Лариса Радченко – Между мирами (страница 4)

Он не ответил. Вместо этого потрусил в другую сторону. Наверное, по каким-то своим делам. Он часто так делал: вдруг на полпути или даже на середине мысли поворачивался и уходил.

Девушки прошли мимо кустарника, и я вдруг ощутила где-то рядом с ними присутствие Фекты. Быстро преодолев колючую полосу препятствий, я спряталась за ближайшим деревом и посмотрела вслед уходящим женщинам. Бабушка действительно шла вместе с ними.

Блокировав мысли от проникновения, я последовала за троицей.

Шли мы не так уж мало. Часа полтора, наверное. В лесу начало стремительно темнеть. Потянуло холодком, на полянах поднялся туман. Как и откуда взялась зелёная стена дымки, я не уловила, просто вдруг увидела её перед собой, и всё! Фекта достала жезл, покрутила что-то там и направила в сторону своеобразного препятствия. В тумане мгновенно образовался арочный проход, за которым можно было видеть далёкие костры.

– Кто утром не вернётся, останется там навсегда. Вы правило знаете! – строго сказала Фекта, глянув на девушек. Те кивнули и вприпрыжку побежали через границу.

Фекта опустила жезл. Зелёный туман сомкнулся. Бабушка направилась к небольшому стожку сена.

Понимая, что она останется здесь до утра, я тихонечко ретировалась в лес, а потом побежала в посёлок.

В лесу окончательно стемнело. Я пробиралась почти наощупь, постоянно спотыкаясь, больно обдирая ноги об ветки. Лишь на подходе к деревне удалось выйти на хорошо знакомую тропинку. По ней побежала быстрее, но когда уже казалось, что трудности позади, внезапно в кого-то врезалась.

Вскрикнув, я уставилась на тёмное лицо, пытаясь сообразить: как же не почувствовала приближение человека. Но лишь спустя мгновение до меня дошло: ведь сама же поставила мысленный заслон!

– Ты где была? – Венний не опустил руки, так и держал меня, крепко прижимая к себе. Впервые он был так близко, и это странным образом смущало. Метавшиеся в голове мысли о Фекте мгновенно испарились. Мой друг горячо продолжил: – Я два часа по лесу бегаю… кричу… кричу. Думал… тебя уже в живых нет.

Он порывисто наклонился и впился мне в губы. Ошалев от такого выпада, я сначала напряглась, но потом внутри меня что-то изменилось. Прикосновение губ и жарких ладоней вызвали дрожь по всему телу, трепет. Это новое ощущение пугало и нравилось одновременно. И Венний теперь казался совсем не тем, кого знала всю свою жизнь. Хотелось заглянуть ему в лицо, убедиться. Он прижался ко мне щекой.

– Я думал, с ума сойду.

Прикрыв глаза, я вздохнула. Всё было так неправильно. Мы не могли быть вместе, он прекрасно знал это. Я отстранилась.

– Вень… Зачем ты это сделал? За тебя ведь уже посватали девушку из соседнего Ройса.

– Знаю. Но ничего не могу с собой поделать. Тами, я люблю тебя, только тебя.

– Веня, твои не примут меня, ты же знаешь. Так нельзя.

– Тами…

Он отпустил меня, но я тут же взяла его за руку и горячо прошептала:

– Мы будем друзьями всегда! Обещаю.

Он усмехнулся. Наверное, ещё кивнул. Было плохо видно.

– Так где ты была? – Он сжал мои пальцы.

– Да так… ерунда, малость время не рассчитала и слегка заблудилась. Темно в лесу.

– Понятно. Тогда идём, провожу.

Мы шли молча, так и не расцепив переплетённые пальцы. Возле моего дома он тяжко вздохнул, прежде чем исчезнуть в темноте двора.

Нормально уснуть в эту ночь я так и не смогла. Губы долго хранили ощущение поцелуя, я думала о Веньке. А когда на мгновение проваливалась в сон, видела туман границы мира, просыпалась и размышляла о девушках, что ушли на праздник. Потом снова о Веньке. Как теперь смотреть ему в глаза, когда увижу днём? И так до утра.

Фекта пришла ближе к полудню. Покрутилась дома совсем недолго и сразу ушла к Дольменам, на совещание жрецов. Наверное, это было всегда так, просто раньше я не замечала почему-то. Но сегодня, благодаря рассказу Каюна, всё сложилось. Видимо, после дня Ивана Купалы правители докладывали друг другу: как прошла ночь, кто ходил за пределы, кто вернулся, а кто нет. В Ройсах этот праздник отмечался, как обычно. Считалось, что с этого дня реки наполнялись особенной силой, и до Ильина дня можно в них купаться. Взрослые и дети собирались на берегах рек, брызгались, дурачились, потом окунались. Вот и всё. Но, оказалось, не так-то прост этот праздник.

Мой взгляд скользнул по лежащему на кухонном столе жезлу. Неужели Фекта забыла его?! В голове мелькнула обжигающая мысль. Рука сама дёрнулась к заветному предмету.

Хватая на ходу заплечную котомку, я как была в платье, так и вылетела из дома.

Прежде чем выйти к пограничью, я немного поблукала в лесу. Мне казалось, что хорошо запомнила дорогу, только ночью всё выглядело иначе, и вспомнить ориентиры сразу не удалось.

