Ларри Бейнхарт – Библиотекарь или как украсть президентское кресло (страница 47)

Мальчик ненавидел их всех. Всех. Интересно, это действительно едет один из этих? У него на плече болталось отцовское ружьё, оно было заряжено. Нет, сегодня до этого не дойдёт, но вот когда-нибудь…

Мальчик был уверен, что не знает чужака. Машина была ещё слишком далеко, но мальчик был охотником, он прекрасно знал эту глушь. Когда-то он ходил с Крокетом на полуостров Камберлэнд. Он мог узнать, кто перед ним, даже если не видел их напрямую. Он знал все машины, которые могут приехать с этой стороны. Эту машину он раньше не слышал.

Мальчик побежал, он бежал по лесу мимо редких высоких деревьев, бежал по лугам. С нашим сидячим образом жизни такое не часто увидишь. Мы целыми днями смотрим телевизор, мы боимся остаться один на один с природой. Но мальчик бежал легко и непринуждённо и совершенно не знал, что он такой особенный, потому что жил здесь, а не в городе, и не видел ребят, жирных настолько, что они не помешались на одном стуле, ребят, которых увозили и привозили исключительно на машинах, ребят, которые целыми днями играли в компьютерные игры, ребят, которым и в голову бы не пришло пробежать 8–9 миль просто потому, что только так они могли попасть, куда им надо.

Мальчик пробежал мили полторы — он должен предупредить отца, отец знает, что надо делать: сражаться или бежать. Он всегда знает. Его отец — железный человек, он носит бороду, лицо у него такого же цвета, как орешник, а на мускулистом животе у него есть большой серый шрам, похожий на угольную жилу — внутри таится огонь, но он безопасен.

Папа колол дрова. Он снял рубашку, и мальчик увидел шрамы, оставшиеся от пуль копов, когда те пытались поймать его. Ублюдки! Грязные ублюдки! Мальчик ненавидел правительство и всех, кто на него работает — они хотели убить его папу, пристрелить как собаку.

Но его отец сумел уползти в лес, он уполз в лесную чащобу, как какой-нибудь матёрый умный волк, и там сам перевязывал свои раны и прикладывал сухую траву и мох к животу, пытаясь унять кровотечение. Он справился с болевым шоком, он победил лихорадку, он выжил. На животе белел плотный шов.

— Там машина, — сообщил мальчик.

Отец положил топор. Он не потерял хладнокровия, просто положил топор. Потом размял затёкшие мышцы и отхлебнул из бутылки, стоящей на пне.

— Принеси мне бинокль, сынок.

Мальчик исчез в хижине. Они сами её построили, он, папа и брат, которого осудили на двенадцать лет. Втроём построили. Он знал тут каждый гвоздь, каждую доску, каждую балку, каждую дранку на крыше. И печку они сложили сами, и воду сами подвели. Внутри они закончили делать воду буквально 8–9 месяцев назад. А внизу ещё был подвал, они сами вырыли его. Там хранились овощи, фрукты и оружие.

Да, там у них был целый арсенал. Они против кого угодно выстоят. Нет, ну конечно, в этом «мы всех победим» было много обычного мальчишеского бахвальства, мальчишки всегда хвастаются, хотя в глубине души и знают, что это не так или не совсем так. У правительства чего только не было: и вертолёты, и ракеты, и лазеры, и прочие разные штуки. Может, они с папкой и не выстоят, если их явится слишком много, но тогда они просто убегут, растают среди деревьев, уйдут никому не ведомыми тропками в пещеры. Если уж это уродское правительство не может поймать этого арабского мудака Осаму Бен чего-то там, они полные лохи. Куда уж им поймать айдахского горца и его сына!

Мальчик принёс не только бинокль, но и длинноствольную винтовку с прицелом. Папа отмахнулся от винтовки, взял бинокль и полез на большую гору — оттуда было лучше видно. К тому же, оттуда удобнее стрелять…

Через сорок минут машина подъехала к дому, за рулём сидел незнакомец, а рядом, с винтовкой на коленях — Нейл Карлсон. Мальчик поднял глаза: прямо над ними парил орёл. Совпадение, но красивое совпадение. Отец крикнул: незнакомец остановил машину, выключил мотор и поставил машину на ручной тормоз. Отец жестами велел им выйти из машины и они вышли: сначала незнакомец, потом, прикрывая его, Нейл.

Незнакомец был городским. И пусть на нём были ботинки, джинсы, клетчатая рубашка и старенький пиджак, всё рано было ясно, что он — городской. Мальчик видел этого человека впервые в жизни, но его отец раньше встречался с ним, это было сразу понятно, хотя они и не бросились друг другу на шею.

Отец был словно бы не в своей тарелке. Мальчик первый раз видел отца в таком состоянии, его отец колебался и бывал смущённым не чаще, чем сам лес или медведь, или сама стихия. Не бывает, чтобы медведь в мгновение ока передумал идти по той дорожке, по которой идёт, и развернулся на 180°, не может лазурный небосвод моментально разразиться грозой. Люди, в отличие от животных и природы, существа куда более сложные и непонятные.

— Зачем ты приехал?

— Я хочу с тобой поговорить.

Отец мальчика задумался над словами незнакомца, словно бы они были небом, на которое надо смотреть, чтобы определить погоду.

