Лариса Петровичева – Песня Волчьей луны (страница 21)

Когда они приехали к маленькому парку, то солнце уползло к горизонту, и мир медленно укутался в густые сумерки — пыльно-сиреневые, тихие. Откуда-то доносились голоса и музыка, но здесь, возле изящной решетки парковой ограды никого не было. Арьяна вышла из мобиля и первым ее порывом было помочь Ирвину выбраться. Она передумала почти сразу — вряд ли он хочет, чтобы в нем видели бедненького больного, которого нужно водить под руку.

— Заперто, — Арьяна подошла к воротам и дотронулась до тяжелой цепи и замка. Парк казался лохматым зеленым зверем, который затаился в клетке. Шагнешь к нему — бросится, схватит бесчисленными лапами.

— Ну, это нас не остановит, — улыбнулся Ирвин. Когда Арьяна смотрела на повязку на его голове, то в животе разливался холод. Аделард пришел, чтобы убить волка — и он убил бы, если б не Арьяна, которая встала у него на пути.

И рука охотника дрогнула, а пуля скользнула по голове, оставив царапину, а не дыру.

У Ирвина оказался ключ; когда ворота со скрипом открылись, то Арьяна спросила:

— Твой личный парк?

— В некотором смысле, — ответил Ирвин, пропуская ее вперед. Широкая аллея прошивала парк насквозь; несмотря на некоторую заброшенность, это место все же было ухоженным. Аллея была тщательно выметена — ни травинки среди камней, ни листка, сорванного ветром. Немногочисленные скамейки среди отцветающих жасминовых зарослей — чистые, покрашенные.

Взяв Ирвина под руку, Арьяна неторопливо пошла рядом с ним по аллее. Пожалуй, он был прав. Приятная вечерняя прогулка в тихом месте, где так свежо и спокойно — что может быть лучше?

— Это парк моей матери, — произнес Ирвин. С ветки на аллею спрыгнула пушистая белка: посмотрела на идущих, прикидывая, угостят ли ее орехами, сделала правильный вывод и была такова. — Ее личный. Когда мне становилось плохо, то меня привозили сюда, чтобы я мог побегать и никому не причинил вреда. Иногда Киган со мной приезжал. Мы с ним даже играли, когда я был в волчьем облике.

Арьяна понимающе кивнула. В парке было тихо — весь городской шум, все его нетерпеливое энергичное дыхание остались где-то далеко, почти в другом мире. Здесь царило густое спокойствие, которое словно обнимало ласковыми руками и негромко говорило: отдохни, здесь никто не причинит тебе вреда. Здесь ты можешь просто побыть в тишине, не боясь, что что-нибудь вдруг пойдет не так.

Парк был частью жизни ее мужа — Арьяна вдруг улыбнулась, оценив приглашение. Ирвин позвал ее туда, где ему было хорошо.

Они неторопливо вышли к небольшому фонтану — мраморная девушка в античной тунике стояла в каменной чаше, из кувшина на ее плече падали струи воды. Арьяна опустилась на скамейку, согретую солнцем и устало вытянула ноги. Сколько же всего на них свалилось в эти дни… Ирвин прошел к воде, зачерпнул, плеснул в лицо и сказал:

— Однажды я чуть было не утонул. Прямо тут, в фонтане. Принял человеческий облик слишком близко к воде и упал. Хорошо, слуги были рядом.

— Хорошо, — согласилась Арьяна и неожиданно для самой себя сказала: — Больше не устраивай никаких дуэлей. Не хочу тебя потерять.

Ирвин обернулся. Посмотрел на нее так, словно не мог поверить в то, что услышал.

— Логично, — наконец ответил он. — Я один из немногих твоих близких в Хармиране. Кстати, Бейлин отпустили, я был у брата.

— Отпустили? — переспросила Арьяна и кивнула: значит, после того, что случилось в госпитале, телохранительницу принцессы арестовали. Дуэль словно заслонила все, что случилось совсем недавно: теперь Арьяна была так взволнована, что и думать забыла о том, как едва не умерла.

— Представляешь, я напрочь забыла и о ней, и о тех сушках, — призналась она. — Все как будто приснилось. Эта твоя дуэль…

Ирвин опустился на скамью рядом — от него веяло печалью и чем-то еще, пусть и горьким, но очень светлым. Арьяна взяла его за руку — сильную, тяжелую — и вдруг подумала: “Как хорошо, что она больше не станет волчьей лапой”.

— Этого больше не повторится, — пообещал Ирвин и усмехнулся. — Хотя Аделард не из тех, кто отказывается от цели. Моя пуля его вряд ли остановит.

— Прикажем не пускать его в дом, — сказала Арьяна. — Вообще никого не пускать.

— Приедет к тебе в госпиталь.

— Скажу Бейлин, чтоб спустила его с лестницы. Она справится.

— Полезет через забор.

— Велю дворецкому сбросить его с другой стороны.

— Пригласит на танец на очередном балу.

— Не думаю, что в ближайшее время нас ждут балы, — ответила Арьяна, и они вдруг рассмеялись хором, как смеются по-настоящему близкие люди. Что-то вдруг мелькнуло золотистой молнией у самых ног; Арьяна провела платком по глазам, стирая выступившие слезы, и увидела крошечного зверька, который испуганно смотрел на них из плотной стены живой изгороди.

