Лариса Володина – Яблоко для дьявола (страница 37)

Я посмотрела не него с удивлением. Он ловко опустился у кромки леса, но не поставил меня на землю.

– Удивляешься, что у него есть семья? В какой-то мере их можно назвать семьей, раз они живут все вместе.

– Он живет в безлунном море?

– Нет, этот василиск живет в болоте. Но он не туда ее ведет.

Две точки углубились в лес.

– Убери это, – попросила я, и иллюзия исчезла, что доставило мне неимоверное облегчение.

Мир стал черным, холодным и сырым. Вместо реки плескалось безлунное море с темной скользкой грязью у берега. Раздался далекий женский крик, и я подумала о женщине, которая теперь видит ту же реальность, что и я.

Сатана понес меня дальше, не касаясь ногами грязи. Он изменился, как и иллюзия, стал самим собой. Исчезли человеческое лицо, напускная веселость и блеск молодости. Его глаза сияли по-прежнему, только теперь никто не посмел бы посмотреть в них. И он по-прежнему был силен. И красив. И стар.

– Почему она не узнала тебя, если ясновидящая? – спросила я, глядя, как вокруг поднимаются черные холмы.

– Ясновидящих не существует, – отвечал он. – Они всего лишь приемники, улавливающие радиоволны. Их может заглушить большая радиостанция. А здесь только одна радиостанция.

– Ты.

– Мы пришли.

Он показал на низкую деревянную дверь, вросшую в грязный черный холм.

– Черт бы вас побрал, – проворчал он, – когда вы уже сделаете нормальное жилище, – и, прижав меня к себе, вошел в дверь.

Мы упали в пустоту, и долго опускались вниз по узкому черному колодцу. В какое-то мгновение мне даже показалось, что я никогда не выйду оттуда. Когда мы перестали падать, я увидела сухое темное помещение, правая стена которого состояла из прозрачного материала. Из-за нее лился багровый свет.

Маленький василиск, старый и сморщенный, низко склонившись, пробормотал слова приветствия.

– Прости, мой Господин. Но здесь удобное место, чтобы принимать женщин и проводить обряд, – извинялся он.

– Сюда только что вошла женщина.

– Да, мой Господин.

– Где она?

– Она только что приняла обрядовый напиток и готова для обряда.

– Ты хочешь посмотреть? – спросил меня Сатана, раскрывая свой плащ.

Василиск увидел меня и ужаснулся.

– Моя госпожа, – прошептал он, – такая чистая, такая нежная, такая ранимая. Не смотри.

– Замолчи, – одернул его Сатана. – Ты не смеешь советовать своей госпоже, что ей делать. Она поступает, как сама хочет.

– Я посмотрю, – вмешалась я, – раз уж я здесь.

Он поставил меня на сухой ровный пол, и мы втроем подошли к мерцающей стене из очень толстого материала. Посередине просторного помещения, освещённого багровым светом, опустив плечи, стояла обнаженная женщина. Это была женщина, с которой я встретилась сегодня, но что-то в ней неуловимо изменилось.

– Сколько сегодня? – спросил Сатана.

– Семеро, – ответил старик, – она будет оплодотворена самым сильным семенем.

Я очнулась от созерцания женщины и с ужасом уставилась на старика. Он попятился и отошел в темноту.

– О чем он говорил?

– Василиски не демоны, – пояснил Сатана, глядя в мерцающий полумрак комнаты, – они наполовину люди. Этот род очень древний, он появился во времена Первой войны, когда демоны брали себе человеческих женщин, и те рожали им детей. До сих пор они берут женщин, близких им по духу и нужных мне, проводят обряд и оплодотворяют их. Среди василисков нет женщин, одни мужчины, поэтому они делают это снова и снова.

– Это женщины рожают им детей?

– Не все василиски живородящие.

Наш разговор прервался. В комнату к женщине вошли семеро. Они отличались друг от друга, но, дразня ее, принимали облик того юноши, которого я видела на пляже. Вдруг женщина подняла голову, ее безумные глаза засверкали ярко-красным светом.

– Тебе, мой Господин, – запричитала она, – все это тебе,

мой Господин, – голос звенел все выше и громче, как заклинание.

Сначала ее взял один василиск, потом второй, потом остальные. Ее тащили по полу за ноги. Когда она без сил упала на пол, ее перевернули и продолжили снова и снова.

– Это будет продолжаться несколько дней, – сказал Сатана, когда один из василисков всадил ей шип в живот, – так они оплодотворяют ее.

Он поманил старика.

– Здесь есть другие?

– Да, мой Господин.

– Покажи нам женщину, которой скоро уходить.

– Да, мой Господин, – старик повел нас к другой стене.

За стеной в такой же комнате находилась худая обнаженная женщина лет тридцати. Он стояла на коленях, откинув голову назад, в судорогах выгнув позвоночник, опираясь руками о пол.

– Сколько здесь? – спросил Сатана.

– Восемь. – отвечал старик.

– Эта женщина собирается рожать, – обратился ко мне Сатана. – Обычно это происходит через семь-восемь дней после оплодотворения. Она рожает не живых василисков, а яйца, из которых они вылупятся.

В это время женщина стала извиваться, потом открыла рот, и между ее зубов показалось что-то черное и мохнатое. В комнату вошли четверо василисков. Один раздирал женщине рот, вынимал яйца, чуть больше куриных, и передавал второму. Второй относил третьему, третий четвертому, а четвертый складывал их у стены.

– Оплодотворено самым сильным, самым сильным, – бормотал старик.

– Он говорит, что только одно из яиц несет в себе зародыш. Было восемь самцов, она дала восемь яиц, но живо только одно.

– Они такие маленькие, – прошептала я, все еще способная удивляться.

– Покажи нам, где созревают яйца, старик.

– Да, мой Господин.

Мы пошли вглубь, к другой стене. В багровом свете поднимались огромные яйца, в метр высотой.

Я отвернулась, уткнувшись в его шелковый плащ, потом подняла голову. В его глазах не было ни иронии, ни насмешки. Только холодная решимость довести до конца мрачную экскурсию. И еще понимание, и усталость.

– Им нужно продолжать свой род.

– Я думала, демоны бесплодны.

– Они только наполовину демоны. Их человеческая часть ненасытна. Мне приходится вводить ограничения, иначе бы они оплодотворили всех ведьм.

– Сколько планет они посещают?

– Восемьдесят.

– Этих женщин возвращают обратно?

– Да.

– Они что же, думают, что их похищали инопланетяне и забрали детей?

– Вот еще! Может быть, кого-то и похищают, но эти женщины никогда и никому ничего не скажут.