Лариса Петровичева – Мой генерал, наш сад и я (страница 26)
— Ну... Пусть у нас получится, — неуверенно произнёс Кеван и выплеснул в воздух содержимое пробирки.
Несколько мучительно долгих минут ничего не происходило. Драконы летали над парком, награждая друг друга ударами лап и хвостов и заливая пламенем. Из их глоток вырывался такой рев, что закладывало уши. Жидкость плюхнулась в траву и вдруг заструилась тонкими ручейками, поднимаясь вверх. Воздух наполнился мелодичным звоном, в котором я почти разбирала слова старой песенки: когда-то давно слышала ее и забыла, но вот сейчас вспомнила.
В песне была надежда, и мне невольно становилось спокойнее.
Настурции закачались, словно хотели пуститься в пляс.
— Смотрите-ка! — воскликнул фавн. — Они уже ослепли!
Я подняла голову и увидела, что драконы прекратили сражаться. Теперь они просто неторопливо плыли по небу, глядя по сторонам. И каждый пытался понять, что он здесь делает и куда подевался его соперник.
Каждый был скрыт от глаз другого!
Наверно, никто и никогда не видел генерала Эррона Гувера настолько растерянным. Эррон кружил над парком, из его ноздрей вырывались струйки пара, и на тяжелой драконьей морде проступали отчетливые вопросы: Кто? Где?
— Сработало! — обрадовалась я. — У нас получилось!
Колокольчики настурций закачались и зазвенели, будто радовались, что смогли мне помочь.
Так и не найдя того, с кем нужно сражаться, драконы неторопливо начали снижаться. Они по-прежнему не видели друг друга, а я не сводила глаз с Эррона. Голова на длинной гибкой шее склонялась к груди, оценивая ущерб.
— Ничего, — ободрил Кеван. — Есть у меня порошки, засыплем ими рану. К ужину от нее и следа не останется.
Ричард приземлился первым. Некоторое время он стоял среди грядок, глядя по сторонам и не узнавая меня.
— Похоже на контузию, — заметил Кеван и, бросив взгляд на грядку с настурциями, добавил: — Надо же, никогда не думал, что такие милые цветы так действуют. Как-то не приходилось иметь с ними дела.
Мутные глаза Ричарда прояснились, он наконец-то рассмотрел меня и оторопело промолвил:
— Катарина, это ты? А как я тут оказался? Я же только что был на службе…
Он посмотрел в небо, увидел Эррона, который собирался приземляться, и с нескрываемым ужасом добавил:
— Теперь меня будут судить за дезертирство…
— То есть, ты не собирался ко мне прилетать? — уточнила я, глядя на Ричарда, как врач на пациента со сложным случаем. Тот нахмурился.
— Собирался, конечно. Мы с тобой плохо расстались, можешь мне не верить, но я постоянно думал о тебе, Катарина. Этот солдафон, это место вдали от всей разумной жизни… мне было за тебя тревожно.
Кеван кашлянул, привлекая к себе внимание, и поинтересовался:
— У вас в последнее время голова не болела? Вот тут, за левым ухом.
Он дотронулся до головы Ричарда, дракон нахмурился и ответил:
— Болела, да. Откуда вы знаете?
Кеван вздохнул.
— У вас воспаление продольной железы. Подстыли где-нибудь, посидев на свежем ветерке. Именно оно вызывает тревогу и навязчивые действия, в которых вы сами себе не отдаете отчета. Все это время вы думали о принцессе Катарине, волновались и в итоге бросились к ней.
Вот и отлично. Все действия Ричарда вызваны не проделками чудовища, которое ищет, чей бы облик принять, а всего лишь драконьей простудой.
— Ты обязательно поправишься, — заверила я и снисходительно пообещала: — Поговорим с генералом Гувером, он тебя непременно защитит. Кеван, ты выпишешь справку о болезни, если что?
Кеван утвердительно качнул головой. Эррон тем временем приземлился, едва не раздавив грядку с одуванчиковым королевством, принял человеческий облик и направился к нам. Вид у него был озадаченный и угрюмый. Настурции заметно приободрились. Теперь они крутились и качались, будто говорили: смотрите, как мы можем!
— Я ничего не понял, — пробормотал Эррон, качая головой. — Меня будто контузило. Зачем я… зачем все это?
Он дотронулся до разорванной на груди рубашки, оценил вздувшуюся багровую полосу и растерянно посмотрел на нас.
— У вас была дуэль, — объяснила я. — Пришлось использовать милые настурции, чтобы отвести вам глаза. Иначе вы поубивали бы друг друга.
Настурции тотчас же закивали колокольчиками, и над садом снова поплыл легкий звон. Это мы, это мы постарались! — будто говорили они. А Ричард нервным движением схватился за собственный зад, и стало ясно, что его тыл изрядно пострадал.
