Лариса Петровичева – Мой генерал, наш сад и я (страница 21)

— Нужна свежая глина, есть у вас? — спросил Кеван, подхватывая расколовшуюся Джину на руки.

— Есть, — откликнулся Эррон. — Надо будет много.

— Что случилось? — прошептала я, чувствуя, как в душу проникает даже не страх, а парализующий ужас.

— Чары лопнули, — ответил Эррон. — Те заклинания, которыми были окутаны големы. Теперь это просто куски глины.

Он посмотрел на меня так, что сразу стало ясно: проблема нешуточная. За окнами с криками пролетела еще одна воронья стая; я обернулась к Тедросу и спросила:

— Где твои зайцы?

— Уже вбежали во дворец, — ответил мальчик и прошептал: — Кэт, я боюсь.

— Что нам делать? — спросила я. Эррон обернулся, выбегая вместе с Кеваном из столовой, и бросил:

— Не мешать. И не покидать дворца!

Мы с Тедросом все-таки не усидели на месте: спустились к парадному входу, вышли и встали на ступеньках. Тихий и солнечный вечер наполнился тревожным сумраком. Солнце скрылось, ветер трепал и рвал зеленые волосы деревьев. По ступенькам ползком поднимался голем: левая рука откололась, по лицу ползла сеть трещин. Мы с Тедросом подхватили его, волоком втащили во дворец и сгрузили на пол. Голем перевернулся на спину и пробормотал:

— Спаси-бо.

Из его рта вырвалось невнятное шипение, глаза закатились под веки и кожа, похожая на обычную человеческую, затвердела, покрываясь трещинами. Тедрос выпрямился и, посмотрев вперед, прошептал:

— Ты только посмотри на это…

С каждой минутой мир все глубже погружался в сумерки. Солнце утонуло в дымном сиренево-красном мареве, звезды и луна никогда бы не взошли. Над парком раскинулась сверкающая воронка — в нее, наполненную всеми оттенками сиреневого и алого, тянулись бесчисленные золотые нити.

— Что же это… — испуганно прошептала я, и Тедрос откликнулся:

— Магия уходит.

В ту же минуту нас схватили за руки, втащили во дворец, и разъяренный Эррон прошипел:

— Я сказал вам сидеть на месте!

— Ты только посмотри, что там, — только и смогла выдохнуть я. Лицо Эррона, усталое и постаревшее, было переполнено отчаянием.

— Я видел, — откликнулся он и бросил взгляд в сад, где тоскливо перешептывались испуганные растения. — Это огромный пролом в нашем мире. Магия его покидает.

Снова удар! Да такой, что мы едва устояли на ногах. Все во дворце пришло в движение, затряслось, заплясало, и мир содрогнулся, будто хотел что-то сбросить с себя. Послышался грохот и треск, и пугающее сиреневое зарево исчезло, будто его и не было. По дворцу застучал дождь.

— Стойте и не шевелитесь, — распорядился Эррон и сделал несколько шагов к дверям.

Тедрос испуганно взял меня за руку, и только сейчас я заметила его зайцев, которые прижались к стене под одним из окон. Маленькие тельца трепетали от страха.

— Ничего, — пробормотал Эррон. — Пролом затянулся. Скорее всего, министерство магии сумело его залатать.

Но радоваться было рано. Послышался легкий треск, прямо перед лицом Эррона появилось сверкающее серебряное перо, и мелодичный голос взволнованно пропел:

— Брин-бран разрушен! Генерала зовут на помощь!

До поселка мы добрались за четверть часа. Эррон сперва хотел лететь в драконьем облике, но Кеван сказал, что лучше взять повозку побольше.

— Если поселок разрушен, то там наверняка полно раненых, — произнес он. — И их нужно будет перевезти в безопасное место.

— Согласен, — кивнул Эррон, торопливо собирая бесчисленные склянки и горшочки с зельями из своей лаборатории и укладывая все в большую сумку. Зелья вручили Тедросу, и тот даже нос задрал от гордости.

Когда мы вышли из дворца и торопливо двинулись к воротам, к нам под ноги подкатилось несколько мандрагор. Герберт возглавлял компанию и сходу важно заявил:

— Так, куда вы, кожаные, без нас собрались? Мы мандрагор! Мы всегда при деле!

— Наши листья всегда всю пакость вычищают! — поддержала его Алисия. Надо же, вчера она была в гневе из-за новой грядки Герберта, а сейчас выступила с ним единым фронтом. — Давайте, берите нас с собой!

— Какие вы молодцы! — похвалила я, когда наша повозка выкатилась за ворота. — Без вас мы никуда.

Мандрагоры важно закивали: им нравилось, что кто-то признавал их важность. Эррон в драконьем облике расчертил небо огненной кометой и скрылся за горизонтом: решил не тратить времени на поездку в повозке.

