Лариса Петровичева – Принцесса без короны. Отбор не по правилам (страница 32)

– А кто?

– Слепок ауры, – сказал Валентин. – Мои заклинания взломают любую защиту, но такие слепки вступают с ними в конфликт, идет отдача… – В горле запершило, и Эжен снова поднес бокал к его губам.

Память прояснялась. Сквозь болотный туман проступали воспоминания. Вот они с Дайной сидят на веранде провинциального ресторанчика, и она делает свой выбор. Вот дракон летит над академией. Вот…

– Это похоже на отвлекалочку, – нахмурился Кристиан. – Вся академия толпится у ректората, все за тебя переживают. Кто-то думает, что это я тебя убрал, потому что последним выходил из твоего кабинета. А в это время наш друг спокойно делает свое дело за нашими спинами.

Лицо Эжена стало тяжелым, нижняя челюсть выдвинулась вперед – кажется, он понял.

– Рубашки, – произнес принц. – По традиции я должен их примерить.

Валентин кивнул:

– Он добавил в них сюрпризы. Которые замкнуты на тебя и сработают, когда их наденешь именно ты.

В спальне воцарилось молчание. Валентин подумал о том, где сейчас может быть Дайна. Если он умирал, то его заклинания, которые укутывали девушку, уже растаяли.

Это было плохо. Очень плохо.

– И что мы будем делать? – спросил Эжен и, поежившись, признался: – Я не хотел бы ни взорваться, ни сгореть.

– Я и не позволю, – заверил его Валентин и перевел взгляд на Кристиана. – Я, помнится, предложил тебе посмотреть камни оркувенов.

В горле стало першить, а виски вновь налились звенящей болью. Эжен понял, что брату становится хуже, и снова поднес ему бокал с зельем.

– Сейчас мне не до камней, честно говоря, – хмуро признался Кристиан.

Валентин понимающе кивнул.

– Отбери сердолики покрупнее, – сказал он. – Я сделаю из них обманку. Она будет надевать рубашки, и Эжен не пострадает.

Брат вздохнул с облегчением. Кристиан улыбнулся, и Валентин с неожиданно теплым чувством подумал о том, как рад, что они сейчас здесь, с ним.

– Должно получиться, – с плохо скрываемой радостью проговорил Кристиан и вдруг рассмеялся: – Никогда бы не поверил, что стану ректором при таких обстоятельствах!

На том решили разойтись. Когда Кристиан вышел, Валентин придержал брата за руку и попросил:

– Пригласи ко мне Дайну. Я так и не поблагодарил ее.

Эжен улыбнулся той счастливой улыбкой, которая не покидала его в давние дни юности.

– Отец и правда приказал тебе жениться? – поинтересовался он.

Валентин прикрыл глаза, отрицательно качнул головой.

– Он не может мне приказывать, ты же понимаешь. Жениться – это мое и только мое желание.

Эжен радостно сжал его руку, и Валентин понял, как много потерял за те годы, которые провел вдали от дома и родных, пряча свою боль и тоску за маской.

Ему очень не хватало этого семейного тепла. Он и сам не знал, что мог настолько соскучиться по братьям, по саалийскому дворцу, даже по Леону, которого видел лишь урывками.

– Дайна – хорошая девушка, – одобрительно произнес Эжен. – Вы оба непременно будете счастливы. В общем… – Он замялся, почесал кончик носа. – Я одобряю твой выбор. И не надо на меня так смотреть! – рассмеялся он. – Я же видел, каким взглядом ты ее провожал.

Валентин тоже рассмеялся. Так всегда было: он ничего не мог скрыть от Эжена, да и брат не сумел бы спрятать от него свои чувства. Валентину подумалось, что он окончательно вернулся к жизни только сейчас.

– Тогда сыграем две свадьбы в один день, – сказал он.

Эжен кивнул и добавил:

– Отец будет рад.

Дайна шла в покои Валентина, и звенящая боль, поселившаяся в ее груди, становилась все сильнее. А если он посмотрит на нее тем чужим взглядом и скажет что-нибудь очень вежливое и холодное?

«Ваше высочество, я искренне благодарен вам за то, что вы меня воскресили, – и добавит нечто совсем невыносимое вроде: – Все экзамены для вас отменяются».

Дайна решила, что тогда умрет. Просто упадет и больше не поднимется.

После того как госпожа Эмилия и Александр закончили укрывать Дайну заклинаниями, она несколько часов пролежала в своей кровати, пытаясь опомниться. Ощущение было таким, словно огромный паук опутал ее своей паутиной – Дайна почти видела, как над ее телом золотятся толстые гладкие нити. Постепенно они растаяли, чувство неудобства ушло, и к Дайне вернулась тоска.

Потом прибежала одна из крыс с просьбой зайти к господину Валентину, и Дайна ожила.

В камине ярко горел огонь. Валентин сидел в кресле, смотрел, как пламя лижет дрова, и весь его вид говорил о том, что он еще очень слаб. Дайна бесшумно прошла к камину и, чувствуя, что похожа на служанку или просительницу перед знатным лордом, негромко сказала:

– Добрый вечер.

