Лариса Петровичева – Кулинарная магия: Моя прекрасная повариха. Самый вкусный пирог в мире. Черничная ведьма, или Все о десертах и любви (страница 8)
– Неплохая мысль, – согласился я. – Если намекнуть бургомистру, что его дорогой Морави может победить, то он поддержит нас. Но Морави, конечно, не победит: рядом с вашей его стряпня просто дрянь.
Азора улыбнулась, и ее лицо будто бы озарило светом. Я подумал, что мы сейчас сидим совсем как друзья – улыбаемся, говорим о важном и нужном, и все у нас хорошо.
– Мне нравится ваш план, господин Эрикссон, – призналась Азора. – И у меня есть пара интересных рецептов в запасе. Давайте попробуем… Вдруг все получится?
Кажется, я засиял, как масленый блин.
– Обязательно получится! – воскликнул я. – Тут не может быть вариантов!
Морави был похож на моржа: сонный, с длинными, висящими до груди усами, он еле двигался, но я прекрасно знал, что если его разозлить, то клочки полетят по закоулочкам.
– Кулинарный конкурс? – повторил он. – Только попробуй, Фьярви. Зажарю твою печень на вертеле и скормлю тебе.
Я не сомневался, что он ответит именно так. Отодвинул блюдо с телячьими рулетиками в ветчине (туда наверняка плюнули при готовке для дорогого гостя) и ответил:
– Но ты же победишь.
Морави удивленно приподнял кустистую левую бровь. Он был хорошим поваром, несомненно, но я с определенной гордостью отмечал, что до Азоры ему далеко.
Взять хоть бутерброды: кусок хлеба, кусок начинки. Да как бы не так! Сегодня на завтрак подали яичницу с беконом и помидорами, а компанию ей как раз и составляли бутерброды. Ломтик зернового, чуть подсушенного хлеба, паста из авокадо, кусочки форели и россыпь зелени. Это была не еда, а произведение искусства, и Морави до такого никогда бы не додумался. Можно быть хорошим мастером, а можно гением, и я отлично знал, где мастер, а где гений.
– Ни за что не поверю, что ты позволишь обойти свою эльфийку, – фыркнул Морави. – О ней весь Келлеман говорит. В «Вилке и единороге» наконец-то стали подавать не хрючило, а еду.
Я снисходительно улыбнулся. Гости рассказали о драке с эльфами, а офицеры из Орочьей десятки добавили детали и сделали моей гостинице замечательную рекламу. Сегодня утром к моей стойке подошла компания горожан и спросила, можно ли снять номера на несколько часов, чтобы отведать обед, который подают только для постояльцев. Я не отказал. И взял с них двойную цену.
– Ты знаешь, я собственник, – признался я. – И очень ревнивый собственник. Моя повариха готовит только для моих гостей. А что сделать, чтобы сюда приехало как можно больше народу?
– Кулинарный конкурс, – нехотя кивнул Морави. – Народ покушать любит. Будут останавливаться у тебя и есть, между прочим, в твоей гостинице!
– Ладно, – улыбнулся я и отодвинул тарелку. – Не хочешь – как хочешь.
– Иди уже, – посоветовал Морави.
Я вышел из ресторана и неспешным шагом двинулся по улице в сторону «Вилки и единорога». Похоже, идею кулинарного конкурса придется отменить: бургомистр ее не поддержит. Что ж, придумаю что-нибудь еще. Гномы всегда были мастерами зарабатывать деньги на сокровищах. А Азора и ее стряпня как раз и были настоящим сокровищем, которое могло бы и не приплыть ко мне в руки, если бы не увольнение Пекки…
Подойдя к гостинице, я услышал рев – такой отчаянный и несчастный, что сердце сжалось. Взбежав по ступенькам и войдя в холл, я увидел прекрасную картину. Глория сидела на диване, захлебываясь слезами, Азора, которая примчалась из кухни, обнимала ее и утешала, а шлюшки госпожи Бьянки, всегда считавшие, что Бог подает тем, кто рано встает, и работавшие с самого утра, столпились и пытались успокоить девочку, протягивая ей кто конфету, кто браслетик, кто еще какую-то блестящую бижутерную ерунду, которой у них было в избытке.
– Милая, ты все равно красоточка, каких поискать! – хором утешали они.
