Лариса Петровичева – Мой генерал, наш сад и я (страница 11)

Очередная семья сорняков вылетела из грядки. В лунке что-то сверкнуло; я заглянула внутрь и увидела серебряную монетку, совсем не потемневшую. Бросила ее Эррону:

— Драконье сокровище.

— Это плющ с тобой расплачивается за доброту, — без тени улыбки заметил Эррон. — Вот и удача пошла.

— Ничего не имею против, — весело сказала я и, подняв голову к вздыбленным листьям плюща, добавила: — Спасибо тебе большое. Ты очень милый. И очень красивый. А теперь без сорняков разрастешься всем на зависть.

Плющ качнул листьями, словно поклонился. В новой лунке я нашла еще одну монету и представила, как когда-то дракон шел здесь, а в карманах у него были дырки, и из них высыпались монетки.

Ничего-ничего. Мы все полезное подберем и пустим в дело.

Примерно через час вся грядка драконьего плюща была свободна от одуванчиков. Можно было праздновать победу. Последний одуванчик, маленький и хрупкий, качался с самого края; увидев извлекатель сорняков, он задрожал и закрыл круглое золотое личико листьями, словно ладонями. Это выглядело так трогательно, что мне невольно стало жаль его.

— Испугался, маленький, — сказала я и спросила: — Эррон, у тебя есть какой-нибудь ненужный горшок?

— Жалеешь сорняки? — ответил Эррон вопросом на вопрос и, пройдя среди грядок, нашел пузатое глиняное чудище с отколотым краем. Наверно, раньше в нем были какие-нибудь удобрения. — Ну вот, держи. Хватит с него и этого.

Я отложила извлекатель и одуванчик убрал листья от личика. Желтые лепестки шевельнулись, и я готова была поклясться, что он улыбается. В следующий миг одуванчик выбрался из грядки, запрыгнул в горшок и замахал листьями: мол, подсыпь землицы!

— Новый друг? — поинтересовался Эррон, и с грядки мандрагор донесся согласный вопль:

— Таких друзей за зелень и в музей! Гнать отсюда млечносочных!

Глава 4

Горшок с одуванчиком я отнесла к звездному лотосу под крики и свист мандрагор. Лотос казался существом поприличнее сородичей Герберта. Пристроив горшок возле фонтана, я срезала потемневший листок и спросила:

— Можете присмотреть за ним? Кажется, он тоже разумный.

— Спасибо, что избавили от потемнения, — мелодично прозвенел звездный лотос. — Не волнуйтесь, мы уживемся вместе.

Одуванчик закачал головой и листьями в неком подобии танца. Эррон скептически посмотрел на него и сказал:

— Только разумных одуванчиков мне здесь и не хватало. Забьют весь парк.

— У меня есть эта замечательная палка-копалка, — я улыбнулась и показала ему уничтожитель сорняков. — Что еще нужно делать?

— Это же парк с уникальными растениями, тут работы всегда хватит, — сообщил Эррон и кивнул в сторону голема, который катил тачку. В ней было целое облако цветов — белых, сиреневых, нежно-розовых.

— Я должна их высадить? — спросила я.

— Именно, — Эррон кивнул в сторону свободной грядки, которую уже очистили от сорняков и разрыхлили. — Это теневая настурция, очень редкая. Хотелось бы, чтоб она прижилась у нас.

— Что же она делает?

Я подошла к тачке: яркие капюшончики настурции закачались, словно она приветствовала меня. На темно-зеленых круглых листьях искрились белые звезды.

— Ее цветок дает густую тень, — ответил Эррон и протянул мне маленькую острую лопатку. — И она способна скрыть человека от посторонних глаз и зловредных воздействий.

— Понятно, — кивнула я. Такое растение нам пригодится. — А ты чем займешься?

Эррон усмехнулся.

— Пойду с големами рубить драконьи туши, — ответил он. — Может, найду что-нибудь поинтереснее клейма. Может, оно вам вообще привиделось, это клеймо.

— На всех драконах сразу? — скептически спросила я. — Ладно бы на одном, это и правда может быть складка. Но не на всех же.

— Вот и посмотрим, — произнес Эррон и зашагал по дорожке в сторону деревьев.

Рядом с грядкой обнаружилась маленькая скамеечка: отлично, не придется копаться в земле внаклонку. Я придвинула к себе тачку и увидела, что каждый цветок расположился в маленьком земляном горшочке.

Вот и отлично. Выкапываю ямку, высаживаю цветок, берусь за следующий. Надо же, я сегодня должна была сдавать зачет по страноведению, и вот высаживаю растения в другом мире. Интересно, меня начали искать? Наверно, начали.

— Они, кстати, съедобны, — сообщил лотос, и настурция качнулась цветным облаком, словно соглашалась. — И цветки, и листочки, и даже стебли идут в салат. А семена маринуют, как каперсы.

— Очень интересно, — сказала я, выкопав первую ямку. Взяла горшочек, опустила его в землю, чуть присыпала сверху: так, кажется, пока я все делаю правильно. — Вот какое ты полезное растение!

Цветок качнулся и осторожно погладил меня по руке. Я невольно улыбнулась, таким он был милым.

