Лариса Петровичева – Мне тебя навязали (страница 13)

– Нет, нет, пожалуйста. Я очень тебя прошу, не надо, – прошелестел ее голос. Рейвенар обернулся, перехватил девчонку за руки, стиснул тонкие запястья.

Она смотрела на него с мольбой и ужасом. В голубых глазах с длинными ресницами появилась прозелень, как в авенских аметистах. Красивые глаза, как странно: сама блондинка, а ресницы густые и темные, и на лицо падает тень, и глаза иногда делаются непроглядно черными.

– Ты не понимаешь, – произнес Рейвенар, глядя в эти перепуганные до смерти озера. – Если это спустить с рук, то потом будет хуже. Намного хуже.

– Они очень испугались, – прошептала Адемин. – Они страшно испугались и сбежали…

– Прекрасно. Завтра они все забудут. Решат, что это был пустяк. Нужно сделать так, чтобы не забывали. Чтобы принимали тебя всерьез, потому что ты – это я. Мы с тобой единое существо.

Зеленовато-голубой взгляд потемнел, словно ветер принес облако и закрыл солнце над озером.

– Они все поняли, – выдохнула Адемин, и Рейвенар разжал пальцы, освобождая ее запястья.

– А я хочу закрепить урок, – отрезал он и двинулся прочь.

Марк и Софи уже ложились отдыхать – когда Рейвенар, отодвинув охрану, прошел в их спальню, наследник престола как раз лобызал маленькие грудки законной супруги, освободив их из белого кружевного плена ночной сорочки. Услышав шаги, Марк поднял голову и недовольно произнес:

– Стучать надо!

– Я здесь как раз за этим, – заверил его Рейвенар и бросил заклинание.

Софи оторвало от кровати, выдернуло из объятий супруга и приложило головой о кроватный столбик. Стук вышел замечательный, как раз такой, который идет от пустой головы.

Будущая королева заверещала так, словно ее резали. Марк попытался было ее удержать, но куда там – новое заклинание Рейвенара швырнуло ее к потолку, к изящной фреске, на которой богиня природы шествовала по миру, рассыпая пригоршни цветов.

Наследник престола бросился к прикроватному столику, выхватил пистолет и навел на Рейвенара. Когда-то давным-давно Марк отбирал у брата немногочисленные игрушки, говоря: я принц и будущий король, здесь все мое, даже то, что твое.

Пусть теперь попробует забрать свою игрушку, которая трясет сиськами под потолком.

– Ты что делаешь, урод? – заорал Марк. – Охрана!

Охрана, разумеется, и не шевельнулась: не было среди охранников дурных соваться туда, где Рейвенар. Марк лихорадочно нажимал на курок, но пистолет сейчас превратился в еще одну детскую игрушку.

– Я воспитываю твою жену, – с улыбкой ответил Рейвенар. – И тебя заодно, раз уж она не поняла вчера, как нужно себя вести, а ты ей не объяснил. Мне казалось, что Леммы на столе достаточно.

Софи продолжала верещать под потолком. Над ее правым запястьем заструился дымок, и спальню начал заполнять запах горелого мяса.

Зачем ей рука, если она не умеет с ней обращаться?

– Сегодня она собиралась бросить огненный шар в мою супругу, – продолжал Рейвенар. – И…

Марк бросился на него, стараясь сбить с ног: Рейвенар встретил его простеньким заклинанием под названием Паутинка, и принц забарахтался в белой тонкой сетке, не в силах вырваться.

– Охрана! – по-бабьи завопил Марк, перекрывая вопли супруги. – Охрана, сюда!

– И я вынужден сделать так, чтобы ничего подобного больше не повторилось, – тоном профессора за кафедрой произнес Рейвенар. Правая рука Софи окуталась дымом и огнем, запах горелой плоти, тяжелый и густой, наполнил спальню – до конца он не выветрится никогда, всегда будет напоминать будущей королеве о том, как, собственно, должна себя вести королева.

– Охрана! – верещал Марк, пытаясь освободиться. – Убивают!

Софи уже не кричала – смотрела на свою горящую руку, задыхаясь от боли. Ничего, заживет: огонь запечатал боевые чары ее высочества – она больше не сможет их бросать. Рейвенар дунул в сторону Софи, и она рухнула на супружеское ложе, еле слышно скуля от боли. Ожог лежал на запястье черно-красной полосой, причудливым браслетом.

– Измена… – выдохнул Марк, с ненавистью глядя на брата. Наверно давал себе клятвы: стану королем и сниму с тебя шкуру. В кабинете своем повешу на добрую и долгую память.

– Я надеюсь, вы оба поняли меня правильно, – церемонно проговорил Рейвенар, поклонился и пошел прочь. Охрана все-таки отважилась вбежать в покои принца – Рейвенар ухмыльнулся так, что один из ребят в синих мундирах подмочил репутацию.

– Доброй ночи, ваши высочества, – сказал он с церемонным поклоном. – Сладких снов.

 

***

Морган вернулся во дворец утром – проводил ночь в доме своей давней любовницы, госпожи Фонтелли – выслушал истерику Марка и Софи и приказал позвать Рейвенара к себе.