— Ладно, пойдём поговорим в дом, Майкл, — решил он наконец и зашагал к хижине, но через пару шагов обернулся.

— Нейл! Спасибо. Я сам отвезу его обратно.

— Хорошо, — согласился тот. Он по-прежнему держал в руках винтовку, казалось, его руки срослись с ней. Потом он залез в свой старый «Черокки», снял тормоз, выжал сцепление, развернулся, оставив на земле полукруг, и покатил вниз по холму.

Этот городской пошёл вслед за папой в хижину. Заинтересованный мальчик пошёл следом — ему не велели остаться снаружи.

Внутри было темно, сумрачно и дымно: висел табачный дым, дым валил из печки, к тому же коптили керосинки. Мальчик прекрасно умел прятаться в тенях, и на улице, и в доме. Войдя в дом, он в ту же секунду словно растворился — он не хотел, чтобы ему велели выйти, и не потому, что отец не часто это говорил, а потому что чувствовал, что здесь пахнет чем-то очень необычным.

— Выпьешь?

— Давай.

Папа открыл бар. Они сделали его собственными руками, с гордостью подумал мальчик. Это был простой и вместительный шкафчик, дверцы легко поворачивались на петлях и хорошо закрывались. Отец поставил на стол бутылку и пару стаканов. Оба сели. Отец налил в стаканы виски.

Незнакомец поднял свой.

Мальчик заметил, как по лицу отца промелькнуло сомнение, даже неуверенность — глупости! Отец всегда уверен. И они чокнулись. Незнакомец сделал маленький глоток, смакуя напиток, а потом залпом опустошил стакан. Отец сделал то же.

Незнакомец вздрогнул, хотя на улице было не очень уж холодно, и протянул:

— Бодриииииит…

Получилось забавно.

Отец улыбнулся, не потому, что это было особенно уж смешно, но, вероятно, когда-то это казалось смешнее.

— Типа водка. Её здесь русские пили, которые картошку выращивают.

— Мы в Айдахо.

— Ну да, в Айдахо.

Оба молчали. Отец налил по второму. Оба подняли стаканы, но на это раз не чокнулись, просто выпили.

— Зачем приехал? Нужно что-то?

— Да. Да, нужно.

Отец кивнул. Это был не кивок, показывающий, что он даст ему всё, о чём бы тот не попросил, отец просто показал городскому, что он его выслушает.

— Я не знаю, чем кончатся эти выборы. Энн Линн работает с утра до ночи.

Отец передёрнул плечами. Ему плевать.

— Раньше я думал, что она победит. Сейчас мне кажется, что она может проиграть. Я не хочу, чтобы она чувствовала себя униженной, я хочу, чтобы Айдахо проголосовал за неё. Пусть она победит хотя бы в своём родном штате. Ты знаешь, о чём я.

Мальчик удивился, увидев, что отец зол.

— Забудь обо всём.

— Я в этом не участвую.

— Я хочу, чтобы ты сказал своим друзьям, чтобы они голосовали за Энн Линн. И чтобы твои друзья попросили своих тоже проголосовать за неё. Пожалуйста, Кевин.

— И не подумаю, Майкл. Я тебе сказал: я в этом не участвую. Мне плевать на правительство. Оно поступило со мной несправедливо, оно увеличивает налоги, оно крадёт наши права, оно заставляет нас делать то, что мы не хотим. Мне на него плевать. И плевать, что с ним будет.

— Пожалуйста.

— Ты не имеешь права ни о чём меня просить.

— Да?

— Только из-за того, что мы братья? — коли чужак решил просить его из-за этого — пусть убирается к чёрту.

Братья? Мальчик был в изумлении. Он никогда не знал, что у отца есть брат. Этот Майкл — его дядя?

— Я первый раз в жизни прошу тебя о чём-то.

— Твоя жена баллотируется в президенты. Я сомневаюсь, что она вообще имеет право это делать. В Библии сказано: «И прилепится жена к мужу своему». А если она станет президентом, тебе придётся играть роль первой леди, это правильно? Мне плевать на власть.

Мальчик хотел спросить отца, но не осмеливался. Он — племянник Энн Линн Мёрфи? Впервые за всю историю страны женщина баллотируется в президенты и эта женщина — его тётка?

— Мне плевать, на что тебе плевать, — одернул чужак отца.

Мальчик удивился. Он не думал, что этот чужак, этот его новообретённный дядя Майкл может так резко разговаривать с его железным отцом.

— Ты не имеешь права разговаривать со мной таким тоном, — отчеканил отец. Отец казался мальчику гранитной глыбой. — Наш отец менял города как перчатки и везде оставлял своё семя. Волею судеб мы с тобой братья, но мы не росли вместе, как должны расти братья. Мы связаны кровью, но и только.

— Я пришёл просить тебя не поэтому.

— Мне плевать, почему ты пришёл.

Чужак вдруг вскочил с места, но отец оказался быстрее — он схватил правую руку чужака, которая тянулась к его груди, и сжал её словно клещами, потом резко дёрнул, развернул городского на 180° и повалил его на пол. И всё же городскому удалось схватить его за рубашку, и когда Кевин с силой пихнул его на пол, раздался треск и рубашка разорвалась. Из-за этого Кевин повалился сверху на брата, словно бы собираясь крепко избить его.