Лариса Петровичева – Песня Волчьей луны (страница 33)

— Нужно выяснить, совпадают ли разрезы на ткани платья и белье, — сказала она. — Кем или чем они были нанесены. Когда на них попала кровь… то есть, время.

Штоллер снова качнул головой.

— Дело вашего мужа? Понимаю, — должно быть, Арьяна посмотрела на него так, что он счел нужным объяснить: — Да по всей столице уже идут разговоры о том, что у его высочества просто была долгая ремиссия, и он решил, что вы его истинная пара. А потом ремиссия подошла к концу, и он напал на госпожу Сарбаранн.

Арьяне сделалось не по себе. Быстро же расползаются слухи… Впрочем, неудивительно. Тот, кто все это спланировал, запустил их сразу же после того, как Ирвин сбежал от Мейв.

Все должны поверить: младший брат князя Кигана никогда не взойдет на престол. Ни при каких обстоятельствах. Да, в разные времена в разных странах были безумные владыки. Король Виндар из Галерании считал себя стеклянным и боялся, что неосторожное прикосновение разобьет его на мелкие кусочки. Владычица Делерет вин-Ван думала, что внутри у нее маленький рояль, на котором каждый день невидимый музыкант исполняет Второй концерт Чекаверли. Одним словом, безумцы на тронах бывали. Но монстры, чудовища — нет.

Штоллер развязал полупрозрачную бумагу, вынул платье и небольшие изящные панталончики с кружевной отделкой и, аккуратно разложив все на большом лабораторном столе, криво усмехнулся:

— Никогда бы не подумал, что увижу нижнее белье Мейв Сарбаранн.

— Говорят, его многие видели, — заметила Арьяна. Штоллер пожал плечами — надел большие исследовательские очки с доброй полудюжиной линз, вооружился пинцетом самого угрожающего вида.

— Маловато крови, — сразу же сказал он, осторожно поддевая ткань пинцетом. Вид окровавленного платья заставлял Арьяну ежиться. Она сама не знала, почему ей вдруг сделалось не по себе. — Раньше носили пышные платья с множеством юбок, с жестким каркасом — их пушкой не пробьешь. А это ведь тряпочка… странно. Но разрезы на белье и платье совпадают… а вот кровь…

Он прошел к держателю, наполненному колбами с разноцветным содержимым, выбрал одну и аккуратно побрызгал на платье. В воздухе отчетливо запахло ландышем, и над потемневшей кровью на ткани начал кудрявиться тонкий дымок.

— Это не ее кровь, — твердо заявил Штоллер, и Арьяна едва не вскрикнула от яркого торжества, которое переполнило душу. — Вернее, тут два вида крови. Одна, ее мало, принадлежит, я полагаю, самой госпоже Сарбаранн. Скорее всего, платье поспешно надели на нее, чтобы разрезы совпали с ранами на теле. Кровь отпечаталась на ткани, потом по ней провели лезвием. А второй вид… я не знаю, чей. Но этой крови больше. Ее нанесли, чтобы зверство выглядело ярче. Когда дело дойдет до газет, то надо же что-то показать, правда?

“Логично, — с какой-то холодной жесткостью подумала Арьяна. — Это, можно сказать, маскарадный костюм. Неважно, что и как было, неважно, что все подстроено. Ирвин снова принял звериный облик и напал на человека. Это факты. А остальное не имеет значения. Да, я могу доказать, что все подстроено — но это не отменит фактов”.

Она вдруг растерялась. Все было напрасно. Верить мужу — Арьяна и так ему верила. Она и без этого платья знала, что вся история с похищением и нападением на Мейв была спектаклем. Важно то, к чему все привело.

— Спасибо вам, — с искренним теплом сказала она. — Вы мне очень…

Она не договорила. Над виском прожужжал мгновенник, сплясал перед глазами — Арьяна протянула ладонь, и мгновенник опустился на нее, раскрываясь листком письма. Почерк был незнакомым.

“Ваше высочество!

Сейчас я уже достаточно далеко, чтобы мне как-то могла повредить та правда, которую я собираюсь вам раскрыть. Канцлер Лотар при всем желании не сможет достать меня оттуда, где я сейчас нахожусь.

Дело в том, что меня наняли. Наняли как врача, чтобы подтвердить или опровергнуть связь истинной пары…”

Письмо задрожало в руках. Арьяна не дочитала до конца — перевела взгляд на подпись.

Всего две буквы — С и В.

Камни Ганьярна располагались в дальней части дворцового парка. Ирвин быстрым шагом шел по дорожке мимо солдат охраны в темных мундирах и с каким-то глубоким умиротворением, неожиданным для ситуации, представлял, что будет, если у них уже есть приказ стрелять на поражение.

Почему бы нет? Вот будет отличный конец для династии ваэн Гаверел.

Солдаты не двигались. Бейлин спешила за ним, и Ирвин думал о том, что это его сестра. В критических ситуациях даже незаконнорожденные, но признанные дети могли занять трон.

— Я даю тебе слово, — негромко, но отчетливо произнесла Бейлин. — Я никогда, ни при каких обстоятельствах не стану княгиней. Обещаю.