Взялась за новую ямку. Вот было бы хорошо, если бы я накопала этих ям, а настурции сами запрыгнули бы в них. Дружным и ровным строем.

— Она еще отпугивает вредителей, — продолжал лотос, и все настурции в тачке снова кивнули. — Главное поливать смесью санторнской пыли и шун-дажа раз в неделю. Если эти красавицы примутся, то через год уже можно будет использовать их в зельях.

— Спасибо за лекцию, — сказала я, высаживая в землю вторую настурцию. — Будет вам и санторнская пыль, и шун-дажа. Вы и правда красавицы!

После пятого цветка я поняла, что не приспособлена к огородничеству. Быстро устаю, голова начинает пульсировать от нарастающей боли и руки делаются, будто деревянные. А цветков в тачке было еще очень много: те, которые я успела высадить, казались каплей в море.

— Слушайте, — вздохнула я, — может, вы сами сюда залезете, а? Вы же волшебные растения, такие необычные, такие одаренные.

Настурции качнулись, будто неопределенно пожали плечами. Я стряхнула землю с рук и сказала:

— А я буду вас хорошо подкармливать. Вкусными и полезными удобрениями.

— Ты смотри! Ты смотри, а? — заорали на грядке с мандрагорами. — Этим колокольчатым удобрения сулят! Вот наглые, не успели приехать, как им все готовое прямо в рот суют! А мы тут испокон веков растем, пользу всем наносим и причиняем, а нас кормят по часам да по крошечке!

— Щас я им с корешка-то наподдам! — маленькая злющая мандрагора завозилась на грядке, пытаясь выбраться. — Тут своим, коренным жрать нечего, а понаехи уже рты поразевали!

— Цыц! — крикнула я мандрагорам. Видно, получилось строго: они притихли, а Герберт вообще сделал вид, что рассматривает облака в небе. По настурциям прошел едва уловимый вздох.

— Ну вот, а то скажете, что привезли вас к каким-то бандитам, — улыбнулась я. — Но они хорошие, просто слегка дикие. Так что, мои хорошие, полезете сами?

Один из горшочков выпрыгнул из телеги и в один прыжок добрался до грядки. Я выкопала ему ямку, и цветок разместился в ней так, словно всю жизнь здесь рос.

— Моя ж ты умница, — похвалила я, и мандрагоры не вытерпели.

— А мы? Мы тоже умницы! Умницы-разумницы, не то, что некоторые! Кто генерала спас? Наш листок!

— Все вы молодцы, — заверила я. — Все вы очень толковые, разумные, полезные растения. Самые умные, самые красивые, самые нужные на всем белом свете.

Лопатка шевельнулась в моей руке, выскользнула и сама в одно движение выкопала ямку. В нее тотчас же запрыгнула настурция, и лопатка продолжила копать. Я даже рассмеялась, насколько лихо и быстро пошло дело.

— Вот вы какие у меня хорошие, — похвалила я. — Лопатка, ты просто талант! Ни одна другая на свете не копает так хорошо!

Да уж, дожили. Попала в другой мир и разговариваю с лопатой: и что страннее всего, она меня еще и слушается. Лихо вскопала всю грядку, и настурции проворно полезли на новое место жительства. Я довольно оглядела грядку, выдернула тонкий сорнячок, который остался незамеченным с краю, и услышала удивленный голос:

— Не думала, что у вас зеленая рука, ваше высочество.

Среди грядок стояла светловолосая девушка в бальном платье и смотрела на меня так, словно готовилась выцарапать глаза и размышляла, как бы это сделать незаметно. В ее очаровательном личике было определенное сходство с Ричардом, и я решила, что это Шарлотта.

Надо же, как быстро она здесь появилась. Плохо, очень плохо. Она способна мигом вывести меня на чистую воду, если я сделаю что-то не так.

Ладно. Мы и так хотели с ними побеседовать, вот и начнем.

— Надо же чем-то развлекаться, — вздохнула я и, поднявшись, подхватила ручки опустевшей тачки. Кажется, вид у меня получился воинственный, потому что Шарлотта сделала шаг назад и обернулась, словно прикидывала, как лучше удрать. — А из всех развлечений здесь только огород и молитвы.

Шарлотта цепко смотрела мне в лицо, будто чувствовала, что здесь что-то не так, и не могла понять, что именно. Я невольно отметила, что она красива. Сейчас вся ее юная свежесть была как на блюде выложена: волосы завиты и уложены в сложную прическу, на шее, в ушах и на пальцах сверкали драгоценности, платье однозначно было бальным, с такой пышностью на простую прогулку и тем более в дорогу не одеваются.

Рядом с ней я точно выглядела дурнушкой. Шарлотта могла торжествовать: Эррон сейчас увидит ее на моем весьма блеклом огородном фоне и сделает правильные выводы.

— Вижу, у вас хорошо получается, — сказала Шарлотта, разглядывая грядки и клумбы. — Прекрасно, когда находится занятие по душе, правда?

— О, конечно! — с улыбкой согласилась я. — Вижу, ты его пока не нашла, раз отправилась на поиски в нашу даль. Брат с тобой?