Лариса Петровичева – Песня Волчьей луны (страница 9)

Бейлин усмехнулась.

— Что? — спросил Ирвин. Телохранительница пожала плечами.

— Вы плохо знаете женщин, ваэрин. Несчастные из Зеленой слободы это не то.

Да, Ирвин посещал Зеленую слободу — пришел туда в первый раз с братом и Лотаром, выполняя отцовскую волю. Все там казалось ему ненастоящим — слишком яркий макияж веселых девиц, слишком громкий смех и преувеличенные восторги. Обнимая очередную продажную прелестницу, Ирвин чувствовал себя актером на сцене — и постепенно стал ездить в Зеленую слободу просто для того, чтобы выпить вина и с кем-нибудь поговорить.

Тогда, кстати, стало намного легче и проще.

— Вы говорите, что сделаете ее счастливой. А что ей надо для счастья, вы знаете?

Ирвин пожал плечами. Кто-то из поэтов прошлого века сказал, что на свете счастья нет, но есть покой и воля — и Арьяна будет жить спокойно, не зная ни проблем, ни горестей. Разве это плохо?

Он не успел ответить: на лестнице послышались шаги, и Ирвин увидел Шейлу — его невестка, одетая в мужское платье, спускалась с третьего этажа, где сейчас работала Арьяна. Бейлин увидела ее и изменилась в лице.

— Твою же мать… — пробормотала она и, сорвавшись со скамьи, бросилась к лестнице. Она, конечно, пальцем не тронула бы фактическую жену князя Кигана — спешила к хозяйке. Ирвин остался сидеть — увидев его, Шейла подошла и осведомилась:

— Собираешься жениться, или это очередная дрянная игра?

Услышав о том, что Киган должен вступить в брак с варанданской принцессой, Шейла впала в состояние, близкое к помешательству. Дети, пораженные чумой, лежали в госпитале, человек, которого она любила, должен был взять в жены другую — Ирвин прекрасно понимал, что Шейла готова на крайние меры. На все, что угодно, лишь бы Арьяна бин Адар оказалась как можно дальше от ее мужчины.

— Уже успела пообщаться с моей невестой? — ответил он вопросом на вопрос и сразу же сказал: — Принцесса Арьяна моя истинная. Это благодаря ей ты сейчас видишь меня человеком, а не волком.

— Ей лучше уехать отсюда, — почти пропела Шейла. Вот кому бы оборачиваться волчицей, с ее-то внутренней силой и стремлением сражаться за то, что она считает своим. — Я не потерплю, чтобы она осталась здесь.

Ирвин усмехнулся.

— Вряд ли ты из тех, кто может диктовать свои условия, — произнес он и довольно резко напомнил: — Ты всего лишь женщина в постели моего брата. Фаворитка, которая родила ему двоих сыновей… но он на тебе не женится. Твои родители, кажется, торговали рыбой?

Шейла была из семьи купцов первой гильдии и да, они торговали рыбой. Ирвин всегда считал, что честного труда незачем стыдиться — но сейчас его невестка побледнела и сжала губы. Она терпеть не могла, когда кто-то говорил о ее родителях вот так — и она злилась и ревновала, понимая, что для Кигана союз с варанданской принцессой это не то, что можно упустить.

Да, Киган любил брата — но он мог вступить в брак с ее высочеством Арьяной, а полукнязя просто держать рядом с ней, чтобы тот не оборачивался. Ирвин прекрасно это понимал, и Шейла тоже.

— Истинная пара позволяет оборотню сохранить человеческую суть, — продолжал Ирвин. — Но мне не надо оборачиваться, чтобы тебя разорвать, если ты еще раз попробуешь угрожать ей. Ты меня знаешь, Шейла. Не делай глупостей.

Он сам удивлялся тому, насколько спокойно говорил, хотя в душе клокотала ненависть. Спуститься, что ли, на первый этаж, выйти из госпиталя и сбросить человеческий облик, как рваную тряпку — чтобы Шейла побелела от нахлынувшего ужаса, чтобы мигом утратила всю свою злобную ревность и желание сражаться за мужчину, который никогда не будет принадлежать ей до конца.

Видимо, Шейла поняла, на что он готов пойти — потому что шагнула в сторону и ответила, стараясь, чтобы голос не задрожал:

— Будем считать, что мы договорились.

Если тебя ранили в госпитале, то это в некотором смысле везение: тут всегда найдется, чем залатать рану. Впрочем, это и не рана была — так, царапина.

Арьяна осторожно залепила ее пластырем и, отойдя от зеркала, взяла очередную стопку сопроводительных карт. Тридцать два спящих ребенка из Хеальваля, в возрасте от трех недель до четырнадцати лет — сейчас их устраивали в палатах и готовили к уколам.

Пока Арьяну называли спасительницей королевства. Вместе с медсестрами и врачами она делала уколы детям, рассказывала о вакцине и особенностях сонной чумы, выносила судна из-под больных, когда не хватало рук — но постепенно, когда все дети поправятся, это забудется. И громче зазвучат разговоры о том, как именно буриванская чума, которую считали побежденной, проникла в Хармиран. Не специально ли для того, чтобы отнять у княжества плодородные земли и устроить голод?

