Лариса Сугатова – Голодный мир (историческая драма) (страница 1)
Лариса Сугатова
Голодный мир (историческая драма)
Глава
Похоронная процессия продвигалась в сторону кладбища. Мостовая из камней закончилась, и за пределами города копыта лошади утопали в размокшей грязи. Лошадь скользила при подъеме на высокий холм, окружающий город с трех сторон. Низина, вечно окутанная туманом, осталась позади. Девушке казалось, что вся ее жизнь тоже осталась там же.
Не было множества людей, которые шли бы за телегой, запряженной одинокой понурой лошадью. Лишь трое скорбящих людей сопровождали усопших в последний путь: единственная дочь Лиззи, которой минувшей осенью сравнялось восемнадцать и ближайшие соседи, чета Флетчеров.
По правде сказать, покойникам еще повезло, если можно так выразиться о недавно скончавшихся людях. Их хотя бы было кому похоронить. Обычно тех, кто умирал от оспы, свозили в общую яму собиратели трупов. Лиззи лишь недавно оправилась от болезни и ноги ее дрожали от слабости, холодный пот застилал глаза, но она продолжала идти, вцепившись пальцами в подол платья. Не проводить родителей в последний путь она не могла.
Глава 1 Новый Свет
Лето 1829 года выдалось очень жарким. Оно еще только вступало в права на большей части континента, но на юге пришло уже давно. Лиззи стояла на верхней палубе большого парохода, следовавщего из Глазго в порт Уилмингтон. Девушка смотрела, как приближается кажущийся издалека косматым берег, покрытый буйной растительностью. Яркое солнце освещало его с раннего утра, нагревая прибрежные камни, а высокое чистое небо простиралось над ищущим скорейшего пристанища парусным судном.
За валами волн виднелась земля о которой тётя Рэйчел писала, как о «месте для нормальной жизни». Лиззи сглотнула. Нормальная жизнь... в которой не было места ни маме, ни отцу.
Сейчас, стоя на палубе, Лиззи перекинула на грудь длинную светлую косу. На правой скуле после перенесенной недавно оспы виднелся побелевший, чуть выступающий над кожей маленький шрам, нисколько не портивший ее лица с высоким лбом над темными изящными бровями.
Ее муслиновое платье в стиле ампир чуть развевалось при легких дуновениях ветерка, холодившего обнаженные руки. Лиззи надела это платье потому, что своим цветом оно напоминало мамины бусы из бирюзы. Обутая в кожаные черные туфли на низком каблучке, девушка нетерпеливо переступала с ноги на ногу. Ее синие глаза, обращенные к медленно приближающемуся восточному берегу Северной Америки, блестели от нетерпения.
Лиззи легонько закусила нижнюю губу, задумавшись о том, как ее примут новые родственники, встретят ли в этой чужой стране? Прежде Лиззи не доводилось видеть никого из родных, и она знала о них только по рассказам матери. Девушка поправила широкополую шляпу с розовыми лентами, защищавшую от солнца.
В путешествии, давшемся тяжело, большую часть времени Лиззи проводила в полном одиночестве на борту корабля, следовавшего по безграничным просторам Атлантическомго океана. Люди вокруг Лиззи находились постоянно, но она совсем недавно перенесла тяжелую болезнь, из-за которой потеряла родителей, ей пришлось оставить родную страну, сесть на корабль с помощью соседей миссис Флетчер и ее мужа. Все это очень отразилось на Лиззи, размышления о случившемся неизменно заставляли пребывать в печали.
Лиззи повезло, что близкие друзья ее семьи не оставили в беде одну, но у супругов Флетчеров имелось своих трое детей, требующих ухода и заботы. Для нее купили билет на средства, вырученные от продажи дома родителей, нашли и наняли в компаньонки пожилую женщину миссис Смит, которой нужно было добраться до соседней с Северной Каролиной Вирджинии. Миссис Смит заплатили определенную сумму за сопровождение девушки в Новый Свет.
Пароход причалил. Подали трап, и Лиззи спустилась вниз по веревочной лестнице, изо всех сил стараясь не запутаться в длинном подоле платья и не упасть в воду.
– Лиззи! Лиззи! – кричал высокий худощавый джентльмен средних лет, чтобы привлечь к себе внимание. Он размашисто шагал по пристани, раздвигая толпу руками.
Лиззи ступила на землю. Джентльмен направился к ней. Он безошибочно узнал племянницу своей жены, девушка была копией матери, которую когда-то давно он встречал в Шотландии.
Лиззи поняла, что ее встречает муж тети дядюшка Том. Его кричаще-новая хорошо пошитая светлая рубашка с отороченным кружевом воротником, такие же новые прямые хлопковые темно-синие штаны и жилет того же цвета свидетельствовали о достатке. Образ довершали чистый шейный платок, высокая цилиндрическая шляпа без полей и кожаные остроносые туфли с пряжками, Такой костюм отец Лиззи никогда не мог себе позволить.
Почувствовав, наконец, под ногами твердую почву, Лиззи ощутила тошноту от перемены ставшего привычным состояния качки.
