Лариса Зверинская – Инженерный тупик 1991 (страница 2)

С усилием включила сознание: «Женька мертва, это её труп. Он был в шкафу, значит, её убили и спрятали. Надо выйти и позвать кого-нибудь. А вдруг убийца на лестнице? Надо запереться… А вдруг он в комнате?..»

Последняя мысль заставила её содрогнуться от какого-то животного страха, и это, как ни странно, вернуло ей способность мыслить и шевелиться. Она осторожно вытащила ноги из-под Женькиной головы, которая с легким стуком упала на пол, нагнулась и с трудом оттащила тело немного в сторону от двери.

При этом перемещении Женина лёгкая юбка, которая и так была задрана намного выше колен, распахнулась почти до талии. В этом году, к лету, самые продвинутые девчонки, в том числе и Женька, нашили себе юбки «с запАхом», и Татьяна увидела на внутренней стороне её бёдер небольшие царапины. Она осторожно поправила юбку, немного подобрала волосы на полу – чтобы не наступить и, выскочив в коридор, с силой захлопнула дверь.

Переведя дыхание, Татьяна беспомощно огляделась – что делать-то? Бежать? Кричать? Ей самой вроде ничто не угрожает, а Женьке уже никто не поможет. «Господи, ну где весь народ, не только наших нет, но и соседние комнаты ещё закрыты…» – метались у неё в голове панические беспорядочные мысли. Вдруг кто-то совсем рядом бодро произнёс:

– Хай!

Татьяна вздрогнула всем телом и, повернувшись, увидела Алексея, своего начальника. Пока она напряженно вглядывалась в бесконечность коридора, он подошёл со стороны чёрной лестницы.

– А ты чего такая встрёпанная из комнаты выскочила? Я на стенд заходил, думал, уже его кто-нибудь открыл, раз ключи на вахте взяли, хотел…

Татьяна выдохнула с облегчением. Слава Богу, она больше не одна. С трудом разлепив губы, она чужим голосом произнесла, прервав Алексея на полуслове:

– Там Женя мёртвая…

– Что? – переспросил Алексей и, отодвинув Татьяну, осторожно приоткрыл дверь. Они оба увидели белое лицо, открытые глаза и рассыпавшиеся рыжие спиральки волос.

– Она точно мёртвая? – тихо спросил Алексей, – ты уверена?

Татьяна пожала плечами. Говорить она избегала, собственный хриплый чужой голос её испугал. Алексей осторожно вошел в комнату, перешагнув Женькину голову, и прикоснулся к её шее, потом – к запястьям. «Пульс ищет», – догадалась Татьяна.

Алексей что-то поправил в одежде Жени, тронул её волосы, выпрямился и беспомощно посмотрел на Татьяну – что делать будем?

Она уже почти что пришла в себя, шок проходил, ещё бы голос обрести – и можно действовать. К тому же, теперь она уже не одна. Откашлявшись, сумела-таки выговорить:

– Иди к начальнику отделения, скажи ему, что у нас в комнате… я не знаю что… наверное, труп Жени. А если начальства ещё нет, секретарша наверняка уже на месте, она рано приходит, позвони от неё в милицию и в скорую. Я здесь побуду, сейчас наши придут, предупрежу, чтобы больше ничего не трогали.

– А в скорую-то зачем? Ведь видно же… – неуверенно сказал Алексей.

– Слушай, ты когда-нибудь раньше мёртвых людей видел? – возразила Татьяна. – Вот и я нет, такие, как мы, знатоки могут и ошибаться. А вдруг она жива, а мы, дураки, время теряем, может, какую-нибудь там сердечную стимуляцию надо сделать.

При этих её словах растерянная физиономия Алексея как-то неуловимо изменилась, и он, не глядя больше на Женьку, быстро шагнул за дверь и побежал по коридору куда велели, безоговорочно подчинившись человеку, взявшему на себя командование.

Навстречу ему от центральной лестницы уже шли, вяло переговариваясь, другие сотрудники отдела. Увидев бегущего с каким-то странным выражением лица начальника, они оживились и попытались образовать поперёк коридора цепь по типу «Кавказской пленницы». Но он рявкнул что-то вроде «отстаньте, придурки» и, распихав всех в стороны, понёсся дальше.

Обиженный и недоумевающий народ (Алёшка обычно сам чаще всех устраивал какие-нибудь дурацкие развлечения) подходил к своей комнате. По мере приближения голоса затихали и физиономии вытягивались, потому что в приоткрытую дверь видно было запрокинутое Женькино лицо и пышные рыжие волосы, рассыпавшиеся по полу.

Татьяна коротко рассказала, как всё было, умолчав о своих утренних страхах, ключе от шкафа и о том, что у Женьки на бёдрах царапины:

– Я пришла первая, отперла дверь, положила ключ на стол Алексея. Потом сходила в туалет, набрала воды в чайник и открыла шкаф, чтобы повесить кофту. А там была Женя, она выпала из шкафа мне на ноги. Мёртвая. Потом пришёл Алексей, увидел это всё и побежал к начальству, – сказала она.