Арьяна сомневалась в том, что голод возможен. У Хармирана достаточно денег, чтобы купить все, что потребуется. Пару лет назад она читала в газетах о том, что в княжестве ведутся разговоры по поводу сокращения инвестиций в сельское хозяйство: зачем ковыряться в земле, когда есть ледарин и технологии? Хармиран продвинутое княжество, и руки его мастеров принесут намного больше выгоды, чем возня с картошкой и капустой.

Помнится, король Якоб тогда заметил, что именно читает Арьяна. И, усмехнувшись, сказал, что если страна не может себя прокормить, то ее нельзя считать серьезным соперником.

Неужели он в самом деле нашел способ создать искусственное заболевание? Сначала обкатал его дома, потом отправил к соседям? Впрочем, король Якоб не производил впечатления дурака — а только дурак будет устраивать пожар в собственном доме.

Решив обдумать все это утром, Арьяна вышла из ординаторской: в палату осторожно несли очередную партию вакцины и шприцы после стерилизации — начиналась работа. Поправив тонкую белую маску на лице, Арьяна взяла первый шприц, но не успела открыть пузырек с лекарством: в палату ворвалась Бейлин.

— Ваше высочество… — выдохнула телохранительница. — Там ваэрин… Скорее!

Арьяна не запомнила, как вырвалась на лестницу, сдирая маску — Бейлин бежала впереди, одновременно прикрывая ее от невидимой угрозы и рассказывая, что Ирвин очень жестко побеседовал с госпожой Шейлой, а потом пошел вниз по лестнице и вот.

Выбежав в просторный вестибюль госпиталя, Арьяна увидела, как именно выглядело это “вот” — охранник, который проверял документы у входящих, скорчился на полу, скуля и зажимая живот. Под ним расползалась лужа крови — ноздри Бейлин дернулись, словно в ней пробудилось далекое, звериное, и Арьяна приказала:

— Врача сюда, быстро. Он на улице?

— Ваше высочество… — прошептала Бейлин, и Арьяна почти рыкнула на нее:

— Врача!

Телохранительница рванула куда-то в сторону. В воздухе пахло травами, звериной шкурой и холодом — запах был густым и тяжелым. Впереди Арьяну ждал зверь: она чувствовала его властный зов и знала, что не сумеет ему противостоять.

Потянув на себя дверь, Арьяна выскользнула из госпиталя в прохладную тишину летней ночи. Полная луна висела над Хармираном, по небу плыли россыпи звезд, и еще две мелькнули внизу, чуть в стороне, у аккуратной живой изгороди.

“Не показывать ему, как мне страшно”, — подумала Арьяна. Зверь выступил к ней — могучий, прекрасный в своем ужасе и власти, неотвратимый, словно смерть. Арьяна видела волков, но этот, серебристый и громадный, был в несколько раз больше обычных животных. Серебро правой передней лапы почернело от крови — должно быть, охранник пытался встать у него на пути, и Ирвин нанес удар.

“Он ничего мне не сделает”, — сказала себе Арьяна. Послышался негромкий рык — волк бесшумно шагнул к ней, и в глубине его глаз, за неутолимым голодом, Арьяна прочла отчаянную мольбу. Там был человек — и он звал ее, пытаясь докричаться из-за звериной сути.

Помоги мне. Пожалуйста, помоги. Мне больно. Невыносимо.

Слова пробивались тяжелыми ударами из недостижимой глубины.

Ноги подкашивались, в горле шевелился комок тошноты. Звериный запах сделался невыносимым. Медленно, словно во сне, Арьяна приблизилась к волку — зверь двинулся к ней, и она обняла его за шею. На какой-то миг стало жутко так, что она едва не упала в обморок. Осторожно, чтобы не ранить, волк положил тяжелую голову на ее плечо. Пальцы утонули в жесткой шерсти, Арьяна медленно гладила его, негромко повторяя что-то бессмысленное и успокаивающее — то, что говорят детям, которые с криком проснулись ночью, увидев кошмарный сон.

Как это случилось? Почему Ирвин обратился — ведь его истинная была рядом!

Страх уходил — медленно, нехотя, но уходил. Его сменила жалость — то чувство, которое наполняет душу, распахнутую навстречу чужой боли. Шерсть под пальцами Арьяны постепенно таяла, растворялась — это было жуткое, призрачное ощущение.

Человек возвращался.

По ночному небу потекли ленты облаков — закрыли луну, и волк окончательно исчез. Арьяна не удержала Ирвина: тот выскользнул из ее рук, распластался на земле. Бледное лицо, запрокинутое к луне, казалось восковой маской, снятой с умершего. Когда Арьяна склонилась над ним, то Ирвин едва слышно прошептал:

— Нам нужно пожениться. Прямо сейчас.

— Да, такое возможно, если верить легендам. Даже присутствие истинной пары не способно предотвратить обращение, если оборотень до этого долго и часто принимал звериный облик. Только брак, заключенный под святыми сводами, может помочь. Сюда, ваше высочество, прошу. Незачем медлить.