Лариса Тимофеева – Утопия о бессмертии. Знакомство (страница 3)
– Была большая! – я засмеялась и округлила вокруг себя руки. – Как-то встала на весы и испугалась. Перешла на двухразовое питание. В горы ходить…
– Ты мне снишься, – прервал он, – точнее, твои глаза. В первый раз лет пять назад. Я тогда не понял, не узнал. Потом ещё, ещё, ещё раз. Как-то в Москве был, разбирал фотографии, наткнулся на нашу школьную, общую. Ты там такая… лучистая… Понял, это же ты мне снишься! Вначале решил – старею, смотрю не вперёд, а назад. Семьи нет, да и не верю уже, что будет, вот и вспоминаю во сне первую любовь.
Он умолк, а моё сердце побежало, то ли стремясь убежать в то время, где осталась неузнанная мною любовь, то ли торопясь в будущее в робкой надежде на чудо воскрешения этой самой любви.
– Помнишь, в парке на Коммунистическом встретились? – продолжал он. – Я из армии пришёл, узнал, что ты замуж вышла, переехала. Выяснил, где живёшь, и несколько дней караулил, чтобы ты одна была. Ты была такая счастливая! Сказала, что дочка у тебя… Сожгла ты тогда надежду мою своим счастьем! Через месяц я уехал из Алма-Аты. Сбежал, чтобы ещё раз «случайно» не встретиться. А сейчас… вижу, нет у тебя счастья, а ты прячешься, не подпускаешь…
– Я не могу… сейчас не могу… потом как-нибудь… Мы же не потеряемся теперь? Да?
– Да, Девочка. Замужем ты или нет, я не отпущу тебя, – пообещал он и, словно бы затушёвывая смысл своих слов, тут же пошутил: – Вместе с твоим мужем, со всеми родственниками, детьми… сколько их у тебя?.. я всех вас усыновлю. Нет, подожди, ерунда какая-то получается! Уж скорей вы меня в семью возьмёте! – он вновь стал серьёзным и попросил: – Не отталкивай меня.
Бег моего сердца утих, его просьба и, главное, его обращение «Девочка» мягким теплом разлились внутри. Я рассмеялась и чмокнула его куда-то в краешек рта. Потому что захотела! За его «Девочку» поблагодарила!
Он замер на несколько секунд. Потом, взяв за подбородок, приподнял моё лицо к себе и легко, едва касаясь губами, поцеловал глаза… лоб… щёки… Губы сухие, теплые властно обхватили мой рот. В грудь забарабанил стук его сердца.
Прервав поцелуй, он выдохнул:
– Ты любишь его?
Мне хотелось закричать: «Нет! Не люблю! Никогда не любила! Вышла замуж, потому что устала быть одна! Потому что всегда думала: „Главное, чтобы меня любили!“ Потому что ещё не знала, как важно любить самой!» Я никогда Косте не врала. Он знал, что не люблю, и принял, как есть. Вместе мы многое пережили, я благодарна ему, но полюбить не смогла.
Сергей легонько тряхнул меня и ещё раз переспросил:
– Любишь? – не дождавшись ответа, убрал руки с моих плеч и отвернулся.
И я сразу замёрзла без тепла его взгляда. Перекатилась на другой бок, обняла себя руками и погрузилась в малосвязный хоровод мыслей: «Целуюсь! А Костя там… как же я ему в глаза посмотрю? Ну ладно Сергей, он мужчина… к тому же с нереализованными иллюзиями из детства, а я?.. Мне же пятьдесят пять! А как я теперь буду жить без его глаз? И домой приеду, не забуду. Руки у него хорошие… крепкие… дыхание, как ветерок… Почему он не зовёт меня? – я затихла. – Не зовёт. Нет, надо домой… надо к Косте… под защиту от самой себя… Как только выпаду из-под влияния его глаз, так всё встанет на свои места».
Я сползла с кресла и схватила башмак. Сергей одной рукой толкнул меня обратно и спокойно выговорил:
– Сиди. Я пойду на ваши места, а вы тут долетите.
– Нет! … Не уходи…
«Господи, что я говорю?! – тут же испугалась я. – Дурища-то какая, господи!», а вслух призналась:
– Я… мне страшно, понимаешь? Моя жизнь уже не раз разлеталась на куски.
– Ты манишь, потом прячешься.
– Всё слишком быстро! У меня есть жизнь. Хорошая, плохая, она – моя жизнь! Ты ворвался, и всё рушится. Лет пять назад я была в отчаянии и попросила: «Если есть на Земле моя половинка, пусть он найдёт меня!»…
– Пять? – перебил он, приподняв брови.