Ирвин обернулся к девушке. Высокая, нескладная, соломенная вдова, от которой сбежал муж. Какая-то удивительно, по-глупому честная. Любая другая на ее месте уже бежала бы к короне, придушив раненого князя подушкой, и никто не смог бы ее остановить. А Бейлин не бежала — отказывалась от трона.

Да, пожалуй, это настоящая честь — иметь такую сестру.

— Почему же? А если к тебе посватается какой-нибудь налихатский князь? — спросил он и удивился: надо же, сумел пошутить в такой дрянной ситуации. Бейлин вздрогнула, сдерживая смех, и Ирвин добавил: — Ты хорошая. Я рад, что ты была с моей женой все это время.

Бейлин улыбнулась. Дотронулась до его плеча.

— Пойдем скорее.

К камням Ганьярна пришлось пробиваться через живую изгородь — когда Ирвин опустился на траву рядом со сверкающими глыбинами, отполированными до блеска бесчисленными прикосновениями, то в груди шевельнулся страх. Камни были похожи на громадные сердолики — прозрачные, темно-оранжевые, с красными и белыми прожилками. Бейлин села рядом, дотронулась до одного из камней: в его таинственной глубине Ирвин увидел что-то похожее на черный сгусток зародыша.

Он никогда сюда не приходил. Как-то не было необходимости.

— Ну что? — спросила Бейлин и вынула из потайного кармашка темно-серого костюма маленький нож. — Приступим?

— Давай, — кивнул Ирвин и протянул ей руку. Бейлин аккуратно кольнула его в подушечку указательного пальца — выступила капля крови, и волчья суть потянулась к ней; Ирвин с трудом поборол желание сунуть палец в рот. Песня Волчьей луны придвинулась издалека, сделалась громче, рассыпалась на бесчисленные оттенки мелодии.

Он провел пальцем по одному из камней, и его красные и белые полосы на мгновение налились светом. Камень принял чужую кровь и готов был дать ответ. Бейлин шмыгнула носом и царапнула ножом по пальцу.

“Может быть, ты и не моя сестра, — подумал Ирвин. — Ведь отец любил мать, он… что? Никогда не поступил бы так?”

Он давно успел понять, что люди поступают по-разному.

— Ну… ладно, — Бейлин дотронулась пальцем до камня, и полосы сделались ярче. Теперь надо было подождать — если они были родственниками, то камень наливался золотом. Если нет, то он становился черным.

Ирвин в эту минуту и сам не знал, чего хочет и чего боится. В голове сделалось холодно и звонко, даже Песня угасла. Бейлин сидела, словно статуя — смотрела на камень так, словно в мире больше не было ничего, кроме этой глыбы.

— Как Арьяна? — спросил Ирвин.

— Я отвезла ее к хорошему следователю. Вместе с тряпками Мейв.

“Вот она удивится, когда…” — подумал Ирвин, и мысль оборвалась. Камень налился золотом, в нем растворились все прожилки и пятна, и какое-то время Ирвин не видел ничего, кроме прозрачного света. Кажется, он окутал весь парк, проникая в самые далекие, самые темные уголки.

Камень дал ответ. Положительный ответ.

Постепенно свет угас, а Ирвин и Бейлин так и сидели рядом на траве. Потом бывшая телохранительница младшей княгини, признанная дочь старого князя негромко, но очень четко сказала:

— Я дала клятву. Это ничего не меняет.

Ирвин посмотрел на нее и улыбнулся. Надо же, когда-то он хотел, чтобы у него были еще братья или сестры. А потом взял и прокусил руку своей сестре, когда она попыталась встать на пути волка.

— Я рад, что ты моя сестра, — искренне произнес он. — Что Лотар говорил тебе о…

Он вдруг понял, что у него нет улик. Вообще никаких. Лишь безумная догадка, которая вдруг оказалась правдивой.

Ирвин поднялся, смахнул с колена приилипшую травинку и, протянув руку, помог встать сестре. Его сестра — как же странно и непривычно это звучало. Сестра.

Да, у Лотара были и возможности, и средства, чтобы все организовать. Вот только у Ирвина не было никаких фактов. И канцлер лишь покачает головой и устало скажет, что полукнязь окончательно лишился рассудка — что самое плохое, Киган ему поверит.

Ирвину казалось, что он влип в отвратительную ледяную паутину. И дергается в ней, пытаясь освободиться, но лишь погружается все глубже и глубже.

Значит, нужно было не увязать в паутине, а разрубить ее. Не прятаться и бежать, а напасть самому.

Должно быть, Лотар еще не знает, что Ирвин покинул дом. Возможно, ему еще не отправили мгновенника с известиями.

И это был шанс. Пусть крохотный, но он все же был.

Они прошли к дворцу, вошли внутрь, и Ирвин, повинуясь даже не разуму, а какому-то глубинному, очень тяжелому и злому чувству, подхватил под локоть одного из приключившихся рядом офицеров дворцовой охраны.

— Именем князя Кигана немедленно собирайте свой отряд, — приказал он. Офицер кивнул, дотронулся пальцами до козырька фуражки. — Государь в опасности. Нам нужно арестовать одного человека. И будьте осторожны — он станет сопротивляться.