При этом Татьяна вспомнила, что в комнате остался включённый кипятильник, наверное, уже бурлит вовсю. Ну, и кто пойдёт выключать? Стали посылать Сергея, как единственного имеющегося на данный момент мужчину, но тут вдруг неожиданно вызвалась идти Неля.

Неля до прихода в отдел Жени была самой молодой сотрудницей, она пришла в институт по распределению года полтора назад. Довольно высокая, но какая-то нескладная девушка совершенно не умела общаться со сверстниками. На внешность свою никакого внимания не обращала, одеваться современно у неё не получалось. Довольно густые волосы неопределённого цвета вечно торчали на макушке, круглые очки дополняли образ.

Характером Неля обладала отнюдь не «нордическим», а совершенно холерическим. Чуть что – слёзы, истерика, отсидка в дальнем углу со всхлипываниями и книжкой в руках для успокоения. Но в работу, которая на момент её прихода в отдел ещё велась в институте, Нелька включилась с увлечением. Даже определённых успехов в разработке программ достигла, правда, это становилось совершенно ненужным в новых реалиях.

Все удивились: странное желание для сверхчувствительной, почти истеричной девушки, но с облегчением отправили её на подвиг. Нелька смело перешагнула через тело и зачем-то прикрыла за собой дверь, оставив довольно широкую щель. Через неё Татьяна видела, как она прошла в конец комнаты к тумбочке с кипятильником, повозилась там немного, потом пошла ещё куда-то (из-за шкафа было не видно – куда) и, вернувшись к телу Женьки, постояла, глядя ей в лицо.

– Давай выходи, а то ведь сейчас милиция приедет, ругать будут – зачем следы затаптывали, – сказала Татьяна. Что-то ей не понравилось выражение Нелькиной физиономии, ни следа сожаления не видно.

Неля, сделав широкий шаги переступив через тело, вышла из комнаты и, помолчав немного, спросила:

– А отчего она умерла-то? Ничего не видно.

Татьяна давно уже задавала себе этот вопрос, но ответа на него не находила.

– Медики разберутся, мы не должны лезть не в своё дело, – ответила она.

В дальнем конце коридора послышался шум и топот: Алексей с начальством шли на место происшествия. Главный начальник заглянул в комнату, посмотрел издали, распорядился всем отойти от двери и оставаться пока на месте, в коридоре. По другим отделам не ходить, ничего никому не говорить, панику не поднимать.

Немного погодя приехала и милиция, а потом и «скорая». Врачи сказали, что Женя умерла давно, уже часов двенадцать назад, от удара в висок. «Мы не увидели рану под волосами», – поняла Татьяна.

Всех выгнали из этой части коридора, Женю увезли, и милиция начала осматривать комнату и опрашивать свидетелей, то есть сотрудников отдела и охрану с кадровиками.

Эти самые свидетели – сотрудники – сидели, сбившись в кучку, на стенде, который находился во дворе института, на некотором удалении от основного здания. Стендом назывался одноэтажный домик, неизвестно, когда и зачем построенный, без фундамента, с огромными окнами от пола до потолка. Через эти окна снаружи просматривался почти каждый уголок постоянно освещённого помещения.

На стенде тесными рядами стояли вычислительные комплексы, и устаревшие, и не очень старые, а также совсем новые, которые месяца четыре назад поставили из Украины. Эти, последние, предполагалось устанавливать на судах самого разного назначения. Весь научно-исследовательский институт занимался разработкой систем управления на основе этих вроде как самых современных компьютеров.

Но с появлением персоналок (первых в стране персональных компьютеров, привозимых из-за границы), стало ясно – надо всё переделывать под них. Хотя сразу вставал вопрос – а кто будет поставлять для наших систем эти компьютеры?

В стране ни о чём подобном пока речи не шло. Разработчикам оставалось только одно – пытаться осваивать эту заграничную технику и ждать дальнейшего развития событий.

Эти компактные и безотказные машинки-персоналки по сравнению со старыми многошкафовыми мастодонтами казались, да и действительно были, чудом техники. Поэтому всякий интерес к работе со старыми вычислительными комплексами у коллектива угас окончательно.

Конечно, для создания видимости работы каждый день утром всё, что можно было включить, включалось и запускалось. Но жизнь била ключом только около этих самых персоналок, которых на всех желающих приобщиться к прогрессу явно не хватало.

Шла война и между начальниками – кому поручать передовые направления, и между рядовыми сотрудниками – кто быстрее освоится в общении с этими симпатичными штуковинами. Эти персоналки к тому же были непривычно надёжны в работе: утром включили – до вечера пашет без сбоев, как над ней ни издеваются неофиты в джинсах обоего пола.

В результате те инженеры отдела, которые занимались поддержанием вычислительной техники в рабочем состоянии, а именно Серёга и Василий, вдруг почувствовали себя, так сказать, на обочине прогресса и никому не нужными! Ну и чёрт бы с ним, мало ли чем полезным в рабочее время можно заняться за ту же зарплату, принципа «солдат спит – служба идёт» пока вроде никто не отменял, но…