Лариса Петровичева – Песня Волчьей луны (страница 19)

— Так что же вас привело ко мне?

Аделард улыбнулся — глаза остались холодными, жесткими. Он смотрел, присваивая, как на желанную и дорогую вещь: пока она в витрине, но потом обязательно будет принадлежать новому владельцу. Это было неприятное, выстуживающее ощущение.

— Я узнал, что с вами случилось, и не мог оставаться дома. Просто не мог, — ответил Аделард, и его голос прозвучал горячо и страстно. Контраст со взглядом был таким, что по спине Арьяны пробежали мурашки. — Я хотел еще раз увидеть вас. Попробовать забрать то, что вы у меня взяли тогда, на балу.

Арьяна вопросительно подняла бровь. Этикет требовал улыбнуться в ответ на предсказуемый комплимент, но улыбаться она не стала.

— И что же я у вас взяла?

— Мое сердце, — ответил Аделард, и Арьяна рассмеялась во весь голос. Этот смех сбил незваного гостя с толку — он не ожидал, что над ним способны смеяться.

— В Хармиране все мужчины так прямолинейны? — спросила Арьяна. — Или все женщины так податливы, что им достаточно пошлого комплимента?

Аделард усмехнулся. Его губы сжались, взгляд потемнел — он смотрел так, как мужчина смотрит на женщину, когда собирается поцеловать ее и знает, что никто не помешает ему. Арьяна не сомневалась: Аделард Пиннет оставил за собой дорогу из разбитых девичьих сердец, привычные победы ему надоели, и он решил положить в шкатулку с трофеями сердце младшей хармиранской княгини.

Это был особенный трофей. Очень важный.

— В Хармиране еще не было такой женщины, как вы, — Аделард говорил так, что ему невольно хотелось верить. — Такой смелой, сильной. Такой гордой. Знаете, тогда на балу я понял, что вам нужно по-настоящему.

Арьяне неожиданно захотелось, чтобы Ирвин оказался рядом. Чтобы вошел в гостиную и одним взглядом выбросил отсюда этого человека, который ведет себя так, словно не собирается смиряться с отказом.

— И что же?

— Такой женщине нужен мужчина, — ответил Аделард. — Настоящий мужчина, а не бешеный зверь.

— Бешеный зверь? — переспросил Ирвин. Арьяна обернулась и увидела, что он стоит в тени, в стороне — и, похоже, стоит довольно давно. — Как интересно…

Глава 5

Никто не будет воспринимать всерьез безумца — даже если этот безумец родился в княжеской семье. Ирвин прекрасно это понимал и принимал и теперь, глядя в лицо Аделарда, подумал, что появление молодого щеголя было предсказуемым.

Младший князь в самом деле был диким зверем — прошло слишком мало времени, чтобы мир успел поверить в то, что он окончательно изменился. Ирвин это тоже понимал, просто удивлялся тому, насколько Пиннет лишен инстинкта самосохранения. Пришел вот так в дом того, кого считает бешеным зверем и не скрывает своих намерений — настолько смел, настолько уверен в собственных охотничьих умениях и навыках? Или так глуп, что считает, что Ирвин отдаст ему свою истинную пару?

— И вы не боитесь идти в логово к зверю? — небрежно поинтересовался Ирвин. — Вы так смелы или так безрассудно глупы?

Арьяна побледнела. Ирвин покосился в ее сторону и заметил, как напряглись и закаменели пальцы, сцепленные в замок. Наверно, брат был прав, им лучше уехать отсюда подальше. Забрать Бейлин, чтоб Арьяна не скучала в горах, и провести пару лет вдали от света, светских охотников и прочих неприятностей.

Но Ирвин слишком хорошо понимал, что от себя не сбежать. Он всегда будет смотреть в зеркало, видеть отражение человека и далекую волчью тень в глубине глаз.

— Я перестал бояться зверей еще тогда, когда ходил в детской рубашонке, — небрежно ответил Аделард. — А сумасшедшие тоже должны носить рубашонку. Смирительную. И не мешать жить хорошим здоровым людям. Жить и любить друг друга, а не калечить безумием.

Ирвин будто бы со стороны увидел себя — в человеке с окаменевшим лицом проступил волк, готовый к броску. Нет, этот Аделард просто обнаглел в край. Обнаглел и уверен, что с ним не случится ничего плохого.

Он пришел взять, что захотел. У него не получилось забрать волчью шкуру, и он решил забрать волчью женщину.

Да как, с чего он возомнил, что у него все получится? И ведь смотрит дерзко, без капли сомнений.

— Прекратите немедленно, — приказала Арьяна. Если поначалу, когда Ирвин появился, она выглядела растерянной, словно вынужденный муж застал ее во время любовного свидания, то теперь за растерянностью проступила решительность, холодная и твердая. — Ирвин, я его не приглашала. Господин Пиннет, боюсь, ваш визит затянулся.

— Отчего же? — улыбнулся Ирвин, вслушиваясь в то место в душе, в котором раньше клубилось волчье сумасшествие. Сейчас там ничего не было, лишь мелькали смутные тени прошлого, воспоминания о том, как клыки погружаются в живую плоть и пасть наполняют горячие фонтанчики крови. — Мы вполне можем продолжить нашу беседу в каком-нибудь другом месте, Аделард. Я расскажу вам, как нужно себя вести с чужими женами. Научу уважительному отношению к чужой семье.

