Лариса Сербин – Уродственные связи (страница 2)

Где-то вдалеке играла музыка – легкая, беззаботная мелодия, которая словно пыталась подстроиться под настроение улицы. Джулия шла чуть позади Виктора, слушая, как его шаги четко отдаются по тротуарной плитке. Ее босоножки цокали в такт музыке. Она смотрела на его спину – прямую и уверенную – и вдыхала вязкий, тягучий воздух, в котором смешались ожидания и что-то неуловимо тревожное.

Внутри магазина, полном мебели, какой Джулия никогда раньше не видела, ее восторг рос с каждым шагом. Она осматривалась по сторонам, вдыхая запах новой древесины и полировки. То и дело она показывала Виктору кресло или круглый деревянный стол, радостно восклицая:

– Ты только посмотри!

Но Виктор упорно вел ее к отделу кроватей, пропуская мимо ушей ее восторженные возгласы.

– Ну, вот и она, – наконец произнес он, с довольным видом указывая на огромную кровать.

– Эта? – Джулия улыбнулась, подумав, что это шутка. Двухметровая кровать? В их однокомнатную квартиру?

– А то! Ты только представь, – он потер палец о палец, словно пытаясь почувствовать воздух. – Просыпаешься, а я далеко, на другом конце кровати! Не мешаю тебе, как и ты мне.

Джулия замерла. Она понятия не имела, какое выражение лица ей сейчас нужно изобразить: радость? Озадаченность? Удивление? Виктор словно не замечал ее смешанных эмоций. Он рухнул на кровать, сцепив руки за головой, и продолжил мечтательно:

– Сколько волшебных ночей нас ждут на этой кровати!

За все это время он даже не взглянул на Джулию. То ли потому, что был уверен, что она в восторге, то ли потому, что ему было абсолютно все равно.

С каждой секундой, с каждым его словом Джулия чувствовала, как в ней нарастает недовольство. Оно было таким, будто от выбора этой кровати зависела вся ее дальнейшая жизнь.

– Ты серьезно? – наконец выдохнула она.

– Что, прости? – Виктор поднялся на локте и посмотрел на нее с видом человека, которому явно не понравился ее тон.

– Эта кровать… Она ведь огромная!

– И в этом вся ее прелесть, – ответил он, даже не пытаясь скрыть своей уверенности.

Он снова откинулся, сцепив руки за головой.

– Джули, представь! Столько пространства, столько свободы. Ты ведь всегда жаловалась, что я верчусь во сне. А теперь это не проблема!

Джулия нервно улыбнулась, но внутри нее раздражение продолжало нарастать. Свобода? Пространство? Он вообще слышит сам себя?

– Но… Виктор, она же просто не влезет в нашу спальню, – осторожно возразила она, стараясь смягчить свои слова, чтобы не превращать этот разговор в спор.

– Влезет, – отрезал он, будто обсуждение уже закрыто.

– Виктор… – Джулия глубоко вдохнула, чтобы успокоиться. – Ты хотя бы прикинул размеры?

Он взглянул на нее с легким пренебрежением, будто она только что сказала что-то смешное.

– Ну, если понадобится, отодвинем шкаф или… купим другой. Главное – это кровать. Она ведь основа спальни, ее сердце, ее душа!

Джулия закрыла глаза, на мгновение мысленно перенеся себя в их маленькую однокомнатную квартиру. Кровать, которая займет половину комнаты. Шкаф, стоящий под углом. Углы, в которые невозможно втиснуться. И Виктор, размахивающий руками, объясняющий, что все так и должно быть.

– А если она просто не войдет в дверной проем? – спросила она, открыв глаза и глядя на него с легкой улыбкой, пытаясь сохранить хотя бы каплю легкости в тоне.

– Джулия, ты просто не умеешь мыслить масштабно, – ответил он, снова рухнув на кровать. – Эта кровать – это символ.

– Символ чего? – Джулия не удержалась, чтобы не уточнить.

– Символ того, что мы заслуживаем большего, – с победным видом заявил он.

Джулия снова посмотрела на огромную кровать. Символ будущего, подумала она. Но вот только она сама никак не могла почувствовать эту символичность. Вместо этого она чувствовала, как внутри нарастает усталость и смутное осознание: они смотрят на эту кровать совершенно разными глазами.

– Королевская кровать! Я хочу умереть именно на такой.

Джулия хотела в ответ нервно рассмеяться, но вместо этого не думая выпалила:

– Ты собираешься умирать в ближайшее время? Тогда это неплохое вложение.

– Ну, все мы к этому идем. Просто я хочу сделать это с комфортом, – он усмехнулся, не воспринимая ее слова всерьез.

Джулия ощутила эту небрежную усмешку, пронзившую ее словно острие иглы, и, с трудом сдерживая слезы, произнесла:

– Отлично. Тогда ложись на нее сейчас. Я подойду проверить через пару десятилетий, как тебе там умирается, – ее голос дрожал, вырываясь сквозь обиду. Этот день, ее ожидания – все оказалось разбито вдребезги.

Она резко развернулась и быстрым шагом направилась к выходу, по пути задевая углы мебели.

Горячая рука схватила ее за локоть.

– Ну что ты плачешь? – мягко спросил Виктор, голос его вдруг изменился. Он притянул ее к себе, нежно погладил по голове и вытер слезу, катящуюся по ее щеке. – Моя малышка, ты так расстроилась из-за кровати? Я был уверен, что тебе понравится. Я столько времени провел здесь, чтобы выбрать лучшую кровать для нас с тобой. На которой нам обоим будет хорошо. Ты глупышка моя, расстроилась из-за какой-то кровати. Какой вздор!

Джулия замерла, переваривая каждое его слово.

– Да и я глупец, – продолжал он, чуть улыбаясь. – Даже не подумал, как это для тебя важно. Ну! Не плачь. Давай посмотрим все кровати вместе и выберем ту, которая понравится тебе больше всего.

Ей вдруг стало стыдно. Плакать из-за кровати? Ей что, пять лет? Она почувствовала себя нелепой, выставленной на посмешище среди диванов и столов этого огромного магазина.

– Прости меня, – прошептала она, отворачиваясь. Как она могла подумать, что Виктору действительно все равно на ее чувства?

– Ну что ты, что ты, – мягко ответил он, приобнимая ее за плечи. – Давай посмотрим кровати вместе.

Он повел ее обратно в отдел, но Джулия уже не хотела ничего выбирать. Хотелось лишь исчезнуть, отмотать время назад и не устраивать эту сцену.

– Нет, – тихо сказала она, останавливаясь. – Давай купим ту кровать.

– Но ведь она тебе не понравилась, – с ласковой улыбкой произнес Виктор, внимательно глядя ей в глаза.

– Понравилась, – ответила она, вытирая остатки слез. – Просто она слишком большая.

– Большая – это хорошо, не так ли? – Виктор улыбнулся мягкой, почти отеческой улыбкой, как улыбаются взрослые детям, объясняя что-то важное.

– Хорошо. Если только она влезет в комнату.

– Об этом не беспокойся, – хмыкнул он. На долю секунды его добрая улыбка исчезла, но тут же вернулась. – Садись на нее, убедись, что лучше мы не найдем. А я пока оплачу.

Джулия послушно села на кровать. Она оказалась настолько высокой, что ее ноги едва доставали до пола. Матрас был мягкий, изголовье из насыщенного темного дерева выглядело дорого и солидно. Виктор ушел к кассе, а Джулия осталась разглядывать кровать. Ее взгляд остановился на табличке с ценой.

Сперва она решила, что это ошибка, цена относится к чему-то другому. Но нет, это была стоимость именно этой кровати. Сердце закололо от неприятных мыслей. Ведь они отказались от отпуска из-за нехватки денег, а теперь покупают кровать, стоящую годовую стипендию Джулии.

– Все хорошо? – послышался за спиной голос Виктора, и она вздрогнула.

Она хотела было спросить, откуда у него деньги на такую дорогую покупку, но лишь представила его ответ: «Ты не должна думать о деньгах, дорогая». Вместо этого она пробормотала:

– Да, все хорошо.

Виктор поцеловал ее в лоб, и они направились к выходу. Джулия шла рядом, молча терзаясь мыслями: плакать из-за кровати? Да как он вообще меня терпит? Ведь я такая нелепая. Такая наивная.

Глава 3

Джулия сидела на диване, укутавшись в плед. По телевизору шел старый сериал, а на столике стояли недопитая бутылка вина и бокал. Она пребывала в странном состоянии. Как ни крути, когда бы они ни расстались, Виктор был частью ее жизни. Она прожила с ним дольше, чем без него. И как бы ни пыталась себя в этом разубедить, внутри что-то очень болело от того, что он ушел. Хотя для нее ничего и не поменялось. Они все равно не общались – лишь порой, по поводу детей.

Послышался звук поворачивающегося ключа и открывающейся двери. Затем – шаркающие шаги. Это был Патрик. Старший сын.

– Патрик? – окликнула его Джулия.

– Привет, мам! – отозвался он, после чего послышался звук закрывающейся двери в его спальню.

Джулия боялась говорить ему. Как сказать сыну с интеллектуальной недостаточностью, что его отец умер? Это была задача, которую она не могла решить, сколько бы ни пыталась. Виктор подставил ее, оставив разбираться с этим самой. Она решила отложить разговор до приезда Оливии, ее дочери, которой уже все рассказала. Оливия должна была прилететь через несколько дней из Амстердама, где она жила.

Джулия долила оставшееся вино в бокал, сделала глоток, и теплая волна разлилась по телу. Ей было странно. Просто странно. Она не могла подобрать слово, которое точнее описывало бы ее ощущения. Она не хотела скорбеть по этому человеку, но не могла полностью игнорировать его смерть. Эта горесть была слабой, еле ощутимой, почти прозрачной. Она переплеталась с тонкой, едва уловимой радостью. Это чувство было почти зазорным, но она не могла его подавить.

Мысли захватили воспоминания. Хорошие, плохие и те, которые она старалась никогда не ворошить.

Сегодня одно из них всплыло на поверхность и заиграло новыми красками.