Лариса Петровичева – Принц-Ворона (страница 8)

Это было красиво. Огонь медленно-медленно летел к земле, воздух наполнялся гулом, и Дэвин вдруг с невероятным спокойствием подумал, что сейчас все закончится. Для него, для отца, для всех. Дракон будет пировать человеческой плотью, сидя на развалинах.

Он поднял руку и смял цветок в горсти.

Это было больно – так, что на несколько мгновений Дэвин потерял сознание и снова рухнул на землю. Потом, опомнившись, он увидел, что дракон поперхнулся собственным огнем, который Дэвин отправил обратно в его глотку, и начал было заваливаться в сторону, но смог-таки выправиться.

Дэвин смог отразить еще один удар – третий плевок огня рухнул куда-то за дворцом. Пламя встало до небес, какое-то время в мире не было ничего, кроме огня и боли.

– Ваше высо-о-о…

Человек в красной форме помог Дэвину подняться. Дракон величаво описывал круг над городом и собирал силы для четвертого удара. Земля качалась под ногами, пытаясь стряхнуть с себя горящие дома, от дворца бежали кричащие люди – служанки, письмоноши, повара, кто-то из помощников государя.

Над городом гремели колокола.

– Королева! – кто-то, захлебываясь рыданиями и ужасом, схватил Дэвина за рукав. – Там королева горит! И младшие принцы!

Королева горит. Принцы горят.

В следующую минуту Дэвин уже бежал так, как никогда до этого не бегал. Дракон снижался – Дэвин не смотрел в его сторону, но знал, что брюхо зверя сейчас наливается красным огнем, готовя последний, самый страшный удар, который уничтожит весь центр столицы. Какая королевская кровь? Тут и пепла не останется.

Не оборачиваясь, Дэвин вскинул руки и швырнул заклинание – туда, в красное пятно на крыле, и сразу же второе – в брюхо.

Дракон взревел, и Дэвин не почувствовал – понял, что охвачен пламенем.

Боли почему-то не было. Дэвин закрыл лицо ладонями, и драконий огонь стек с него, почти не причинив вреда. А потом земля содрогнулась, и Дэвин не удержался на ногах и покатился по траве.

Мир дрожал и таял в огне. Колокола захлебывались своим голосом, плавились в пламени. Дэвину казалось, что он лишился плоти – драконье пламя испепелило его тело, оставив лишь обожженную душу.

На какой-то миг лицо Дэвина лизнул свежий воздух, и он снова почувствовал себя и увидел, что бежит – туда, в пятое крыло, за этим сквознячком. Туда, где сейчас горит его мать, братья и сестры.

«Господи, помоги мне», – только и смог подумать Дэвин и простер руки в пламя.

Спустя несколько минут густой, какой-то неправильной тишины, он вдруг почувствовал, что может дышать.

В голове было пусто и звонко – направленное заклинание, которое он швырнул перед собой, стряхнуло огонь с этой части здания. Дэвин качнулся, привалился было к стене – и услышал далеко впереди не то стон, не то плач.

Он поковылял вперед – что-то черное и грязное липло к ногам. Обгорелые останки мебели и детских игрушек казались призраками. Дэвин мотнул головой, сбрасывая оцепенение. Надо было идти. Надо было…

Дверь в покои матери. Дэвин толкнул ее и вошел.

Тесс сидела на полу возле распахнутого балкона, привалившись к стене, и беспомощно запрокинув голову. Анхель и крошка Вера прижались к матери, и Дэвин опустошенно подумал, что все трое мертвы. Но, подойдя ближе, он увидел, что королева еще дышит – и тогда его повлекла вперед та сила, что, должно быть, и звалась любовью.

Он не знал точно. Его никто и никогда не любил.

Дэвин упал на колени рядом с матерью и энергично растер ладони. Надо было собраться с силами, которых почти не осталось. По капельке собирая ту магию, которая могла бы вернуть их, Дэвин механически отмечал, что здесь произошло. Когда все загорелось, и пламя отсекло им выход на лестницу, Тесс и дети бросились к балкону, но надышались гарью и обмякли на полу без сил.

Над руками поплыли струйки серебристого пара.

– Я знаю, почему так дрожало, – сказал Дэвин и накрыл ладонью посеревшие губы матери, которые никогда не целовали его. – Это дракон упал. Я убил его.

Какое-то время ничего не происходило, но потом Тесс вздрогнула всем телом и выпрямилась. Дэвин отвел руку – последние нити пара скользнули по лицу королевы, и туман в ее глазах начал таять. Анхель и Вера зашевелились, и девочка тотчас же захныкала.

– Я убил дракона, – повторил Дэвин, глядя на мать. – Все хорошо.

Несколько долгих секунд Тесс всматривалась в его лицо, а потом поймала руку Дэвина, прижала к губам и разрыдалась.

