Лариса Васильева – Бессоница в аду (страница 11)
– Притащили против воли сюда, устроили гарем…
– Да эти девочки отсюда сами уже не хотят уезжать.
– Да они же молоденькие, глупые еще, но вы-то понимаете, чего их лишили, это непорядочно… Вы думали, как им жить дальше?
– Не надо говорить мне о порядочности… И о молоденьких. Меня больше интересует старость… Конечно, и молодость как таковая, сама по себе…
– Я имела в виду…
– Понял я, что ты имела в виду, не пойму только, зачем ты усложняешь себе жизнь? Не читай мне нотации, иначе тебя подвесят на этом крюке, выпорют на виду у всех.
Мария испугалась: куда только девался ее понимающий собеседник, перед ней сидел деспот с перекошенным от злости лицом.
Вторая смена уже столпилась у дверей, а медики только встали из-за столов. Маша торопливо убирала грязную посуду, она увидела, как ко входу подошла Надя и ожидала, что та сейчас же начнет шумно возмущаться задержкой. Но девушка прислонилась к стене и терпеливо стояла, даже глаза прикрыла. Что это с ней? Уж не заболела?
– Надя, ты почему не доедаешь? – забирая после обеда у нее тарелку, спросила Мария, – хватит тебе худеть, и так уже тощая стала.
– Я и не хочу больше худеть, только что-то аппетита нет.
– А тебе еще делают эти уколы для похудания?
– Нет, ничего не делают, один раз, еще тогда, вначале, сделали и все.
Мария наклонилась над ней, забирая тарелку, и увидела в ее волосах седые пряди… Странно, раньше этого не замечала. У молодой девушки появились морщинки у глаз и чуть отвисли щеки. Странно, ей же лет двадцать пять, не больше…
– Надя, а ты не заболела? Что-то плохо выглядишь…
– Да нет, ничего не болит.
Она вообще сильно изменилась, стала гораздо спокойнее себя вести, уже не носилась с топотом по коридорам, перестала выходить на ежевечерние посиделки в холле.
– Маша, а у тебя волосы не лезут? – вдруг спросила Надя.
– Нет, не замечала…
– А у меня сыпятся. Думаю, это из-за воды. Что тут за вода? Неужели нельзя возить хорошую? И с лицом что-то – не пойму, кожа стала сухая, тонкая… Это все вода…
Надино состояние уже всем бросалось в глаза, девушки обсуждали эту тему между собой, все пришли к выводу, что у нее онкология, с единственным внутривенным уколом полученным ею на второй день приезда, состояние ее здоровья никто не связывал.
Как-то после обеда Мария услышала разговор Хана и Павла, молодого врача, они упомянули имя Надя.
– Нет, Паша, такие сильные изменения за короткий срок вызовут нежелательный интерес.
– Да сейчас все помешаны на диетах, надо просто его прием увязывать с какой-нибудь диетой или патентованным лекарством для похудания.
– В принципе, конечно, можно этот препарат предлагать исключительно для толстяков… И все-таки, я предпочитаю более пролонгированное действие.
И еще Мария обратила внимание, что Леонид Сергеевич, зам Хана, прислушивается к этому разговору, стараясь, чтобы шеф этого не заметил.
Странно, ведь вместе работают, наверно, мог бы и открыто подойти поговорить… Как и в любой другой организации, здесь свои подводные течения.
Мария не раз пыталась расспросить Хана об этом научном Центре, куда она попала, но он не хотел ничего говорить о нем, а если и отвечал, то крайне скупо.
– Если здесь занимаются проблемами омоложения, то почему такая секретность, почему охрана на вышках? – допытывалась она.
– Э-э-э, вообще-то, над омоложением работают только в этом корпусе, а в других более серьезная тематика… – он поморщился: – Ну зачем тебе все это?
Мария не решилась настаивать, и тема была закрыта.
Ирочка перестала ходить жаловаться, несколько дней не появлялась, и Мария решила, что наконец-то все свершилось, но однажды, когда она уже спала, девушка снова пришла к ней. Мария покорно вышла в коридор, и там, в тупике, Ирочка расплакалась. Старшая подруга обняла ее:
– Ну-ну, не плачь… Что, так погано? Знаешь, многим женщинам сразу не нравится, ты потерпи, милая, может, все не так уж и плохо, еще так мало времени прошло. Мы тут сколько уже? Месяца два? И не сразу же ты с ним стала спать, так что, может быть, все переменится…
– Нет, не переменится, он меня не хочет…
– Что? – удивилась Мария. – Ты ему не понравилась?
– Он меня еще ни разу к себе не позвал, то Лику зовет, то Риту, то их обоих, а меня нет… – рыдала она. – Каждый вечер говорит: «Малыш, тебе пора бай-бай».
– Так чего же ты плачешь? Ты же не хотела с ним спать, и вот так все хорошо вышло…
Ирочка зарыдала:
– Я его люблю…
Мария села в кресло, вот так поворот…
– Ира, это такой жестокий, безжалостный человек, он так бессовестно обошелся со всеми нами, насильно сюда привез, завел себе гарем, а ты говоришь о любви? На воле ты же училась?
Ира кивнула.
– Вот, а он лишил тебя всего, родителей, друзей, учебы, там у тебя был бы муж, для которого ты стала бы единственной…
Жаль, что она сама не стала единственной для своего Вениамина…
– Мне никто не нужен, я только его хочу… – причитала девчонка.
– Ну так скажи ему…
– Да? – слезы тут же высохли. – А можно?
– Да почему же нельзя? Спроси, когда же будет твоя очередь…
– Ладно, – Ирочка вскочила и ушла.
Вот блин, вечером она должна выслушивать откровения влюбленной девчушки, а ночью ее саму заставляют изливаться перед объектом этой страсти. Просто анекдот. Заснуть ей уже не удалось, и как всегда в два ночи она уже сидела в пустом холле. Попросить, что ли, Хана обратить внимание на Ирочку? Использовать личные связи, так сказать… Бедная девочка, уже измучилась: то так сильно не хотела, а теперь еще сильнее хочет…
Но хозяин пришел особенно хмурый, ему было не до шуток, Хана опять мучили головные боли, и Марии пришлось осторожно массировать ему шею и голову. Разговаривать он был не склонен, просто попросил ее опять рассказать что-нибудь.
– Да жизнь у меня не такая была, чтобы рассказывать о ней второй месяц подряд. Не знаю уже, о чем говорить…
– Ну, расскажи о работе.
– Я ее не любила и не люблю.
– Кем ты работала?
– Проектировщицей.
– А чем бы ты хотела заниматься?
– Не знаю… Пожалуй, реставратором…
– Неожиданно. Хотела бы возиться со старьем?
– Мне нравится возвращать вещам первоначальный вид, я терпелива и не брезглива. Мне не противно брать в руки всякие древности. Я думаю, что люди в основном любят свои вещи и потому вряд ли делают с ними что-то плохое.
– Так у нас много общего, я тоже пытаюсь вернуть первоначальный вид всякому старью. Почему же ты не стала реставратором?
– Так к тому времени, когда я поняла, кем хочу быть, я успела закончить строительный институт. Надо же было получать другое образование, а я уже вышла замуж. Муж был против того, чтобы я снова училась.
– Ясно, а ты пыталась устроиться в мастерскую каким-нибудь подмастерьем и поступить на заочное отделение, если уж так нужно было образование?
– Нет, к сожалению…
– Еще что-нибудь тебя в жизни интересовало?
А что ее интересовало? Муж, ребенок… Вдруг она вспомнила, как в молодости хотела написать рассказ.