Приказ поступил за завтраком – он был как удар в висок, и Рейвенар выронил вилку и поднял руку к голове, пытаясь бросить обезболивающее заклинание. Не получилось: если Морган хотел, чтобы Рейвенар испытывал боль, от этого нельзя было избавиться.

– Что случилось?

Адемин опустила вилку и нож, которыми до этого нарезала на кусочки ломтик бекона. Должно быть, представляла в тарелке навязанного мужа и расправлялась с ним хоть так. Когда вчера Рейвенар, пахнущий кровью и вонью горелой плоти, вернулся в свои покои, девчонка отступила в угол, прижалась к стене и только что святое Писание перед собой не выставила, чтобы защититься от упыря.

Он не стал ее трогать, пусть и хотелось. Взял за руку, вывел в гостиную и закрыл дверь – некоторое время Адемин стояла молча, не веря в свое освобождение, а потом прошла к дивану, и Рейвенар услышал, как она легла и рухнула в сон.

– Не спеши радоваться, – ответил он, понимая, что выглядит пугающе. К лицу прилила кровь, глаза потемнели – Рейвенар чувствовал эту темноту, она всегда поднималась из глубины его души, когда Морган причинял ему боль. – Отец зовет меня.

Адемин понимающе кивнула. Рейвенар так и не понял выражения ее лица.

Морган ждал его, как обычно, в большом зале для занятий гимнастикой. Королю было за пятьдесят, но он каждый день приходил сюда и делал упражнения под руководством лейб-медика Сфорца. Сейчас Сфорца стоял возле стены, копаясь в большом ящике с лекарствами, и Рейвенар угрюмо понял, что будет дальше.

Ничего нового. Все, как всегда.

– Что-то случилось, ваше величество? – спросил он, стараясь говорить спокойно и небрежно.

Морган неопределенно пожал плечами. Вспомнился его последний скандал с законной супругой, когда он наотмашь ударил ее и сказал, что пойдет к Фонтелли, да к кому захочет – а задача королевы Катарины сидеть, улыбаться и делать вид, что все хорошо, потому что иначе она вылетит из дворца, и это Морган будет решать, куда именно вылетит: на кладбище или в дом умалишенных.

– Ты очень меня огорчил, Рейвенар, – произнес король, и правая рука Рейвенара двинулась сама по себе, подчиняясь чужой воле. Схватила за горло, впилась в него стиснутыми пальцами – пока это была простая разминка.

– Ты знаешь, что королевская кровь священна, – продолжал Морган. Он заложил руки за спину и неспешно побрел по залу, не оборачиваясь на сына, который душил сам себя.

Боль расплывалась по всему телу. Рейвенар сражался, пытаясь разжать пальцы, глотнуть хоть немного воздуха, но собственное тело ему не подчинялось – это было страшнее всего.

И это было привычно.

– Знаешь. И вчера осмелился покуситься на будущую королеву Вендианы. Изувечил ее, – Морган говорил спокойно и неторопливо, перечислял грехи Рейвенара так, словно речь шла о списке покупок. – Какое наказание за предательство королевской крови?

Пальцы разжались и несколько мгновений Рейвенар глотал воздух, теплый и сухой, и не мог им напиться. Сфорца смотрел на короля с нескрываемой радостью: вчера он приводил в порядок руку Софи и теперь был счастлив от того, что хоть кто-то способен держать чудовище в узде.

– Снятие кожи, – выдохнул Рейвенар. – Софи собиралась бросить боевой шар в мою жену. В спасительницу мира.

Морган не обернулся. Кивнул.

– Я знаю. Но она жена наследника престола. Что бы она ни сделала, ее жизнь священна.

Рейвенар ухмыльнулся. Выпрямился, провел руками по волосам.

– Она покушалась на мою жену. Я просто обезопасил свою семью и всех окружающих от такой глупости.

Морган остановился. Обернулся к сыну, посмотрел так, словно случилось что-то неожиданное.

– Как резво ты возлюбил свою супругу. А ведь так не хотел жениться!

– Не хотел, – согласился Рейвенар, надеясь, что Морган ничего не почувствует. Что не поймет ту связь, которая зародилась между Рейвенаром и бергаранской принцессой. – Но она моя жена. И тот, кто покушается на нее…

– Знаю-знаю. Покушается на твою честь, – Морган отвернулся и снова неспешно пошел по залу, не глядя на сына. Рейвенар мельком подумал, что король будет делать, когда дойдет до стены. Ему так не хочется смотреть на свою живую вещь, но не будет же он пятиться.

Скальпель вылетел из ящика Сфорца, и лейб-медик коротко вскрикнул. Рейвенар стиснул челюсти так, что все лицо заныло – скальпель прошелся по правому рукаву его рубашки, и брызнула кровь.

Рейвенар не боялся боли. Он успел к ней привыкнуть и во многом воспринимал просто как часть жизни. Но сейчас, когда скальпель плясал по его руке, Рейвенар качнулся, пытаясь устоять.

Морган приказал – и Рейвенар калечил сам себя.