— Воздействие теневых настурций похоже на тяжелое сотрясение мозга, — хмуро объяснил Эррон. — Это ж надо было до такого додуматься…
— Говорю же, вы поубивали бы друг друга! — воскликнула я. Сделалось обидно: я так спешила спасти двух драконьих дураков, а мне за это пришло вот такое спасибо. — Только этого нам не хватает сейчас, когда…
Ричард дотронулся до головы и поинтересовался:
— А эти ваши воспаления продольных желез вызывают дурные предчувствия? Я уже несколько дней хожу, как в воду опущенный. Все мне кажется, будто сейчас начнется какая-то дрянь, а я не сумею с ней справиться.
Мы переглянулись. Ричард был прав: дрянь уже была на подходе, у нас был план сражения, и битва могла начаться в любую минуту.
— Меня будто что-то погнало, — продолжал Ричард. — Как драконьи мошки, которые когда-то выгоняли драконов из гнезд. Так кусались, что драконы даже бросали свои кладки…
— Это не воспаление, — мрачно ответил Эррон. — Это магию вытягивают из нашего мира. Министерство все знает, но пока пытается скрывать. Вчера прямо над нами раскрылся огромный пролом, утечка магии была просто невероятная. Министерство сумело его залатать, но это временно. Скоро откроются новые.
Некоторое время Ричард смотрел на нас с ошарашенным видом, а потом потрясенно промолвил:
— Но если магия уйдет, мы не сможем оборачиваться…
Эррон печально усмехнулся. Дотронулся до виска, скривился от боли, и мне сразу же сделалось стыдно.
— Это еще не все, — произнес он. — За потерей магии стоит сверхразумное темное существо. Оно хочет лишить наш мир волшебства, чтобы захватить его и править. Нам, драконам, придет конец.
Ричард нервным движением запустил обе руки в волосы и прошел туда-сюда, пытаясь принять все, что услышал. Потом он остановился, посмотрел на Эррона с таким обжигающим чувством, что во мне невольно поднялось волнение, и произнес:
— Господин генерал, разрешите поступить под ваше руководство. Готов сражаться с любым противником и выполнять все приказы.
Сейчас было ясно, чем именно Ричард привлек капризную принцессу: в нем было отчаянное желание сражаться за то, что он считает правильным. Когда мужчина готов защищать Родину даже ценой своей жизни, это не может не привлекать.
Мы обязательно победим. И тогда Ричард найдет хорошую женщину, которая оценит его по достоинству.
— Хочу напомнить, что я в отставке, — печально усмехнулся Эррон, снова дотронувшись до груди, и Кеван сразу же подал голос:
— Во время военных действий даже отставные возвращаются на службу. А если у нас тут не война, то я даже не знаю, что это такое.
Эррон вздохнул. Он давно уже был в строю, но окончательно понял это только сейчас. Ричард ждал, глядя на него с готовностью броситься в бой хоть сейчас.
— Хорошо, — наконец произнес Эррон. — У нас тут готовится главный прорыв, потому что моя жена способна объединить все свободные народы для сражения. Так что если ты и в самом деле готов биться под моим началом — добро пожаловать.
Ричард выпрямился, лихо щелкнул каблуками и дотронулся до виска.
— Благодарю, господин генерал! — улыбнулся он. — Жду вашего приказа!
— Тогда, раз вы готовы служить, выполняйте мой первый приказ. Берите сейчас инструменты у големов и отправляйтесь в западную часть парка, — распорядился Эррон. — Насколько я успел увидеть, буря там особенно разгулялась. И поэтому...
Эррон вдруг осекся, дернул ртом и дотронулся до виска так, будто не мог понять, что с ним происходит.
— Что с тобой? — испуганно спросила я.
Меня будто в ледяную воду окунуло. Руки задрожали.
Началось. Всё уже началось. И теперь нам надо было действовать, надо было сражаться, но я не знала, как поступить, и от растерянности застыла, схватив Эррона на за руку.
Я должна собрать союз свободных народов. Не мешкая. Но…
— Немедленно... Найди выход... к Саамилю, — промолвил Эррон, не убирая пальцев от виска. Его лицо потемнело, на лбу выступил пот. Он был похож на тяжело больного, который бросается в битву только на одной силе воли.
Да что с ним такое? Он же только что был в порядке… ну, почти в порядке.
— Началось, — прошептал Тедрос. Мальчик тоже выглядел испуганным. Я ещё не видела чтобы он так дрожал от страха.
Пара зайцев, которые сопровождали фавна, прижались к его ногам в поисках защиты. Глаза Тедроса наливались чернотой — растворился зрачок и радужка, остался только мрак. Сейчас это был не юный трусишка, который убегает от крестьян с их верёвками и кольями. Перед нами возникло древнее пугающее существо, способное испепелить нас одним движением пальца.
— Я здесь! — заорал Герберт, припрыгивая на своей грядке. — Вот он я! Берите меня, я готов! Мочи междумирных! Пусть не лезут.