Остановившись перед зелёным шевелящимся туманом, я достала жезл. Что же Фекта могла на нем крутить? Передвинув один из дисков, я направила жезл в сторону тумана. О чудо, там появилась арка.

– Тами! – Голос Фекты заставил меня вздрогнуть.

Едва не выронив атрибут власти, я обернулась. Меня окатило волной злости, исходящей от бабушки.

– Тами! Сейчас же опусти жезл! – грозовым раскатом прокатился её голос по поляне.

Глаза Фекты потемнели, руки сжались в кулаки. До меня внезапно дошёл смысл слов, которые она сказала однажды: что нашла меня в корзине на краю мира. Моя мать не вернулась с ночи Ивана Купалы. Опоздала или ещё что, но через год она вновь пришла сюда, принесла ребёнка. Скорее всего, так же как мама Ирики, стояла на коленях, умоляла принять ее. И Фекта приняла, но ребенка, вышвырнув ни в чём не повинную девушку за пределы мира. Во мне поднялась невиданная до сих пор ненависть к этой женщине, которая лишала меня матери. Рванув с места, я побежала к туману.

– Тами! Нет. Девочка моя… нет… Тами… – неслось мне в спину, а я бежала и бежала, не помня себя от саднившей обиды и ярости.

Охотник

Пробежав туман насквозь, я невольно остановилась. Показалось, будто вернулась в наш Ройс. То же поле, тот же лес. Меня сковал страх. За спиной на секундочку почудилась Фекта. Но нет. Там растворялся туман. Всего через мгновение остались лишь зелёные рваные лоскуты, но и они не продержались долго. В это время я лихорадочно пыталась сообразить, как быть дальше. Несколько раз вскидывала жезл, но, вспоминая Фекту, опускала руку. Представляя, что больше никогда не смогу вернуться домой, опять вскидывала. И снова перед глазами возникал образ разъярённой бабушки. Только бабушки ли?

– Нет! – выдохнула я, решительно засовывая жезл в котомку.

В мире Ройсов ничего хорошего меня не ждало. К двадцати годам Фекта нашла бы жениха, чтобы сплавить меня куда подальше, это в лучшем случае, в худшем, раз в год праздник Ивана Купалы. После женитьбы ко мне перестанет ходить Венька. От мысли о его будущей свадьбе в сердце больно кольнуло.

– Может и к лучшему. Не увижу… зато.

Последний лоскут тумана истаял. Вот и всё. Что ж, выбор сделан. Назад дороги нет. Я осмотрелась, прислушалась. Заграничье выглядело абсолютно как наш Ройс. Птичьи голоса, шум деревьев, запахи, ветер… песня реки. Наверняка и жилища должны располагаться где-то рядом, ведь приходит же народ сюда откуда-то. Костры вспомнила. Ночью они виднелись относительно недалеко. Доверив выбор направления интуиции, пошла в сторону реки.

И всё же, чем-то отличалось заграничье. Дышалось здесь как-то легче, ноги не уставали долго, но главное: ощущение свободы, оно казалось буквально осязаемым. Или это воля на меня так повлияла? Нет Фекты, нет старейшин, нет правил.

Увидев впереди похожее на корову животное, я остановилась, прислушалась к его мыслям. Увенчанная короной рогов голова повернулась в мою сторону. В глазах появилась настороженность. Тело гиганта напряглось.

– «Я не претендую на твою территорию. Я друг!»

«Это странно… слышать таких, как ты…» – Гигант расслабился, развернулся ко мне всем корпусом.

– «Кто ты?» – Я подошла к нему.

«Улин. А ты?»

– «Тами. Улин, ты не знаешь, где живут такие, как я?»

«Они приходят из-за реки». – Гигант шумно выдохнул и показал картинку, как погибает его самка. Они пытались убежать, но длинная, тонкая палка с широким наконечником настигла изящную подругу Улина, и та упала, перекувыркнувшись через голову.

– «Зачем они это делают?!» – Мои глаза невольно расширились.

Гигант снова шумно выдохнул. Внезапно где-то рядом хрустнула ветка. Мы напряглись одновременно. Уловив ещё одно мыслящее существо, я обернулась. Улин в это время низко наклонил голову, выставив рога в ту сторону, откуда шёл звук.

Из лесной чащи на нас смотрел молодой мужчина. В руке он держал изогнутое древко, с той самой тонкой палкой. Стрела и лук – уловила его мысли я, а животное – олень. Мужчина – охотник. Картинки потоком хлынули в моё сознание. Сначала об охоте, потом обо мне: удивление, недоумение. Он не ожидал встретить здесь кого-то, тем более девушку. Олень тоже видел это и пытался оттеснить меня в сторону, подальше от мужчины. В мыслях Улина начал проскальзывать страх, но не за себя! Благородный олень пытался защитить меня.

– Опусти лук. – Я вскинула руку.

Охотник стоял как вкопанный.

– Опусти, прошу. Я дам тебе пищу. Ты не останешься голодным. Не надо убивать его. Прошу. – Толкнув оленя в шею, я шепнула ему: – Уходи.

Но мой защитник и не думал двигаться с места, только сильнее упёрся ногами в почву. И вдруг новое потрясение: со страшным рыком из-за оленя вылетел Каюн. Мужчина выстрелил, видимо, пытаясь защититься от волка. Олень шарахнулся в сторону.