Лариса Петровичева – Моя фиктивная жена (страница 20)

Экипажи въехали в ворота Браунбергов, и я услышала новые крики — дети стояли на ступеньках, размахивая флажками и цветами. Старший мальчик держал в руках поднос с караваем: традиция требовала, чтобы новоиспеченные супруги всем отломили по кусочку на счастье. Мы вышли из экипажа — пока собирались остальные гости, я стояла рядом с Анареном, надеясь, что нет тех традиций, которые обяжут нас сегодня лечь в постель.

Каждый будет ночевать в своей комнате — и это правильно. Поцелуй Анарена еще горел у меня на губах, я пыталась не думать о нем и не могла не думать.

Мои родители и сестры высыпали из экипажа — увидев дом Браунбергов, роскошный дворец по гномьим меркам, они даже смутились. Сестры негромко переговаривались — кажется, скоро они будут упрашивать родителей отпустить их в Холинбург. Раз уж Хельга, тощая, как доска, смогла выйти замуж, то они-то точно найдут здесь богатых женихов — с их правильными гномьими фигурами это будет совсем нетрудно.

В столовой уже был накрыт свадебный обед, который должен был плавно перетечь в ужин. Госпожа Браунберг продумала все: сначала шли закуски — маленькие пирожки с самыми разными начинками, тосты с рыбой и мясом, салаты в корзиночках из теста должны были немного утолить голод, пока почетные гости поздравляют молодоженов.

Бургомистр смотрел на нас с искренним удивлением, но было видно, что он, человек, польщен приглашением на свадьбу эльфа, особенно такого эльфа, который делает артефакты для самого короля. Нам пожелали долгих лет совместной жизни, побольше детей и крепкого здоровья — добрые слова сопроводили увесистым мешочком, в котором звякнуло золото, и бургомистр негромко добавил:

— Я уже отдал распоряжение по налоговому ведомству, вы освобождены от выплат на полтора года.

Анарен довольно улыбнулся и поблагодарил. Я так разволновалась, что энергично приналегла на тосты с ветчиной и каперсами.

После закусок шло большое блюдо — на столе появились поросятки с яблоками во ртах, тарелки с золотыми ломтиками картофеля, маринованные овощи, ветчина, сыр — еды было столько, что даже мой отец довольно кивнул: хорошо дочка замуж выходит, свадебный пир делали без экономии. Во время большого блюда молодых поздравляли родители, и я обрадовалась тому, что отец и мать Анарена не пришли: уж они-то точно не сказали бы нам ничего хорошего. Отец важно поднялся за столом, держа в руке бокал с вином, и я вздохнула: хоть бы он не наговорил никаких глупостей!

Анарен бегло дотронулся до моего запястья, словно хотел сказать, что все в порядке, и эта забота вновь кольнула меня напоминанием: все это лишь игра. Свадьба понарошку. Я не должна воспринимать ее всерьез.

— Ну что ж, дети, поздравляю! — произнес отец. — Мы уж и не думали, что Хельга выйдет замуж за такого достойного джентльмена, а вот поди ж ты, случилось счастье. Живите дружно! Если что случится, Подгорье всегда вас примет. Своих не бросим, а ты, сынок, раз уж женился, теперь тоже для нас свой. Вот, примите наш скромный дар в вашу новую семейную жизнь, и поскорее внуками нас порадуйте. Где двое, там всегда и третий, и пятый, и седьмой.

Мать расплакалась от избытка чувств, прижав платок к глазам. Отец мигнул Мартину, и гости удивленно ахнули — брат вынес к нам с Анареном серебряный подносик размером с тетрадь, на котором сверкала россыпь драгоценных камней. Рубины, несколько сапфиров, крупный бриллиант — гномы всегда щедро одаривают своих детей на свадьбу, и мои родители не ударили в грязь лицом. Анарен поклонился тестю, и теперь пришла его очередь подмигивать — слуга протянул ему деревянный ларчик, украшенный тонкой резьбой, щелкнула крышка, и я увидела изумительные парные броши из белого золота с лунным камнем.

Мать сразу же перестала плакать. Отец довольно улыбнулся в усы.

— Примите и вы мой скромный дар, — с достоинством промолвил Анарен. — Пусть семейные узы, которые нас теперь соединяют, будут крепче и прекраснее камней и золота!

Сказано было хорошо — отец важно кивнул, гости зааплодировали, и в это время хлопнули двери, и дом наполнился грохотом и топотом. В столовую ввалилась целая толпа в мундирах, солдаты были вооружены, в руках офицеров я заметила сверкающие шары на цепочках — нейтрализаторы магии.

Мне никогда еще не было так жутко. Ноги онемели. Не знаю, как я нашла в себе силы, чтобы подняться и встать рядом с мужем. Тело наполнило противной простудной дрожью, и внутренний голос с ухмылкой осведомился: неужели ты и правда подумала, что все будет хорошо?

— Анарен Эленандар, вы арестованы, — отчеканил один из офицеров. — Час назад его величество едва не умер из-за вашего артефакта.

Глава 10

Хельга

Не было ни величальных песен, ни свадебного танца.

Я провела день, вечер и ночь в городской тюрьме, пытаясь добиться хоть какой-нибудь информации. Сменялись караульные, проходили офицеры, осенний день сменился тусклым осенним вечером, а я сидела на скамье в приемной, и единственным ответом, который слышала на свои вопросы, был:

— Не велено!

Около десяти вечера надо мной все-таки смиловались — видно, девушка в свадебном платье сумела, наконец, разжалобить. Пришел начальник тюрьмы — тощий, долговязый, чем-то похожий на богомола — и сообщил, глядя поверх моей головы:

— Госпожа Эленандар, ваш муж обвиняется в покушении на государя. Его величество подхватил вандоранскую лихорадку, и артефакт, который должен был исцелить, едва не отправил его к праотцам. Завтра приедет следователь из столицы… впрочем, приговор и так ясен.

Нет. Невозможно. Этого просто не может быть. Меня охватило настолько густое и глубокое отчаяние, что только упрямство не дало лишиться чувств и рухнуть на истертый мрамор пола в приемной.

— Его подставили, — твердо сказала я. — Спросите Максима Вернье, он подтвердит. Нужно искать настоящего преступника, он развернул целую операцию, чтобы обвинили моего мужа!

Начальник тюрьмы едва уловимо усмехнулся. В бледно-голубых водянистых глазах мелькнуло что-то невыразимо злобное.

— А по-моему это ваш муж развернул, как вы выражаетесь, целую операцию, чтобы заполучить королевский артефакт и подсунуть вместо него испорченный, — парировал он и добавил уже мягче: — Послушайте доброго совета, госпожа Эленандар: отправляйтесь домой. Утром вызовите адвоката и расторгните этот брак. Живите дальше нормальной жизнью.

Ну конечно. Я понимала, что мне предложат именно это, но в ушах зашумело от нарастающей ярости.

Разводитесь. Предавайте. Не ломайте себе жизнь. Все равно это был лишь спектакль.

Вздохнув, я сняла с головы диадему, протянула начальнику тюрьмы и сказала:

— Я хочу увидеть мужа.

Он усмехнулся, дрянь такая. Хризолиты тоскливо сверкнули — атмосфера тюрьмы, угрюмая и давящая, гасила их весеннее сияние.

— Ну смотрите. Я вам добра желаю, между прочим.

Конечно. Так я и поверила. Добра желает, а драгоценность мигом сгреб да прибрал в бездонный карманище.

Меня провели на второй этаж — в одном из окон коридора я увидела своих родителей, сестер и брата, которые топтались в тюремном дворе. Войти внутрь со мной им не разрешили. Рядом стояли Браунберги — госпожа Браунберг что-то говорила моей матери, гладя ее по плечу. Наверно, успокаивала, уверяя, что все будет хорошо, и Анарена сейчас отпустят.

Вряд ли. Ой вряд ли. Денег его родителей не хватит, чтобы обвиняемого в покушении на короля освободили.

Анарен — и убийца? Да кто вообще сможет в такое поверить? Он никому никогда не делал зла, он создавал исцеляющие артефакты, он не такой!

Завизжал замок в двери камеры, и я на мгновение почувствовала, что проваливаюсь в одну из своих книг — вот так же и принцесса Эрна входила в темницу, где ее возлюбленный ждал казни. Но теперь все было по-настоящему: и липкий ком в горле, и спертый воздух, и надежда, отчаянная и хрупкая.

Анарен сидел на койке — увидев меня, он поднялся навстречу, я обняла его и прошептала:

— Как ты?

Надежда сменилась ужасом и тоской — мы больше не увидимся, потому что Анарена казнят. Это наша последняя встреча — когда я подумала об этом, то тоску сменило упрямство. Нет, я не допущу, чтобы с Анареном случилась беда. Я узнаю, кто именно стоит за покушением на короля, и его отпустят. Его обязательно освободят, и все снова будет по-прежнему.

Я понятия не имела, как буду это все узнавать, и кто вообще подпустит жену государственного преступника к расследованию. Но бездействовать для меня было смерти подобно.

— Все хорошо, Хельга, — откликнулся Анарен. — Все хорошо. Как ты сюда пробилась?

— Отдала свою диадему, — я вдруг поняла, что плачу — слезы сами заструились по щекам, тихо, без всхлипов. — Анарен, что теперь делать?

— Я не изменял артефакт, и Максим это знает, — уверенно произнес Анарен. Пока еще он обнимал меня, пока еще у нас была надежда, пока еще мы оба были рядом — пусть все это рухнет через несколько минут, но я еще чувствовала его тепло. — Он сможет доказать мою невиновность.

Будет ли Максим делать это теперь? И не стоит ли он за всей этой историей?

— Все будет хорошо, — сказала я со всей твердостью, на которую была способна. Оставалось самой в это поверить окончательно.

— Береги себя, — попросил Анарен и, отстранившись, посмотрел мне в глаза и произнес: — Хельга, наш брак это лишь спектакль. Будет лучше, если ты его расторгнешь. Тебе надо думать о себе, а не обо мне, Хельга…