От картины донесся шум моря, и Дайна уловила запах соли и водорослей. Почему Валентин выбрал именно это полотно? Может, оно напоминает ему о родных краях, о белых меловых утесах Саалии?

Валентин улыбнулся, указал на соседнее кресло, и Дайна послушно села, не в силах отвести взгляда от его лица. Он осунулся, глаза запали, и тот огонек, который Дайна всегда видела в их глубине, сейчас еле-еле тлел.

Но Валентин жив. Дайна смогла спасти его. Что могло быть важнее этого? Пусть он ее не вспомнил, это не имело значения. Он жив – и Дайна сможет смотреть на него, жить в одном замке, дышать одним воздухом, и этого будет достаточно.

Господин Бундо был прав: любовь это не чувство собственности, а желание счастья тому, кого любишь. Только сейчас Дайна поняла и приняла его правоту.

– Я тебя люблю, – едва слышно прошелестел голос Валентина, и Дайне почудилось, что она сейчас оторвется от кресла и взлетит. Счастье, которое нахлынуло на нее морской волной, было таким, что сердце почти останавливалось.

Сначала она даже не поверила, что услышала именно эти слова.

– Валентин… – прошептала Дайна. Она соскользнула с кресла, уткнулась лбом в колени Валентина, и тяжелая рука с мягкой осторожностью опустилась на ее голову. – Как же я за тебя испугалась… Как же я рада, что ты жив.

Ей столько хотелось ему сказать, но Дайна понимала – сейчас все слова будут лишними. Все слова утратили смысл, и в мире ничего не осталось, кроме вечера, любви и жизни.

– Прости, я тебя напугал, – сказал Валентин. – Иногда у заклинаний есть такой побочный эффект, они отшибают память. Прости.

– Ты ни в чем не виноват. – Дайна подняла голову, дотронулась до щеки Валентина, и на этот раз он не отстранился, и его взгляд стал ярче и живее. – Как же хорошо, что ты жив! Я бы не смогла без тебя.

– Спасибо тебе. – Он улыбнулся, и эта улыбка окончательно убедила Дайну в том, что теперь все хорошо. Валентин ее вспомнил – чего еще желать? – И знаешь, Дайна, я сегодня окончательно понял одну вещь.

– Какую? – спросила девушка, и притихшая было тревога вновь зазвенела в ее сердце. Морские волны плеснулись на картине, воздух наполнился брызгами.

– Я хочу, чтобы ты стала моей женой, – твердо произнес Валентин, и Дайна почти услышала, как что-то оборвалось со звоном. Может, ее тоска? Все ее прошлое? – Если ты согласна, то мы поженимся после отбора невест. Я тоже не смогу без тебя.

– Я согласна, – откликнулась Дайна. О чем тут еще спрашивать? Она и подумать не могла, что всего один день способен сделать ее такой несчастной и такой счастливой. – Валентин, я согласна.

Кажется, потом они поцеловались – для Дайны все поплыло в каком-то счастливом тумане. Она опомнилась, когда они подошли к окну и встали, обнявшись. Вечер был теплым и светлым, во внутреннем дворе гуляли студенты, сердце Валентина билось спокойно и ровно, и Дайна увидела, как далеко-далеко, на фоне закатного неба вдруг появился золотой росчерк драконьего силуэта.

– Он далеко, – сказал Валентин. – Сейчас будет ловить себе козу на ужин.

Дайна улыбнулась, вспомнив, с каким аппетитом дракон уплел курятину и как подставлял живот для чесания.

– Пригласим его на нашу свадьбу? – спросила она.

– Конечно, – ответил Валентин. – Пусть нас катает. Но он пригодится еще до этого. Есть тут у меня одна идея.

Сладкое марево развеялось. Дайна подумала, что, возможно, именно в эту минуту тот, кто хотел убить участниц отбора и почти отнял у нее Валентина, готовит очередное преступление, а они даже не знают, где его искать.

– Я думаю, что наш злоумышленник уже «украсил» ваши рубашки на свой вкус, – продолжал Валентин. – Завтра Эжен должен будет их примерять, и это, возможно, убьет или ранит его. А если об этом узнает мой отец, то несчастной участнице не поздоровится, он припишет ей покушение на королевскую кровь, и никого не станет слушать.

Дайна испуганно ахнула. Прижала ко рту ладонь.

– Но я сделаю обманку – морок, который и наденет эти несчастные рубашки. А до этого… – Он прищурился, глядя на дракона. – Позови его, Дайна.

Принцесса удивленно посмотрела в окно – дракон был почти неразличим, он то спускался к скалам, то поднимался в небо и вряд ли собирался сегодня заглядывать к ней в гости.

– А как? – спросила Дайна. – И зачем?

– Для того чтобы меня убить, наш злоумышленник использовал слепок своей ауры, – ответил Валентин. – Если драконью чешую прокалить в королевском огне, то можно будет считать информацию с остатков. Кристиан, умница, собрал их. Это очень старый метод, свежей драконьей чешуи давно ни у кого нет, и я надеюсь, что он не знает, как мы можем его выцепить.

– Понятно, – кивнула Дайна. – Как мне его позвать?