– Да, или около… дату я не записывала! – отрезала я почти грубо – не люблю вопросов, уводящих от сути – и продолжала: – Я просила о суженом, о том, кого нельзя не полюбить! Чтобы узнать, как это любить? Я почему-то только к пятидесяти годам поняла – два раза замужем, а любить, не любила. И, знаешь, ничего не произошло! Тогда я решила, что Костя и есть мой суженый, а я просто не способна на любовь. Как у кого-то нет слуха или зрения, у меня вот любовь некомплект.
Я умолкла, вспомнив реакцию Сергея на упоминание о пяти годах, и поинтересовалась:
– А почему ты спросил? Про пять лет.
– Пять лет назад ты мне в первый раз приснилась.
Я не верю ни в совпадения, ни в случайности. «Пять лет назад я попросила о встрече с суженым, и пять лет назад он увидел меня во сне? – сопоставила я и уставилась на него. – Он – половинка?»
Ухмыляясь, он кивнул и развёл руками.
– Я – твоя половинка. Ничего не поделаешь, будешь учиться любить меня!
«Не-ет. Чушь какая-то! С Костей налаживается… возвращаемся из ада. Моя половинка? Любимый? Мой земной Бог?!» Я внимательно разглядывала его. Ну как же мне всё в нём нравилось!
– Ты просила, а принять боишься? – насмешливо спросил Сергей. – Или не подхожу?
Он всмотрелся в меня, словно что-то искал у меня в лице, но, видать, не нашёл и отвернулся, зевнул и прикрыл глаза.
«Ну вот и всё, наваждение, как и должно, развеялось!» – подытожила я про себя и начала обуваться. Встала и пошла. Сергей не шелохнулся.
Костя спал, сложив руки на груди. Неловко, боком втиснув длинные ноги между креслами, он всё равно упирался ими в спинку впередистоящего кресла. Я дотронулась до его плеча, он ясными глазами взглянул на меня.
Меня всегда восхищала его способность спать в любом положении. Легко засыпает, столь же легко просыпается, будто и не спал вовсе.
– Пришла проведать? – спросил он.
– Тесно? – посочувствовала я. – Может, пойдёшь туда? Хоть ноги расправишь. А я тут посижу.
Он встал, пропуская меня на моё место, вновь втиснулся на своё и поцеловал меня в лоб.
– Соскучилась?
– Тревожно мне, Кость.
– Чего вдруг?
Я пожала плечами. Он взглянул на часы.
– Ещё часа полтора и Стамбул. А там и до дому недалеко. Устала? Не спала?
Я скривила гримаску – как будто не знает! спала я только в поездах, все другие виды транспорта мне для сна не годились.
Костя попытался просунуть свою руку под мою и рассмеялся.
– По сантиметрам вымеряли – что в проходе, что между рядами только бочком. Коммерсанты! – и уже с тревогой в голосе спросил: – Всё нормально?
– Он – моя половинка.
– Что?
– Он – моя половинка.
Последовала долгая пауза, потом растерянный взгляд и вопрос:
– Ты почему так решила?
«А правда, почему?» – спросила я себя и опять пожала плечами.
В стрессовой ситуации Костя замирает – предпочитает не разбираться, видимо, надеясь, что и без него всё как-то рассосётся. Меня это всегда жутко бесило!
– Иди, Костя! – поторопила я. – Пойдём на посадку, придёшь ко мне.
Он неуклюже выбрался со своего места. Постоял, кивнул и пошёл по проходу.
Я разулась, подтянула к груди коленки, мне и тут места хватало.
Ещё пару лет назад я бы без оглядки, бегом кинулась в любые распахнутые навстречу объятия. Моя семейная жизнь состояла из бесконечных скандалов и взаимных претензий. Мой крик, за который я потом ела себя живьём, увеличивал и без того непомерно огромное чувство вины, а жалость к себе проливалась водопадом слёз. Так выглядит тупик отношений.
Очень медленно, шаг за шагом я училась разделять личность и поступок, училась сосредотачиваться на достоинствах, старалась принять мужа таким, какой есть. Страх остаться одной сильный мотиватор! Костя тоже старался что-то в себе поменять. И как-то всё стало успокаиваться, уже и тепло проникло в отношения.
«Сергей сказал, что не отпустит, – вспомнила я и улыбнулась. – Смешной! Вернусь домой, и всё случившееся будет выглядеть приятным приключением. В конце концов не каждый день получаешь признание в любви, пусть и юношеской, пусть и давно минувшей! К тому же меня никто не гонит принимать решение сейчас», – я легко вздохнула и потянулась.
В проходе возник Костя.
– Ты чего так быстро? – удивилась я.
– Да я в туалете был. Не быстро. Очередь, – проворчал он. – Давай выбирайся, посплю ещё.
Я кое-как натянула ботинки. Тесно! Потом протиснулась мимо Кости и, успокоенная, будто побывала дома, направилась в салон бизнес класса.
Сергей сидел в той же позе. «Уснул?» – предположила я и легонько опустилась рядом.
– Боялся, что не вернёшься, – произнёс он, не открывая глаз.