– Вот ты какая, Лиззи! Совсем взрослая девушка! – воскликнул, переставая размахивать руками, джентльмен, – Идем, мои лошади здесь рядом, я оставил их в стороне от причала. Можешь звать меня Том, – представился он и, немного подумав, добавил, – Дядюшка Том.
По тропинке, протоптанной в густой траве, они подошли к фургону, запряженному парой гнедых лошадей. На родине растительность была другой, не такой обильной из-за меньшего количества солнца, нежели здесь. Даже такие, казалось бы незначительные мелочи, удивляли Лиззи, заставляли останавливать на себе взгляд.
На козлах сидел кучер из людей дядюшки Тома. Девушка и ее дядя расположились на скамейках внутри фургона, установленных вдоль бортов. Лиззи устроилась на одной из них, дядюшка Том уселся напротив и во время поездки почти не сводил с девушки бледных карих глаз.
Несколько дней они тряслись по пустынным пыльным проселочным дорогам в душном фургоне. Изредка попадались навстречу такие же повозки или открытые телеги с тюками сена и примостившимися на них людьми. Ночи Лиззи и дядюшка Том проводили в фургоне, останавливаясь где-нибудь неподалеку от дороги среди дубов и ясеней. Вечером путники нагревали на костре воду, приводили себя в порядок и занимались приготовлением еды.
В течение долгого времени по обеим сторонам дороги вдаль тянулись обширные ярко-зеленые поля табака, кукурузы, фасоли и тыквы. Лиззи сбилась со счета, сколько дней прошло с момента ее прибытия в Америку, уж точно не меньше недели. Наконец, однообразный пейзаж изменился. Впереди показалась усадьба. Издали завидев ее, дядюшка Том начал ерзать на скамейке.
Путники подъехали ближе, и перед ними предстал большой двухэтажный дом, обшитый тесом. Нависающий над первым этажом, второй выпячивался на лицевом фасаде дома и по бокам. Посередине над четырехскатной крышей возвышалась массивная центральная труба. Рядом в десятке ярдов располагался новый сарай, обшитый таким же тесом, что и дом.
Дядюшку Тома и Лиззи встречала большая рыжая женщина с замысловатой прической в длинном светлом платье из тонкого шелка. От нее исходил тяжелый мускусный запах духов. Позади стояла девушка лет восемнадцати. Она выглядела бледной тенью женщины в чуть менее объемной одежде того же цвета, но несколько иного фасона.
– Познакомься, Лизи. Твоя тетушка Рэйчел и наша дочь Лилиана, твоя кузина, – проговорил дядюшка Том, с радостью вылезая из фургона после долгой поездки.
Он расправил плечи и потянулся. Лиззи взглянула на свои неухоженные ногти и спрятала руки за спину.
– Лиззи, надеюсь, эпидемия оспы закончилась в твоем городе? – спросила тетушка, – Бедная моя сестра... Твои родители так не вовремя оставили этот мир, – продолжала она, не давая возможности вставить ни слова, – Мы получили письмо от ваших соседей Флетчеров, но не думали, что ты отправишься на этом злосчастном корабле, где будут еще и рабы, – закончила тетушка Рэйчел свою речь.
При этом женщина разглядывала племянницу. Тетя Рэйчел покинула родной городок рядом с Глазго в Шотландии много лет назад. По словам матери Лиззи, ее сестра Рэйчел всегда стремилась уехать из родной страны с сырым промозглым климатом, сменить его на более теплый. Ей не нравилась вечная сырость туманного Альбиона. Выйдя замуж за человека со схожими интересами, Рэйчел покинула родные пенаты и никогда больше не возвращалась туда.
– Да, тетя. Опасность миновала. Теперь ничего не угрожает людям в моем городе, – отвечала Лиззи, – Мы сели на корабль с миссис Смит в Глазго. Оспа не затронула этот город к счастью, и рабов я не видела, возможно, их перевозил другой корабль, – продолжила Лиззи, стараясь быть, как можно более вежливой, чтобы не показать себя «деревенщиной» перед новыми родственниками.
– А где сейчас миссис Смит? – поинтересовалась тетушка Рэйчел.
– Мы попрощались с ней еще на корабле. Она отправилась в Вирджинию к дочери, – пояснила Лиззи тете, желающей быть в курсе всего, что касалось ее семьи. С появлением племянницы все события вокруг девушки неизменно затрагивали семейство Рэйчел.
Все проследовали в дом. Тетушка Рэйчел прошествовала по лестнице, шурша юбками, в просторную комнату на втором этаже. Еще до приезда Лиззи было решено переселить Лилиану из небольшой комнаты и разместить с двоюродной сестрой в большой спальне.
Комната была обставлена хорошей резной мебелью вишневого дерева. В ней стояли две кровати с балдахинами и высокими перинами, в которых можно было утонуть. Обе были заправлены одинаковыми тяжелыми ткаными покрывалами с золотистой вышивкой. Такого же цвета тяжелые бархатные портьеры многочисленными складками обрамляли два квадратных окна из десятков маленьких стекол. Через них в комнату пробивался тусклый свет. Комод и туалетный столик находились у противоположной от кроватей стены. На стенах располагались картины, по большей части портреты.