Лариса Романовская – Мой путь (страница 20)

Штаны! Реальные, нормальные, почти типа джинсы, серо-болотные… я хватаюсь за них, как за что-нибудь невероятно прекрасное и супер-брендовое в секонд-хенде. Ну, по сути, это секонд и есть.

– Ты что? – изумляется мама Толли. – Зачем? Орден милосердный и все его пророки! Дым! Где ты платье так уделала?

Но я занята, я примеряю брюки, задираю чёртов подол и влезаю прямо как была… Застегнулось! Не сползает! Не дует! О-о-о-о! Счастье как оно есть!

– Ты же девочка! У нас так не носят.

– Я наследница Ордена! Мне можно.

И мама Толли не спорит. Поджимает губы, качает головой, а потом выпрямляется и говорит очень серьёзно:

– Тогда отгладь их, пожалуйста. В мятой одежде наследница Ордена ходить не будет!

Глава XI

Жизнь в брюках – это очень удобная жизнь. Хотя карманов мало. И Юре не нравится.

– Будто я с парнем хожу.

Дурак! У парней здесь не бывает таких длинных волос, как у меня. И вообще, кому какое дело, кто с кем ходит, лишь бы люди были счастливы! Но я молчу.

Я даже не уверена, что мы с ним «ходим». Ну, именно что ходим вместе. На улицу меня одну не пускают. На рынок мне можно вместе с мамой Толли, Августом и Юрой, в дом, где Арка героя, вместе с Ларием. В книгоубежище с Августом, по парку или по набережной – с Юрой, да. Вот тогда мы действительно ходим. И целуемся. А дома и при всех Юра – ну типа Юра, да. Юра-бро. Почти как Август. Этот, кстати, к Юре всё время липнет, так что при нём ходить очень неудобно. Август всегда просится с нами на набережную и в парк. Иногда приходится брать. Юре норм, а я злюсь. Я хочу быть только с ним одним. А он хочет, чтобы я носила юбку в пол и не ходила к Тай.

И мы даже поссориться нормально не можем, потому что рядом с нами всегда ещё кто-нибудь. Мама Толли, Ларий, Август. Или вот Тай в книгоубежище общается одновременно со мной и Юрой. Я их ревную.

Тай к Юре – потому что они вместе росли и она его знает лучше и дольше, чем я.

Юру к Тай – потому что это Юра, он мой! Он меня здесь держит сильнее всего.

И именно ему я хочу рассказывать всё главное, что со мной происходит. Но он всё время занят. Мне кажется, это как-то неправильно. Если мы вместе, мы должны быть единым целым. Но Юра про меня не слушает, о себе молчит. Значит, мне остаётся только Тай.

– Тебе не из кого выбирать, поэтому ты на нём повёрнутая.

Мы с Тай сидим в книгоубежище. Домой к ней я с того раза больше не ходила. И далеко, и некогда. И мимо аптеки Баха лишний раз идти не хочу. Хотя на ту смотровую мы с Юрой поднимались, но с другой стороны и днём. С нами был Август, поэтому без поцелуев. Просто смотрели на красивое туманное Захолустье. А потом Юра довёл меня до книгоубежища, а сам пошёл работать на станцию канатки. Он сейчас может работать, как раньше. Мне кажется, Юра выздоровел, потому что я рядом. Я его грею своей любовью. В Захолустье так можно!

В общем, теперь я у Тай на работе. Сижу, пью чай без чая, угощаю Тай сыром и булкой с маслом, которые принесла из дома.

Я раньше не замечала, что у нас там много еды. Теперь знаю – много. Даже Август, который сперва мёл всё, что не приколочено, теперь успокоился. Правда он до сих пор несколько раз в день открывает дверцы буфета и кухонных шкафов, проверяет, не съели ли мы всё без остатка. И он прячет хлеб под подушку, я не видела, но мама Толли ругала Августа за крошки. Говорила, что мыши заведутся. Он сказал, что для мышей не жалко, они тоже люди, потом пообещал, что не будет, а сам до сих пор каждый вечер хрустит и чмокает под одеялом. Но он уже перестал спускаться в погреб смотреть на банки.

Если бы не Август, я бы вообще не заметила, сколько у нас чего. Если бы не Тай, не узнала бы, сколько это стоит.