Дождь утих, но вместо спокойствия вечер окутывала тревога. Все теперь было каким-то не таким: настороженным, пугающим. За каждым кустом, за каждой травинкой мерещилось что-то жуткое. Покосившись в сторону брата, я заметила, что Кеван напряжен. Над его головой то и дело вспыхивали серебряные искры и медленно гасли.

— Этот пролом точно залатали? — спросила я. Кеван кивнул.

— Да. Чувствую сильные чары министерства. Пока еще они справляются.

Я старалась держаться спокойно, но меня мутило от страха.

— А големы?

— Мы окутали их новыми чарами, но ребятам пока надо полежать, — откликнулся Кеван. — Глина должна затвердеть. В общем, до завтра у нас нет големов. Но и завтра они будут только осваиваться, привыкать… Хорошо, что ты умеешь готовить.

— Умею, — ответила я. — Мама научила. Она всегда говорила, что я должна уметь все. Откуда ты, кстати, знаешь русский?

Кеван улыбнулся, но улыбка вышла печальной.

— Я присматривал за тобой, — признался он. — Не мог же бросить родную сестру в другой мир и оставить без пригляда. У тебя были отличные родители, Кэт.

Я кивнула. Да, мне повезло с семьей. Пусть мамы и отца больше нет, но их тепло и любовь, которые окружали меня с детства, до сих пор были со мной — и будут всегда.

— Я ведь умру, когда мы спасем мир, — сказала я. — Таково пророчество звездного лотоса. Вместе с друзьями я смогу одержать величайшую победу и спасти мир от наползающей тьмы. Но заплатить за это придется собственной жизнью.

Тедрос, который все это время сидел тихо, придерживая склянки с зельями, ойкнул. Кеван хмуро посмотрел на меня и неохотно кивнул.

— Да, я читал о таком в легендах. Чтобы союз свободных народов победил, один из его участников должен отдать свою жизнь за других.

Мне сделалось грустно. Умирать не хотелось. Мир был так прекрасен — он лежал передо мной, готовый вручить все свои чудеса и радости, и расставаться с ним было больно.

Но и отдавать его на растерзание твари, которая приняла облик Шарлотты, тоже не хотелось. Я знала этот мир совсем чуть-чуть, но он быстро сделался для меня родным.

И кто знает, как это завоевание скажется на моем мире. Невольно представились разрушенные небоскребы, самолеты, падающие с неба беспомощными металлическими птицами, корабли, выброшенные на берег…

Нет. Ничего эта гадина не получит. Нам тут не нужны развалины и жуткий бог, который восстает над ними.

— Звездный лотос сказал еще, что меня может спасти настоящая любовь, — добавила я. — Правда, не подсказал, где ее можно найти. Это ведь такая редкость…

Кеван качнул головой, соглашаясь. Повозка перевалила через холм, и перед нами возник поселок Брин-бран.

Наверно, раньше он был красив. Домики с белыми стенами и красными черепичными крышами, сады с цветущими деревьями… все это теперь превратилось в дымящиеся развалины.

— Смотрите! — воскликнула я. — Там Эррон!

Генерал не тратил времени даром. Вместе с остальными жителями поселка он возился на останках одного из домов: разбрасывал заклинаниями камни. Вот люди издали дружный возглас облегчения, и Эррон протянул руку и вытащил из-под развалин перепуганную старушку.

— Никто не погиб, — улыбнулся Кеван. — Я не чувствую смертных нитей.

Отлично! Раненых подлечим, всем дадим приют во дворце — места там хватит. Увидев нас, Эррон улыбнулся и помахал рукой: давайте уже скорее сюда!

— Что тут вообще произошло? — спросила я, когда повозка остановилась, и Кеван с Тедросом торопливо пошли к раненым. Их устроили в стороне от разрушенных домов, прямо на траве. Мальчик лет пяти со ссадиной на лбу старался не плакать, но то и дело издавал протяжный долгий вздох. Герберт подкатился ко мне, протянул один из своих листьев, и мальчик замер, завороженно глядя на него.

— Не дрейфь, боец! — весело сказал Герберт. — Мы мандрагор! Мы сейчас всю пакость из вас повытянем. Только щипать будет, но ты уж сделай милость, не ори.

Раненых было много.

Когда министерство магии залатывало пролом, отдача от заклинаний ударила в поселок. Тем, кто в это время был на улице, в каком-то смысле повезло. Теперь они ошарашенно ходили среди развалин, пытаясь опомниться и взяться за какое-то дело, но душевных сил не хватало.

Я отрывала листья от мандрагор и прикладывала их к раненым. Кеван занялся живыми, но шокированными. Эррон разбирал завалы с теми, кто уже успел прийти в себя; я смотрела, как он двигается, как уверенно и спокойно разговаривает с людьми, и замечала, что генерал тоже посматривает в мою сторону.

И в его взгляде был нескрываемый интерес. Сейчас он будто бы увидел меня в первый раз. По-настоящему увидел.

От этого на душе становилось неспокойно и тревожно, и эта тревога была смешана с предвкушением чего-то чудесного и доброго.