Охотник усмехнулся — лениво, презрительно. В его взгляде Ирвин видел поднятые ружья, флажки, зверя, которого выгнали к стрелкам. Взгляд Аделарда дрогнул, и Ирвин почти услышал выстрел, и увидел мертвого волка на снегу — простреленная голова, кровь, безжизненно окаменевшие лапы.

Аделард Пиннет ненавидел его просто потому, что он имел наглость жить на свете.

— Попробуйте, — парировал он. — А я расскажу вам, что не надо стоять у меня на пути, когда я иду забирать то, что выбрал.

Он обернулся к Арьяне, посмотрел на нее тем обжигающим призывным взглядом, после которого все столичные девицы выпрыгивали из панталончиков, и добавил:

— Теперь вы охотник, а я жертва. Не отвергайте меня, Арьяна, прошу.

Арьяна изменилась в лице, на мгновение превратившись в ту испуганную девчонку, которая застыла, боясь даже дышать, когда волк вошел в купе. А Ирвин вдруг рассмеялся тем свободным и легким смехом, который разрушает злые чары. Аделард, видно, не привык, чтобы кто-то так хохотал ему в лицо — он замер с таким комичным видом, что Ирвин расхохотался еще громче, махнул рукой и произнес:

— Вы правы, Аделард, дуэль так дуэль.

— Прекратите оба! — опомнилась Арьяна. Растерянность ушла без следа: теперь рядом с Ирвином была женщина, которая остановила эпидемию. Сильная и смелая женщина. — Аделард, уходите и не возвращайтесь. Я не давала вам повода считать, что здесь вас ждут какие-то награды.

Аделард поклонился ей с таким изяществом, что у дворцового учителя хороших манер случился бы разлив желчи от зависти.

— Ни в коем случае, ваше высочество. Я никогда не откажусь от женщины, которая ранила меня настолько глубоко, — он посмотрел на Ирвина с ледяной ненавистью и с такой же язвящей страстью охотника к опасной и редкой добыче и сказал: — Я к вашим услугам. Даже оставлю вам выбор оружия… впрочем, волчьи зубы это не оружие.

— Убирайтесь отсюда, — свистящий шепот не мог принадлежать Арьяне — Ирвин даже удивился, что она может так говорить. — Немедленно!

На мгновение ему стало грустно. Он стал тем, кем хотел быть всегда, брак с истинной парой подавил и растворил волчью суть, но в нем по-прежнему не видят человека. Настолько, что приходят к его жене с любовными признаниями и надеются, что это сойдет с рук.

И даже если они уедут отсюда, то ничего не изменится. Значит, и не надо уезжать.

— Прошу в сад, — Ирвин прошел к дверям, открыл: свежий летний ветерок взъерошил волосы легкой рукой, ободрил и успокоил. — Незачем тратить время.

— Ирвин! — выйдя из дома вслед за мужем и Аделардом, Арьяна замерла на ступенях, понимая, что ничего не сможет изменить. Ее мнение тут вообще не учитывалось: Аделард Пиннет хотел не варанданскую принцессу, а волка, и эта голодная страсть привела его сюда. — Ирвин, да послушай же ты меня!

Ирвин обернулся, остановился, но к Арьяне не пошел. Аделард быстрым упругим шагом двинулся к своему мобилю: должно быть, возил футляр с оружием в багажнике. Он выглядел так, словно шел не на дуэль, а на бал, и предвкушал изысканное развлечение.

— Прекрати немедленно, — повторила Арьяна. Ничего они не прекратят: вызов состоялся, если Ирвин сейчас пойдет на попятную, то это опозорит его на всю страну. Полукнязь струсил, испугался любовничка своей жены — так будут говорить о нем. Позор намного хуже поражения, Арьяна это прекрасно понимала.

Она ничего не могла изменить — от этого становилось горько. Невыносимо.

— Все в порядке, — улыбнулся Ирвин, и улыбка была очень спокойной, почти ласковой. — Ты тут вообще не при чем, у нас с ним очень старый спор. Такой, какой бывает у волка и охотника.

— Когда я его подстрелю, то заберу вас отсюда! — громко произнес Ирвин, шагая от мобиля и не сводя с Арьяны глаз. В руках он держал короткое ружье, и Арьяне показалось, будто оружие было частью человеческого тела, очень странной, уродливой, но в то же время удивительно органичной частью. — Люди должны быть с людьми, а не с чудовищами, и вы это прекрасно понимаете. Нет никакой истинной пары, вас просто вынудили выйти за него замуж.

Он подошел ближе и добавил:

— Вы не должны вести такую ужасную жизнь, Арьяна. Не должны.

— Я готов, — Ирвин насмешливо поклонился охотнику, и Арьяна оторопело перевела взгляд с ружья на его пустые руки. Чем он собирается защищаться, как? — Давайте пройдем туда, под деревья. Тут ваша кровь зальет дорожку, дворецкий будет недоволен.