Лариса Романовская – Удалить эту запись? (страница 22)
Когда она узнала, что беременна, мой отец повел ее знакомиться со своей мамой. С той бабушкой, которую я никогда не видела. И моя мама этой бабушке не понравилась. Когда мама вечером собралась домой, бабушка (папина мама) сказала моему будущему папе:
— Володя, сейчас очень поздно. Проводи Элю до остановки и сразу домой. Я буду волноваться.
Мой будущий папа тогда жил в Ясеневе. А мама, как и сейчас, у нас в Алтуфьеве.
Было лето, но все равно уже поздно и темно. А мама уже была беременная. И ее нельзя было одну на другой конец Москвы отправлять ночью. Они пошли на остановку.
И моя мама подумала: «Если он сейчас сам решит, как поступить, я с ним останусь».
А папа ее все равно только посадил на автобус и пошел домой. Боялся, что его будут ругать.
И моя мама его разлюбила. За одну секунду. Потому что он побоялся ответственности.
Наверное, когда я ему в феврале позвонила, он тоже сперва испугался?
И я не знаю, какой отец лучше — как у Л или как у меня. Они оба неправильные. Наверное, если бы я с нашим отцом жила, я бы понимала, что он трус, и презирала бы его за это. Но я знаю, что он бы меня никогда не ударил. Мам бы не позволила.
И она в тот вечер к ВМ, оказывается, поехала.
Я Сончиту спросила, в чем она пойдет на последний звонок. Она плечами пожимает, традиционно, — это ее любимый жест. А потом говорит, что в джинсах и майке. Вообще Сончита может хоть в занавеске для ванной прийти — ей никто ничего не скажет. А если я приду в джинсах и майке, то найдутся разные полудурки и полудуры. Хотя Сончите тоже могут такое сказать, но она опять плечами пожмет и ей все будет по сараю. А я не умею так пожимать плечами, чтобы было видно, что мне плевать. Я все равно психую.
Пока я про все это думала, я прослушала половину того, что мне Сончита говорит. Короче, она читала про один колледж американский. Такое адски пафосное место, там всегда на выпускной как на вручение «Оскара» одеваются. А в том году все пришли на выпускной в джинсах и майках. И деньги за платья и смокинги перевели то ли в фонд по борьбе с раком, то ли на лечение кого-то конкретного. А на майках сделали всякие надписи о том, что это их вечерний наряд и про сбор денег на лечение. И принты с изображениями галстуков, декольте и всяких цацек.
Сончита мне эту статью кинула, я потом тоже у себя расшарила. А тогда спросила: она чего, тоже деньги на платье куда-то перечислит? А Сончита говорит, что нет, но просто пойдет в майке своего скаутского лагеря — он какой-то особенный, они на Волге где-то каждый год заморачиваются. И туда съездить — это дорого. Она специально экономит, чтобы поехать. Она сама так выбрала — между платьем и лагерем.
Я тогда сказала, что пойду на последний звонок в фанатской майке с принтом фэндома. Мне ее Л на день рождения подарила, а я ее так и не выгуливала ни разу. И получится одновременно память о Лильке и любовь к фэндому. И никто не догадается, что у нас с деньгами такой аллес капут.
Мам сказала, что ВМ на собрании хвалила мой английский. Блин, надо было ей начало того макси принести. Там рейтинговая сцена, в первой главе. Она бы мне помогала переводить, ха-ха! А Лилька так и не узнала, чем текст закончился. Я ей даже пересказать не успела!
У мам из кармана сегодня выпал билет в кино. На мультик. Она, оказывается, ходит смотреть новые мультики. Со мной уже нельзя ходить, я выросла и мне неинтересно. А мам привыкла смотреть мульты. И теперь ходит иногда одна. Втайне от меня. С ума сойти. Мам говорит: «Ты выросла, и я как будто выросла еще раз». О Господи.
Бедный мам.
Я говорю: «Ты возьмешь меня с собой в следующий раз на мультик?» И мы смеемся. Обычная фраза, а звучит как будто шутка. У меня был когда-то тег «смешная муть». Вот он сюда подходит.
Так странно. Мир как будто с ума сошел. А все равно есть мультики и фанфики и свет в лампочке зажигается. Вот это самое дикое: твой личный мир погиб, а миры всех остальных существуют дальше. И с этим ничего не поделаешь.
Не знаешь, что делать, — учи английский, чего уж там.
ВМ сказала маме (я почти случайно услышала): «Эля, мне как классному руководителю теперь цена — три копейки в базарный день. Я должна была отследить ситуацию». И дальше про семью Л. Так странно. Это у ВМ такое ругательство вообще-то на нас. Когда кто-то не учит ни фига, ВМ так и говорит по жизни: «Твоему ответу цена — три копейки в базарный день». Она меня этими тремя копейками в свое время задолбала совсем.
И тут она сама про себя такое сказала. Словно сама себе дала пощечину. Не знаю. Вот я бы про себя так смогла сказать, если бы я так сильно накосячила? Не уверена. Мне кажется, я бы, наоборот, себя бы отмазывала и оправдывала. А ВМ — нет. Она к себе относится еще строже, чем к нам.
У новых соседей есть мальчик Витя. Ему два года и два месяца. Он говорит, что его маму зовут Мама. Он вообще ужасно-ужасно-ужасно… Я не люблю слово «няшный», но он правда няшный. НЕЖНЫЙ.
Я хочу, чтобы у меня родился сын.
До ГИА — неделя!
Блог человека можно вычислить по дате его рождения. Ага!
Кажется, я нашла мамин старый блог в Livejournal. Меня там сперва даже нет. А потом я на УЗИ, маме говорят, что будет девочка. А потом 3200, 53 см, девочка. И это я! Мой первый выход в интернет! А фотка от записи отвалилась, от нее — одна рамка с крестиком.
Мам периодически жжет и пепелит.
Сегодня вваливается ко мне без стука с какой-то синей папкой наперевес и говорит:
— Дедушка Котя тебя очень любил.
Я сижу, долблю инглиш, мозга нет. Решила: может, сегодня годовщина, его день рождения? Тот, который по документам. А мам вытаскивает из папки файлик, из файлика сберовскую книжку — голубенькую, такую мятую, будто ее Марсик хотел сожрать, но передумал. И говорит, что дед знал, что не доживет до моего выпускного.
Вообще-то дедушка умер, не дожив до того, как я в школу пошла.
Хорошо, что я про это сказать не успела.
Мам раскрывает книжку и показывает мне запись, что на ней деньги лежат. Какая-то совершенно ущербная сумма в рублях.
Я и про это, слава богу, затупила сказать.
Потому что мам мне объяснила: дед положил заранее деньги на книжку, специально от него подарок на будущее. Я увидела записку.
«Верочке от прадедушки на платье и на туфли».
Я не сразу врубилась, что дед Котя мне прадед. Он же всю жизнь «дед Котя». Я не знала, каким был почерк моего деда. А у него буква «д» похожа на «б», почему-то петлей вверх. Я такое видела на открытках про День Победы, так в старину писали, я знаю. Но чтобы реальные люди так писали, не видела никогда. А вот мой дед был таким. А почерк у него был мелкий, как дрожащей рукой.
Мам рассказала:
— Дедушка очень боялся, что мы останемся одни. Что мы будем голодать. Я его второго числа забрала из больницы, он мне говорит: «Эля, пятого пенсия, я должен дожить до пенсии». Пятого пенсия пришла, а шестого он умер.
Я не знала, что сказать. Поняла, что сегодня не шестое ни разу. Значит, не день смерти. Может, именины? Я взяла папку и стала разглядывать, чтобы было видно, что я занята делом.
В папке лежали фотки и рисунки, я дедушке на Новый год и на двадцать третье февраля дарила, всякие детсадовские аппликации. Мне было неловко их смотреть. Знаю же, что мура и налеплено вкривь и вкось. Но вроде как ребенок старался, просто так не выкинешь. И потом остается на память. Может, когда я вырасту, я над этими косорылыми разукрасками тоже буду плакать от умиления, а сейчас меня с них воротит.
Я правда люблю дедушку, до сих пор. Но я не могу об этом вслух говорить. Да еще в тот момент, когда выясняется, что он мне деньги оставил. Пусть и просроченные. Я просто сказала, что потом посмотрю когда-нибудь эту папку.
Мам губами дернула, будто муху проглотила. И говорит:
— Сейчас на эти деньги только трусы купишь. На распродаже.
И сама вдруг от хохота сгибается пополам. Как мы в школе, когда опять какая-нибудь фигня происходит и остается только ржать.
А я ей тогда говорю про синее платье из «Вавилона». Что если бы были деньги… И молчу.
Мам говорит, что пошли на их сайте посмотрим. Это типа была осенняя коллекция, может, она сейчас со скидкой продается.
У меня от радости рот разъехался до ушей, как у Буратино. Я же знаю, что у нас денег нет.
А мам такая говорит, что это же было дедушкино завещание! И что она на пупке извернется, а его выполнит. И что осенью все равно не имело смысла покупать, я типа расту во все стороны одновременно, у меня бы подол сейчас уже сидел на бедрах.
Ну, я не знаю.
По-моему, мам соскучилась по тем временам, когда мы шмотки вместе покупали. И здорово, что она вспомнила про дедушку. Только я не знаю: понравилось бы ему это платье?
Сижу на каблуках, в платье и учу
Жалко, что нельзя на тот свет отправить смс или фотку переслать. Представила, как дед снимок меня в этом платье по всей умершей родне расшаривает. «Какая у меня внучка выросла!» И ангелы лайкают.
До ГИА два дня. Мама на меня не рычит, только приносит чай в комнату и не ругается, что пустые кружки везде. Юля сейчас на какой-то конференции для дефектологов. Но она все равно проверяет и подсказывает по скайпу. А я хочу к ней домой приехать — заниматься и советоваться. И про Лильку рассказать. Я, кстати, не знаю, Юля мне препод только до ГИА или мы и дальше с ней будем заниматься? И можно ли к ней просто в гости приехать? Я так хочу на метро поездить! Просто так! И чтобы при этом не думать про английский.