеялась.

— Мне было двадцать шесть лет. Сейчас мне шестьдесят один. Лунная гравитация щадит человеческие тела.

— Вы хотите снова рискнуть и вложить деньги?

Она обдумала ответ.

— Возможно. Не уверена, что корпорация сможет сплотить нас так же успешно, как это удалось Максу. Он был лунянин; мы знали всю его подноготную. Очень известная личность в Университете Луны. Он быстро думал и хорошо говорил, кроме всего прочего. Вначале Кандри Ли хотела сразу заняться разработкой уменьшенного варианта щита, и мы стали свидетелями тому, как он её отговорил. Он построил диаграммы, графики, модели, всё только ради неё. Он играл на компьютере Кандри, как на органе. Думаю, он и меня мог бы уболтать на что угодно. Я училась у него силе убеждения.

— Убедите меня.

Рэндал взглянула на меня с удивлением.

— Когда появились шриви-щиты, я был ребёнком. И хотел заполучить для себя один из них, небольшой, только для себя. Почему я не мог получить такой щит?

Рэндал рассмеялась, но потом умолкла.

— Ну что ж. Всё дело в том, что невозможно произвольно менять масштаб. Чтобы сохранить эффект гистерезиса, улавливающий нейтроны, необходимо сохранить масштабы установки. В противном случае эффект щита ослабнет, и вы погибнете. Это похоже на…

Рэндал замолчала, спохватившись.

— Точно, — отозвался я.

Гекати Бауэр-Стенсон отключила приватный канал.

— Щит здесь, — сказала она. — Можете забрать его в любое время. Вам нужны люди, чтобы перегрузить вездеход?

— Была бы весьма признательна, — ответила Рэндал.

Она не могла поручить это Санчесу, потому что он предусмотрительно убрался.

— Кроме того, нужно рассчитать электронную часть, — продолжила она, обращаясь ко мне. — Эти решения ещё не опубликованы. В «Модели 29» будет применена принципиально новая электронная схема. Ну что ж, спасибо за помощь вам обоим, — кивнула она и вышла.

— Гил, у вас вызов мигает.

Через моё плечо Гекати просмотрела сообщение из лос-анджелесского отделения АРМ. Экран был разделён надвое, компьютер разместил скафандр погибшей рядом со снимком Люка Гарнера в кресле-каталке. Уже много лет Люк был парализован ниже пояса. Но в свои 188 он выглядел здоровее Макса Шриви. И счастливее.

— Мы считаем, что ваш скафандр — это переделанный скафандр первых лунных колонистов, — сказал он после обычных приветствий. — Интересно то, что все такие скафандры были возвращены в НАСА для изучения. И тот, кто носил такой скафандр на Луне, должен был раздобыть его на Земле. Ему уже девяносто лет.

Вероятно, сейчас вы спрашиваете себя: «Почему она не приобрела новый скафандр»?

Люк направил курсор в одну из точек на скафандре.

— Медицинские сенсоры. Эти первые модели скафандров не просто обеспечивали жизнедеятельность хозяина. Они сообщали НАСА всё о его самочувствии. Если один человек погибнет, возможно, со следующим этого не случится.

Ранние космические программы в обязательном порядке предусматривали медицинские датчики. У вас голова закружится, сколько параметров они измеряли. Поздние версии скафандров были вполне надёжны, к тому же этот скафандр наверняка модернизировали перед продажей. Что её могло интересовать, так это именно медицинские датчики. В наше время тоже производят такие скафандры, но стоят они дорого, и такую покупку наверняка запомнят. Поэтому выбирайте сами: она хотела либо сохранить всё в тайне, либо дёшево купить скафандр. Дайте мне знать, что у вас происходит. И помните, преступники не любят запертых комнат. Они обычно устраивают несчастные случаи.

Я смотрел на пустой экран, где только что был Люк.