Он был не больше котенка — тоненький, хрупкий. Ножки-тростинки оканчивались копытцами, крупные уши трепетали, ловя каждый звук, на почти оленьей мордочке любопытство перемешивалось со страхом. Ирвин осторожно опустился на землю и протянул руку к зверьку — тот повел черным блестящим носом и подбежал к нему с таким веселым видом, словно узнал старого знакомого.

— Кто это? — негромко спросила Арьяна, боясь спугнуть: зверек казался настоящим сбывшимся чудом.

— Ее зовут Гелли, — ответил Ирвин. — Малый копытный девильян. Мы с ней приятельствуем.

Гелли подставила голову под поглаживание, прикрыла темно-карие глаза-бусинки и негромко замурлыкала, как настоящая кошка. Не задумываясь о чистоте платья, Арьяна села на траву рядом с Ирвином; девильян покосился в ее сторону, принюхался, а потом подошел к ней и склонил голову набок, приглашая погладить.

— Ты ей понравилась, — заметил Ирвин. У девильяна была шелковистая теплая шерстка, и весь он был невесомым, сотканным из вечерних сумерек, тумана, снов. Арьяна, кажется, перестала дышать, чтобы не спугнуть это хрупкое, нежное.

— Такая хорошая, — прошептала она. Гелли шевельнула ушами, а потом вдруг прянула в сторону живой изгороди и исчезла в зелени. Ладонь еще помнила ее тепло; Арьяна вздохнула.

— Спасибо, что показал мне ее, — ответила она. Лицо Ирвина вдруг оказалось как-то очень близко — у него были теплые сухие губы, от него пахло уходящим солнцем и кровью, и поцелуй был как раз таким, какой представляла себе Арьяна.

И она откликнулась на него — так горячо, как только могла.

— Я думал, что ты меня понимаешь. И видишь, что сейчас мне нужна твоя помощь, а не дурь.

Когда они вернулись из парка, то прямо перед домом Ирвин увидел молодого человека в форме и понял, что князь знает о дуэли и очень рассержен. Посланник Кигана с поклоном сообщил о том, что государь немедленно хочет видеть брата; Арьяна посмотрела на Ирвина с нескрываемой тревогой, и он подумал, что у ее губ едва уловимый ванильный вкус, и это как раз то, о чем нужно будет вспоминать во время разговора с братом.

— Я ненадолго, — пообещал Ирвин. Хотелось надеяться, что Киган не слишком зол. Арьяна вздохнула, быстро поцеловала его в край рта и ответила:

— Я тебя жду.

Ирвину хотелось надеяться, что это не просто вежливость. Что истинная все же выбирает его, а не просто ведет себя так, как от нее ждут.

Дворец был погружен в тревожный шум. Работала личная телеграфическая машина князя, получая сообщения со всего Хармирана, со звоном прилетали мгновенники, по коридорам и лестницам торопливо шли курьеры и военные, Ирвин увидел даже одного из журналистов “Времени”, главной газеты страны. Да уж, Аделард очень не вовремя решил поухаживать за чужой женой — тут и без него у всех забот полон рот. Поднявшись к княжескому кабинету, Ирвин прошел мимо секретаря и личного помощника брата, которые при его появлении сразу же прекратили разговор о поставках из Мианара, открыл дверь и увидел брата и Лотара.

Сейчас князь и его канцлер выглядели как отец и сын — выражение усталой тревоги на их лицах было совершенно одинаковым. Киган кивнул в сторону кресла и угрюмо осведомился:

— Ты в своем уме, Ирвин?

Вопрос не оставлял простора для толкований. Кигану уже доложили о том, что младший брат ранил наглеца из дома Пиннет.

— Разумеется, — кивнул Ирвин. — Я делаю то, что мне велит моя честь. Или ты ждешь от меня другого?

Киган вздохнул. Папки, телеграммы, мгновенники и исписанные листы бумаги на его столе громоздились неаккуратными стопками — работы у князя не становилось меньше. Лотар молчал, и Ирвин вдруг задался вопросом: почему он не выручил Бейлин? Все-таки родня…

— Я жду, что в такое тяжелое время от тебя не будет проблем, — отчеканил Киган, и канцлер согласно кивнул. Ирвин мысленно усмехнулся: всегда-то от него одни неприятности. В любом виде, хоть в зверином, хоть в человеческом.

Надо будет подарить Арьяне что-нибудь. Принцессу, конечно, вряд ли можно удивить драгоценностями, но украшения нравятся женщинам сами по себе. Просто знак внимания и признательности.

Она встала рядом с ним и нажала на курок своего смешного оружия. Ирвин до сих пор не мог в это поверить.

— Что ты предлагаешь? — спросил он резче, чем собирался. — Чтобы я молча смотрел, как этот мерзавец крутится вокруг моей жены? Чтобы потом им свечку подержал, лишь бы у тебя из-за этого не случилось новых неприятностей?

Киган посмотрел так, что Ирвин осекся. Лотар вздохнул, словно принимая эстафету от князя, и произнес: