Лариса Петровичева – Мой генерал, наш сад и я (страница 27)
Среди одуванчиков тоже возникло движение. Принц Тан закрутился на месте, выворачивая корни, и, освободившись, вприпрыжку бросился к нам.
— Мои предки сражались в союзе свободных народов! — воскликнул принц. — Я готов выступить с вами! Одуванчики не просто сорняки, мы всегда были отважными воинами.
Он сделал паузу и добавил:
— В конце концов, я же должен расплатиться с вами за вашу доброту и новый дом для моего народа.
Герберт покосился на принца и пробормотал:
— Ладно уж. Буду биться вместе с млечносочным.
Я смотрела на Эррона, не в силах оторвать от него глаз. Что-то чужое, что-то неправильное проступило в знакомых чертах. Сейчас рядом был не тот мужчина, который занимался со мной любовью, не тот отважный генерал, который в одиночку бросился на стадо диких драконов. Не тот, кто готов был пойти на всё, чтобы защитить других…
Эррон исчез. Растворился без возврата. Сейчас на меня смотрело то самое существо, которое приняло облик Шарлотты и утонуло в болоте.
Вот оно и вернулось. Заняло тело Эррона, чтобы разрушить наш союз свободных народов.
— Эррон, слушай, — я схватила его за плечи и развернула к себе. Пока он смотрел мне в глаза, у нас еще была надежда. — Эррон, не пропускай его к себе. Не дай ему тебя захватить. Сражайся с ним!
По лицу Эррона скользнула тень, искажая его немыслимым страданием — в глубине его души шла борьба. Он не собирался сдаваться на милость победителя, он готов был на все ради победы, но силы были не равны. Эррон качнулся, и по моим рукам пробежал огонь, вынуждая разжать пальцы.
— Пожалуйста… — прошептала я, не сводя с него глаз. — Пожалуйста, Эррон, я очень прошу тебя…
Я никогда не чувствовала такого отчаяния. Даже когда родители погибли, у меня еще оставалась надежда.
А теперь не было ничего, кроме пустоты в сердце и привкуса пепла во рту.
Над дворцом и парком снова начали собираться тучи, с каждым мгновением становясь все темнее. Подул ветер, сперва легкий, а потом тяжелый, почти сбивающий с ног. Мимо нас пробежал голем, придерживая шляпу — на его глиняной щеке расползалась свежая трещина. Где-то вдалеке закричал ребенок, и подбрюшья туч начали наливаться тревожным красным светом.
— Пожалуйста… — выдохнула я, и глаза Эррона налились золотом, а на щеках проступили очертания чешуи.
В ту же минуту он ударил. Его правая рука окуталась огнем, превращаясь в драконью лапу, и я едва успела уклониться от нее. Мелькнули иззубренные когти, и Эррон занес лапу снова.
— Беги… те, — прошептал он, уже не в силах сражаться, и нанес новый удар.
Кеван не растерялся: толкнув меня к Ричарду, он схватил меня и Тедроса за локти, и я поняла, что уже не стою среди грядок, а куда-то падаю.
Пророкотал гром и послышался свист: над дворцом открылся новый провал, и магия мира заструилась в него, уходя навсегда. Теперь министерство магии не сумеет его закрыть.
Потом земля ударила в ноги, и тьма рассеялась. Мы стояли на краю бучила, и провала в небесах здесь не было. Зато от болота поднималась такая вонь, что я невольно зажала нос.
— Все целы? — спросил Ричард. Он по-прежнему придерживал меня, но уже не было сил, чтобы сопротивляться.
— Ох, твою ж картофельную маму… — пробормотал Герберт, закатывая глаза. — На каком я свете, не пойму. Ох, попали…
Я никогда не видела, чтобы растения готовились упасть в обморок, но с Гербертом это был как раз тот случай.
— Друзья, давайте взбодримся! — принц Тан держался за край мантии Кевана, и с энергичным видом смотрел по сторонам. — Мы смогли уйти от запредельной твари, и наш союз устоял! Дракон с нами, незачем падать духом!
Послышалось бульканье, и над водой показалась голова Саамиля. Сейчас осьминог выглядел так, словно успел вступить в схватку с акулой.
— Он идет сюда! — хрипло выдохнул Саамиль, выбираясь на берег. — Идет!
Подхватив осьминога на руки, Ричард обернулся ко мне, будто признавая главной, и спросил:
— Кэт, что мы должны делать?
Я понятия не имела, что ему сказать. Взяться за руки?
К нам шел человек, в которого я успела влюбиться. В которого поверила. Шел, чтобы убивать. Думать об этом было невыносимо.
Я цеплялась за остатки надежды, но здесь, на краю болота, она угасла. Ничего не осталось.
— Как было в прошлый раз? — поинтересовалась я, глядя на Саамиля. Осьминог издал прерывистый долгий вздох и откликнулся:
— Я, житель вод, готов выступить против тьмы. Говорите так же о себе.
Над его исцарапанной головой проступило золотистое сияние, и царапины принялись затягиваться. Ричард нервно дернул лицом и поддержал:
— Я, дракон, дитя огня и воздуха, готов выступить против тьмы.
На его лице и руках возникли сверкающие очертания чешуек, и Саамиль недовольно произнес:
— Давай-ка лучше выпусти меня. Жжешься.
Ричард послушно посадил Саамиля на край бучила, и осьминог с блаженным вздохом опустил щупальца в темную воду.
Ветер усиливался, пригибал верхушки деревьев. Издалека слышалась твердая спокойная поступь: тот, кто хотел присвоить себе весь мир, шел к нам. На мгновение меня охватило жутковатой беспомощностью: что, если мы не справимся? У нас ведь может не хватить сил…
— Я, человек, готов выступить против тьмы, — промолвил Кеван, и над его головой задымилось сиреневое облако, пронизанное мелкими молниями. Такие же облака возникли возле рук, и мой брат довольно улыбнулся.
— Я, человек, готова выступить против тьмы, — сказала я, и принц Тан с Гербертом проговорили в один голос:
— Мы, растения, готовы выступить против тьмы, — принц с гордостью вскинул голову, а Герберт добавил: — Мы мандрагор! Мы с этой тьмой вон чего сделаем!
И свежевыращенные листья вздыбились и зашевелились так, будто Герберт показывал неприличный жест. Над растениями расплескались зеленые капли, и воздух наполнился весенней свежестью. Весна еще придет к нам! Весна обязательно будет!
— Я, фавн, владыка животных, готов выступить против тьмы, — голос Тедроса прозвучал торжественно и грозно. Испуганный мальчик исчез: древнее божество на его месте готово было броситься в бой. Каштановые волосы Тедроса распрямились, и над ними замелькали алые искры.
— Кэт!
Я обернулась. Голос Эррона летел откуда-то издалека и был наполнен такой горькой мукой, что все во мне сжалось от тоски.
Судя по тому, как на меня посмотрели остальные, Эррона слышала только я.
— Эррон? — прошептала я. — Где ты?
— Здесь, рядом, — ответил он и с нескрываемой болью признался: — Я сражался до последнего, Кэт, но он победил и изгнал меня из тела. Я теперь призрак.
Во мне что-то натянулось и оборвалось с тонким звоном. Получается, Эррона больше нет.
Как же так? Почему? Как мне жить дальше?
Это было так невероятно и жестоко, что на несколько мгновений я перестала дышать. Все остановилось, замерло, закоченело.
Я не удержалась на ногах — качнулась, Кеван подхватил меня под руку, и далекий голос Эррона произнес, угасая на ветру:
— Не верь ему. Что бы он тебе ни обещал, не верь ни единому слову. Он хочет только убивать. Кэт, и я тебя…
Голос развеялся и воцарилась густая тишина. Даже ветер улегся, словно животное, которое хозяин взял на поводок и приказал успокоиться.
А потом Эррон вышел к нам из-за деревьев, и я содрогнулась всем телом, с трудом сдерживая порыв броситься к нему.
Он был жив! Он неспешно шел по траве и смотрел на меня так же, как вчера, когда говорил о том, что чувствует. Не было никаких призраков, никакой тьмы, мир не собирался разрушаться!
Мы будем вместе и никогда не расстанемся. Надо просто сделать шаг навстречу.
Кеван сжал мое запястье, и это отрезвило окончательно: я сделала шаг назад, и Ричард выступил, закрывая меня от идущего.
— В сторону, — холодно распорядился Эррон, не глядя на Ричарда. — Выполняйте приказ.
Я почувствовала тревогу и волнение, охватившие Ричарда в эту минуту. Военный, он привык подчиняться старшим по званию, сейчас прекрасно знал, что перед ним не генерал Эррон, но привычки, вбитые в его разум и плоть, были еще сильны.
— Да пошел ты, — процедил он, и его правая рука начала меняться, превращаясь в драконью лапу. Эррон усмехнулся и уже мягче и спокойнее позвал меня:
— Кэт, не бойся. Это же я, Эррон, твой муж. Выходи! Разберемся с этим бестолковым стадом и будем править вместе. Мне нужна такая смелая и решительная спутница.
Отлично. Вот только ты мне не нужен, гад. Как только я выйду, ты мне глотку перережешь.