— Гекати, по-моему, Шриви говорил, что у «Шриви девелопмент» есть скафандры с герметичными портами? Возможно, этот скафандр…

— Но скафандрам Шриви наверняка меньше ста лет, Гил. Хотите на взглянуть на их скафандры? Я могу это устроить.

Четверо освободившихся от службы техников лениво прислушивались к нашим переговорам. Но постепенно и они начали терять к нам интерес. Я их не винил. Я поднялся и немного прошёлся, раздумывая, что ещё можно предпринять.

— Я покажу вам панораму, Гил, — сказала Гекати.

— Будьте добры.

Камера передавала медленно поворачивающуюся панораму скудного лунного ландшафта с фиолетовыми пятнами, оставленными ядерными двигателями стартующих торговых кораблей Зоны. Потом в поле зрения появился кратер Дель Рей, потом изображение увеличилось. Вокруг небольшие кратеры примерно такой же величины. В маленьких кратерах брызги серебра. Три бронзовых жука… четвёртый ползёт возле южного края. Мы смотрели, как Дель Рей медленно уезжает за край экрана, одновременно уменьшаясь, так что детали стали неразличимы.

Потом Гекати снова прокрутила запись, на этот раз медленнее, потом ещё медленнее.

— Видите, Гил?

Поразительно, что можно увидеть с орбиты.

Манипуляторы-тягачи оставили в южной четверти кратера перекрещивающиеся следы, подобные туннелям в муравьиной ферме. В следах там не было никакого порядка. Но дальше и ближе к нам…

От южного края до разбитого центрального пика дно кратера словно вымело из гигантской пескоструйной машины.

Здесь поверхность была вычищена от пыли, острый край кратера слегка сглажен, микрократеры полностью исчезли. Мы пытались разглядеть детали. Вблизи я не замечал ничего, кроме похожего на веер узора.

Сделать такое при помощи запасного кислородного баллона летательного аппарата невозможно. Слишком сильной была струя. Так выгладить дно кратера можно только выхлопом ракетного двигателя.

— Следы появились после, — размышлял вслух я. — Всё, что там было раньше, стёрто. Придётся извиниться перед Люком.

— Нет. Он сам обо всём догадался, — отозвалась Гекати. — Тайну запертой комнаты никто не любит. Преступник пытался скрыть что-то иное. Струя была направлена с южного края? Отпечатки, которые появились потом, ведут от центра на юго-юго-восток. Она бежала к убийцам?

— В сторону единственной возможности спастись. К источнику кислорода. К медицинской помощи.

— Она надеялась на милосердие, — сказала Гекати.

Я посмотрел на неё. Гекати не была взволнована или расстроена, лишь немного удивлена. К тому же те, кто бросил женщину в сердце радиоактивного ада, вряд ли захотели бы потом проявить милосердие.

— Она могла умолять. Могла осыпать их проклятиями — я знаю и таких. Она могла что-то оставить в центре кратера, например сообщение, и бежать оттуда прочь, чтобы отвлечь убийц.

— Вы нашли там сообщение?

— Нет.

Мне не понравилось новое открытие.

При помощи выхлопа они уничтожили какие-то следы. Похоже, у убийц не хватило духу войти в кратер, и они посадили лемми на край, хотя для этого тоже нужны крепкие нервы. Но для чего? Чтобы стереть отпечатки ног?

— Гил, только сумасшедший решится войти в центр кратера Дель Рей, если там нет чего-то, что очень ему нужно.

Она заметила мою улыбку.

— Да, вроде вас. Но заглянуть за край утёса можно. Преступники уничтожили следы, которые вели внутрь кратера от края. Тот, кто находился в центре, остался.

— Мог бы подождать и взять их всех тёпленькими. Что там ещё нового?

— Ваша очередь.

Последний раз, когда я прочитал записку погибшего, он лгал. Но Крис Пенцлер хотя бы не уничтожил своё послание и дал мне пищу для размышлений, позволив гадать над его содержанием.