Лариса Зверинская – Инженерный тупик 1991 (страница 4)

– Слушайте, отстаньте вы все нафиг, меня уже допрашивали! – обозлился Алексей, – я Ваське вчера сказал, как оно выглядит, велел все столы перерыть, наверное, он это описание нашёл. Вот сейчас пойдешь к следователю, тебя спросят: «У вас ничего не пропало?» – ты и посмотри у себя в столе.

– А что у тебя ещё спрашивали? – заинтересовалась Нина.

– Про вчерашний день подробно, про отношения в коллективе, может, кто-то Женю не любил…

Алексей говорил медленно и неохотно, выглядел он очень уставшим и вымотанным. Светлые негустые волосы взмокли и торчат в разные стороны, очки запотели. Физиономия бледная и осунувшаяся. Впрочем, здоровым цветом лица он никогда не отличался.

– А кто Женьку любил, не спросили? – неожиданно для себя самой выпалила Татьяна. Она-то кое-что на эту тему знала.

– Спросили. Я сказал, что к ней все хорошо относились, – спокойно ответил Алексей. – Неля, иди наверх, меня попросили тебя следующую прислать к следователю.

– Почему это меня самую первую? – заверещала нервная Нелька.

– Мы с тобой ведь вчера последние уходили, ты ключ сдавала, в журнале запись, – устало начал объяснять Алексей. – После тебя Васька возвращался, брал ключ и снова выходил, ключ сдавал и записывался в журнале на вахте, как положено. Но Василия ещё на работе нет, я следователю объяснил причину. Так что иди, иди. Кстати, где Валентина? Позвоните ей, пусть хоть больная придёт ненадолго.

Неля неохотно поплелась к двери, Нина бросилась за ней с расчёской в руках, заставила расчесать «рога». Неля редко смотрелась в зеркало и иногда выглядела весьма экзотично. Свои-то привыкли, а следователь будет удивлён.

Алексей молча взял протянутый Серёгой стакан, залпом выпил и сел в дальнем углу, подперев голову руками.

Стали звонить Вале, но она наотрез отказалась показываться на работе «в таком виде» и плакала в трубку. Ясно было, что дело не только в разбитой руке, что из-за руки рыдать-то? Нина едва добилась от неё правды.

Оказывается, к Валентине вчера вечером вдруг заявился её прежний сожитель Валерка, которого она с большим трудом выставила месяца два назад. Причём этот нахал вёл себя так, как если бы он был законным мужем, который вернулся из командировки. Он ввалился в комнату с радостным лицом (артистическими данными обладал от природы, этим и жил), с чемоданом в руке и с возгласом:

– Ну здравствуй, птица! Как жизнь? Что на ужин?

Увидев чемодан, Валентина впала в ярость. Она столько сил потратила, чтобы его выжить, и, господи, как же хорошо ей было без него! Ведь ей даже мать пришлось попросить приехать из Москвы и пожить в их комнате-живопырке, чтобы этому гаду лечь было некуда. И милицию вызывала, когда он руки начал распускать. Потом и Серёга с Васькой приходили, запугивали его, а к кому ещё обращаться за помощью, как не к сотрудникам? И теперь всё по новой начинать?

Валентина налетела на мужика с кулаками, стала выпихивать его из комнаты. Завязалась потасовка, он хватал её за руки и пытался утихомирить, она ругалась как могла обидно и лягала его поганый чемодан изо всех сил. В конце концов он понял, что на этот раз номер не пройдёт – вселиться пока что не удастся, отпустил её руки и нагнулся за чемоданом.

К концу рассказа Валька перестала плакать и с наслаждением вспоминала перипетии поединка:

– А я ему как дам по башке, как дам кулаком изо всех сил!

Но дальше было неприятно: он обозлился, отвесил ей оплеуху, так, что она отлетела к стенке, но – ура! – плюнул и ушёл.

Утром выяснилось, что чемодан он всё-таки пристроил у соседей по коммуналке, а ночевать куда-то отправился налегке.

В итоге на Валькиной физиономии остался заметный след, и с фингалом Валентина на работу не пойдёт. Про травму она наврала, пусть Алексей спишет три отгула, у неё с прошлого года оставались. Сейчас она сидит, прикладывает к синяку бодягу, да ведь ещё надо караулить, чтобы эта свинья с чемоданом в её отсутствие опять не вселилась, у него наглости хватит.

– Всё, пока, никуда сегодня из дома не выйду, – завершила разговор Валя.

Нина так и не рассказала ей про убийство Жени. Посоветовавшись, решили просто ответить следователю, если спросит про Валентину, что она ушла вчера с работы пораньше, а на сегодня взяла отгул по семейным обстоятельствам.

Собственно, так и было – вчера они с Ниной часа в четыре пошли в ближайший универсам попытать счастья на предмет добывания чего-нибудь съестного, и даже какую-то ерунду там купили.