***

За Джеммой приехали вечером. Стоя в гостиной, она смотрела, как испуганный дворецкий впускает в дом офицеров охранного отряда в черных мундирах, и в голове было пусто и звонко.

Потом сквозь этот звон пробилась тоскливая мысль: «Дракон убил Дэвина. И меня возвращают к работорговцам».

– Вы Джемма Эвилетт? – уточнил один из офицеров, огненно-рыжий, с осунувшимся лицом, похожим на скорбную маску. Джемма кивнула, и он добавил: – Проследуйте с нами.

Джемма набралась сил, чтобы спросить:

– Что случилось?

«В чем я еще виновата?» – вдруг почти выпрыгнуло на язык, но она больше ничего не сказала.

– Его высочество Дэвин при смерти, – офицер старался говорить сухо и официально, но в его голосе звенела отдаленная дрожь искреннего горя. – Он хочет проститься с вами.

«При смерти, – повторила Джемма. – Хочет проститься».

Ее вывели из дома, усадили в экипаж, и тогда Джемма словно стряхнула оцепенение. Ей сделалось так страшно, будто эти люди везли ее не к Дэвину, а в тюрьму.

Возможно, так и будет. Вряд ли кто-то пожалеет дурочку, которая собственноручно освободила дракона. Стоя на балконе особняка Дэвина, Джемма видела, как пылает центр столицы. Ветер был тугим и горячим, он нес запах крови, пепла и сгоревшей человеческой плоти – такой жуткий, что волосы на руках поднимались дымом.

А потом дракон поперхнулся пламенем и рухнул на город – Джемма почувствовала, как дрогнула земля.

– Его высочество убил дракона, да? – осторожно спросила она у рыжего офицера, который сидел напротив. Он снял фуражку, провел ладонью по лбу и ответил:

– Да. Убил.

– Ранен? – Джемма сама удивилась тому, как вдруг задрожал ее голос. Офицер кивнул.

– Медикус говорит, отдача магических полей. И он сильно обгорел, когда спасал королеву с детьми.

«Спасал королеву», – повторила Джемма. Дэвин бросился в огонь к матери, которая отвергла его, ни разу не взяв на руки – а его при этом называют самым страшным и темным, его именем и делами пугают… Офицер словно прочитал ее мысли, потому что негромко добавил:

– Он герой. Если бы не он, то…

Джемма понимала. Если бы не Дэвин, который встал против дракона, то на месте страны была бы выжженная пустыня. И дракон пировал бы на развалинах, пожирая человечину.

– Патриарх велел служить по его высочеству как по святому мученику. Спасителю людей, – сказал офицер, и Джемма ахнула:

– Он же еще жив!

Офицер горько усмехнулся.

– Медикус сказал, что он не доживет до утра.

Только теперь Джемма подумала о том, что же будет с ней, когда Дэвин умрет.

Куда ей идти? Что делать?

«Я освободила дракона, – с болью и стыдом подумала Джемма. – Это я во всем виновата. Только я одна».

Она опомнилась только тогда, когда экипаж въехал в распахнувшиеся ворота Летнего дома – второй резиденции его величества. Вечерело; вдоль подъездной дороги выстроились слуги, облаченные в траур. От факелов, которые они держали в руках, тянулись растрепанные черные ленты дыма.

«Это все, – подумала Джемма. – Это все».

Ее быстро, почти бегом провели на второй этаж. Мелькнули статуи, колонны, мраморная лестница, устеленная пушистым алым ковром, похожим на высунутый язык – и вот слуга открывает двери покоев. Джемма вошла – медленно, словно ее тянули на ниточке.

Вот белая кровать. Человек, который на ней лежал, казался сломанной куклой – перебинтованные руки поверх одеяла, растрепанные темные волосы, лицо в ссадинах. Возле правого виска танцевал золотой кузнечик-артефакт: то запускал лапки в волосы, то начинал поглаживать лоб. Он лечил, вот только толку от его лечения не было.

Джемма сделала еще шаг, чувствуя, как горло сдавливает спазмом.

– Джемма, – услышала она и, почти упав на край кровати, взяла Дэвина за руку.

– Это я, – прошептала Джемма. Лицо вдруг сделалось мокрым, и она подумала: «Господи, как странно. Вчера я не могла смотреть на него без ужаса, а теперь он умирает, и я плачу…»

– Хорошо… – глаза Дэвина были закрыты, едва слышный шепот летел из потрескавшихся губ, и Джемме казалось, что она говорит с мертвецом. – Сейчас придет… священник.

– Дэвин, – прошептала Джемма и вдруг уткнулась лбом в его руку. – Дэвин, не умирай, пожалуйста…

Она не знала, что еще сказать. Мысли путались. Единственный человек, который был к ней добр после гибели отца, сейчас уходил от нее – Джемма почти видела темную фигуру Принца-Вороны, которая неторопливо брела по радужному мосту, что ведет от жизни к смерти и суду Божьему.

Не удержать. Не поймать. Еще немного – и она останется совсем одна.