– Убью, – твердо обещал Дархан, который стоял рядом с видом кота, который подложил мину на белый ковер и был застукан за этим черным делом. – Найду и убью.
Глория заревела еще горше.
Я подошел, посмотрел на нее и спросил:
– А что у нее с волосами?
У девочки была лишь одна коса, заплетенная справа. С левой стороны головы топорщились и завивались неровно обрезанные волосы.
Глория заморгала, словно несчастная рыбка, и ответила:
– Мы… мы решили играть… в прятки…
И больше она ничего не смогла сказать, лишь снова расплакалась.
Азора устало посмотрела на меня и объяснила:
– Она пошла играть в прятки с мальчиками Дархана. И они убедили ее отрезать одну косу и положить вам на стойку. Это как бы знак того, что там никого нет и искать надо в другом месте.
Я слышал, что в случае опасности или беды орки срезают косы, но не думал, что они делают это с другими.
– Убью, – снова пообещал Дархан.
Я присел рядом с Глорией и спросил, прекрасно понимая, каким будет ответ:
– И где ты спряталась, детка?
– Под стойкой! – прорыдала Глория и уткнулась лицом в ладони. Оставшаяся коса сиротливо свесилась на ее плечо.
Я дотронулся до ее локтя и спросил:
– Хочешь, я тоже срежу косы?
Для гнома срезание кос на голове и в бороде было невероятным позором, но я решил, что это не самая большая цена, чтобы успокоить ребенка. Мой дед однажды обрился наголо, когда мой отец был при смерти и облысел от лекарств.
– Господа, что за шум? – услышал я голос госпожи Бьянки.
Она вплыла в холл и удивленно уставилась на своих девиц, которые вместо работы причитали и вздыхали.
Дархан вздохнул и признался:
– Мои сорванцы отрезали девочке косу.
– Ох…
Весь вид госпожи Бьянки выражал крайнее сожаление. Она подошла к Глории, оценила ущерб и улыбнулась той улыбкой, которую, должно быть, считала обаятельной.
– Милая, это волосы, а не ноги и не зубы. Они отрастут, – сказала госпожа Бьянка с несокрушимой твердостью. – А пока пойдем со мной. Я тебе помогу.
Азора кивнула, и Глория, трясясь от всхлипываний, поднялась с дивана. Госпожа Бьянка взяла ее за руку, и они пошли в сторону малой подсобки, где я разрешал хранить всякие мелочи.
Проводив их настороженным взглядом, Азора вздохнула, и Дархан тотчас же произнес с несокрушимой решительностью:
– Они свое получат. Так выпорю, что спать и сидеть будут стоя.
Азора едва заметно улыбнулась. Взяла неровно откромсанную косу дочери и ответила:
– Эта леди права: волосы отрастут. Зато мы всегда будем помнить это приключение.
Глава 3
Госпожа Бьянка аккуратно подстригла и завила Глорию.
Выйдя из подсобки, девочка смущенно улыбнулась и заметила:
– Кажется, я похожа на овечку.
– Да, до длинных волос тебе пока далеко, – согласилась я. – Но впереди лето, а здесь жарко, и с короткой стрижкой будет легче.
Госпожа Бьянка снисходительно улыбнулась. Она была похожа на огромного кита, двигалась величаво и спокойно, и я обрадовалась тому, что она вовремя оказалась здесь, с нами.
– Спасибо вам, – сказала я. – Если чем-то когда-то смогу помочь, то я к вашим услугам.
– Пустяки, забудьте, – произнесла госпожа Бьянка с видом императрицы и пошла проверять доходы своих подопечных.
Я со вздохом посмотрела ей вслед. Нет, такие люди никогда ничего не забывают, даже того, что делают по доброте душевной.
– Здесь на соседней улице есть магазин игрушек. Хочешь сходить? – предложила я.
Блестки слез в глазах Глории окончательно высохли, и моя девочка наконец-то улыбнулась.
– Хочу! Спасибо, мамочка! Я посмотрю платье для Мамзель Тутту! Оно совсем-совсем недорогое!
Мамзель Тутту была ее куклой – единственной игрушкой, которую мы захватили из дома. Старая, вытертая, с растрепанными волосами, она была памятью о доме, в который мы никогда не вернемся.