Вообще на фоне чужих проблем у меня очень спокойная жизнь. Хорошая. Если не считать странных отношений с Юрой, визитов в дом с Аркой Героя, снов про родителей и грядущего наследования Ордена. В остальном я очень везучий человек. И я попробую изменить Юру к лучшему!

– В общем, он мне вчера сказал, что я нагнетаю!

Тай кивает.

– Что он не придирается, а всего лишь просит меня. А я слишком буйно реагирую. Ну вот ты меня понимаешь, да?

Тай снова кивает. От масла её губы стали ярче, они давно не шелушатся. Красивые. А мне бальзам не помог, хотя мама Толли купила сразу несколько, один с запахом мандаринов, другой на вкус как мёд. Ещё какой-то – просто очень дорогой. Юра сказал, что ему этот дорогой не нравится. Так что я этим дорогим не мажусь, а мандарины и мёд не помогают. Может, просто маслом попробовать?

– Тай, а масло от трещин помогает?

– Ты меня слушаешь вообще? Я говорю, что ты не обязана себя ломать. Потому что вы должны друг другу уступать, а он не готов… я же вижу! Он не умеет уступать.

– Ты так хорошо его знаешь?

– Конечно, – Тай обхватывает ладонями белую кружку без рисунка.

– Покажи!

Мне хочется знать про Юру всё, что было до меня.

Но Тай, как назло, мало помнит про их общее детство. Вот она с дерева упала, вот они на празднике в доме милосердия, вот…

Вот он просто стоит в коридоре у окна. Стены коридора тёмно-розовые, окно высокое, узкое. По стеклу сбегают капли. Юра такой красивый! Совсем как сейчас! Не мелкий и тощий, как Август, не странный нелепый, как многие парни из моего бывшего девятого… он как сейчас. Даже лучше. Стоит и смотрит на Тай тёмными глазами.

Как сейчас?

– Вы встречались?

Тай пожимает плечами.

– Ну немножко.

Я дёргаюсь. Ладоням холодно, а во рту сухо. Но язык в состоянии сказать одно слово:

– Когда?

– Не помню.

– А я здесь уже была?

– Нет.

Я вздыхаю. Это тоже больно.

– А раньше вы… как?

Тай улыбается.

– А раньше мы с ним целовались!

Я… мне больно. Ну, дышать больно, как перед обмороком. Изображение Юры заливает белый свет. В его лучах у Тай сияют волосы. Она как будто светится! Вот же ж! Овца!

– Да успокойся ты! Сейчас покажу!

И картинка меняется. Сад дома милосердия, летний вечер. Мелкий лохматый Юра бежит мимо клумбы с игрушечным мечом. Размахивает и говорит:

– Я договорился сам с собой, что я буду королём!

Мелкая аккуратная Тай встаёт со скамеечки и поправляет картонную корону.

– А я буду королева Аурия! Ты мой муж! Нам надо целоваться!

И Тай чмокает его в щеку, как на рождественской открыточке. Бр-р-р! Хорошо, что Юра морщится и вытирает щёку ладонью.

Хорошо, что со мной он другой. Я даже Тай не могу рассказать, какой именно. Я его так чувствую, а объяснить не могу.

Больше мы ничего обсудить не успеваем. Прибегает Август. Пальто распахнуто, в руке горячий бублик. Точнее – остаток бублика.

Август заглатывает последний кусок и потом кричит мне с набитым ртом:

– Тебя Ларий зовёт!

И сразу командует:

– Ты собирайся, я пока книги посмотрю!

Мне кажется, Август похож на того деревянного мальчика с котёнком. Они оба совсем библиотечные. Мальчик здесь скульптурный, но мне кажется, что по ночам они с котёнком оживают и носятся по библиотеке… по книгоубежищу. А Август здесь реально берёт себе разные книги, маленькие сказки вроде той – про синего зверя Храна с яблоками на спине и толстенные типа наших энциклопедий. Там, кстати, есть рисунки, но строго научные. Вулкан, большая антилопа. Чертежи. Значит, техника тут есть, просто она иногда за пределами разрешённого.

Надо и мне почитать энциклопедию. А то всё, что я знаю об этом мире, это из чужих рассказов. Бессистемно.

Вечером посмотрю, куда Август положит эту книгу, полистаю потом втайне. Не хочу, чтобы Август знал, что я ничего не знаю.

Не люблю быть глупее младшего.

Но Август ко мне относится… в общем, книги его интересуют больше.