Вернулась Неля, очень недовольная беседой со следователем. Надутая, уселась на отшибе. Алексей догадывался, в чём дело, его уже спрашивали, чей это стол под завязку забит детективами, может, это их общая отдельская библиотека?

Стол был Нелькин, Алексей и не знал, что у неё столько книг скопилось: вся подборка зарубежного детектива здесь, и советские есть, и Конан Дойл до кучи. И чего домой не несёт? Хотя вся контора своими делами занимается, но всё-таки неудобно.

Потом вызвали Татьяну, у неё, естественно, подробно выспрашивали, как она обнаружила тело. Она раз десять повторила рассказ про ключ от шкафа, который не заметила сначала, про чайник и ржавую воду в туалете. Показала место, с которого увидела на полу под шкафом ключ. Следователь проверил: да, видно. Даже воду зачем-то включил, но из крана уже шла не очень ржавая.

Татьяна ждала, что будут снимать какие-нибудь отпечатки пальцев с ключей и у сотрудников, но ничего такого не было. У неё сложилось впечатление, что всё расследование ведётся как-то очень примитивно: опросы, протоколы, осмотры шкафов и столов, описания – одни разговоры и бумаги. Следователь очень молодой, как будто не знает, что ещё нужно делать в таком случае.

К обеду опросили всех, в том числе и подошедшего Ваську. Он действительно вчера перевернул всё на столах и в столах в поисках описания, нашёл его у Нины в столе, чему очень удивился, запер дверь и сдал ключ. Ничего странного не заметил. Шкаф… Тут Василий задумался:

– Вроде был закрыт. А может, и нет. Спешил, не помню.

Следователь долго и нудно расспрашивал Василия о том, что он видел в комнате и в коридоре, когда вернулся на работу. У Васьки сложилось впечатление, что тот просто не знал, что бы такое ещё спросить.

Но через некоторое время следователь всё же нашёл подходящую к случаю тему: а как же Василий опечатал дверь в комнату, когда уходил уже в седьмом часу вечера, позже всех? Ведь печать только одна, и она осталась у последнего уходившего и запиравшего в конце рабочего дня, то есть у Нели!

Ну не говорить же официальному лицу, что в таких случаях дверь опечатывается послюнявленным пятачком по примятому предыдущими манипуляциями пластилину. Василий с солидным видом заявил:

– Я на вахте в журнале приходов-уходов поставил отметку «б.п.», что значит – «без печати».

Когда его отпустили, сбегал на вахту и поставил это «б.п.» в журнале, в графе за вчерашний день. Пусть следователь проверяет.

Татьяну, кстати, тоже спрашивали про печать, и она сказала, что в коридоре было темно и подробно рассмотреть что-либо было невозможно, но печать была. Это, как оказалось, противоречило показаниям Васьки с его «б.п.».

Посовещавшись, решили, что если снова будут спрашивать про печать, то они оба скажут: Василий просто примял пластилин с ниткой (это, кстати, было правдой), а Татьяна увидела утром в журнале на вахте, что комната не опечатывалась. Поэтому она подробно не рассматривала пластилиновую блямбу, а просто отперла дверь. Но эта тема дальнейшего развития у правоохранителей не получила.

Все сотрудники отдела добросовестно излагали следователю подробности вчерашнего дня, отделываясь стандартными фразами, когда спрашивали об отношениях в коллективе. Никто из них не был полностью откровенен, кроме, разве что, простодушного Васьки.

– Кто же это Женьку-то, а? – вздыхая, спрашивал он, опрокидывая очередную порцию содержимого следующей бутылки, извлечённой из хорошо замаскированного тайника.

Но все прятали глаза и молчали, хотя свои мысли и подозрения бродили в голове у каждого.

А Василий, похоже, пребывал в искреннем убеждении, что у Женьки никаких врагов быть не могло, потому что она была отличная девчонка, симпатичная, весёлая, добрая.

Во всяком случае, именно так он изложил следователю своё отношение к этому событию. И именно Василий-то и вызывал наибольшие подозрения, потому что убийство произошло накануне, как раз где-то между пятью и семью часами вечера, когда он, единственный из сотрудников отдела, был в это время в здании.

Единственный ли? И как Женя-то попала в комнату?

Неля накануне уходила с работы последней. В этот раз более шустрые сотрудники спихнули на неё обязанность опечатать помещение и сдать на проходной ключ от комнаты.

По её словам, пока она возилась с замком и печатью, то видела, как Женя идёт по коридору в сторону центральной лестницы, по которой обычно все сотрудники института спускались к проходной. Потом подошёл Алексей, отдал ключ от стенда, попросил расписаться за все помещения и тоже ушёл.

О своих планах на вечер, как сказали все сотрудники отдела, Женя никому ничего не говорила. С Нелей, хотя они и были почти ровесницами, она не дружила, а в последнее время почти и не разговаривала. Самые тёплые отношения в отделе у неё сложились с Татьяной, но эти отношения до последнего времени ограничивались стенами института.