Лариса Петровичева – Госпожа зельевар (страница 12)
– С планированием я помогу, – Бен перевернул страницу, и из-под стола послышалось:
– Вот какой молодец! Хороший парень, хоть и не мясник. Можно присмотреться, я считаю.
И Делла, и Бен одинаково смутились, а я начал злиться. Вчера в кафе у них наверняка было первое свидание – почему бы и нет? Делла свободная девушка, она имеет право на отношения, на чувства. Во всей этой ситуации я не могу раздражаться – и все-таки начал закипать.
Бен ей помогает. Вы только посмотрите на него, помощничка. Хотелось подойти и дать ему подзатыльник, чтобы не высовывался.
– Госпожа Махоуни сказала, что вы подписали трудовой договор, – сказал я. Линда не придет с проверкой раньше семи вечера, это я знал из предыдущего опыта общения с ней – значит, можно щелкнуть ее по носу, не выходя за пределы рабочих отношений. – Обратите внимание на седьмую страницу, пункт сорок два. Вам сегодня пригодится.
Делла спрыгнула на пол, посмотрела на меня и улыбнулась так, словно мы были заговорщики и хранили общую тайну. Я улыбнулся в ответ и вдруг подумал: если не смогу сражаться с собой, то возьму и уволю ее. И мне уже ничего не помешает.
Впрочем, если она испытывает искренние чувства к кому-то другому, то это будет проблема.
Я мысленно дал подзатыльник уже себе. На работе надо думать о работе, а не о девушках. Наверно, всему виной то, что я в последний раз влюблялся на четвертом курсе академии, десять лет назад, и ничем хорошим это не кончилось.
Тогда я сказал себе, что не буду тратить время на такие глупости, как любовь и отношения. И вот пришла Делла Хайсс, спасла меня в избушке лесника, и все изменилось.
Бен нахмурился и произнес:
– Насколько я помню, там идет речь про нормированный рабочий день? Лекции до полудня, семинары до четырех часов дня, личная подготовка до пяти.
Я кивнул. Кажется, Линда сегодня будет верещать, как мандрагора. Отлично, после ее вчерашнего выступления по поводу моих отношений неплохо прищемить ей хвост.
5.3
Я оказался прав: Линда была в ярости. Ворвавшись в преподавательскую гостиную в половине восьмого, она швырнула папку с бумагами на стол и прошипела:
– Нет, вы только представьте себе, какая дрянь!
Наша гостиная это очень тихое место с креслами, диванами, камином и неограниченным выбором легких закусок – здесь преподаватели отдыхают после занятий и проводят время вечером, и здесь не принято шуметь. Кристоф Кайл, который преподавал боевую магию, удивленно спросил:
– Что случилось, юная леди?
Было видно, что Кайл недоволен – а когда он недоволен, лучше держаться от него подальше. Линда опустилась в кресло, придвинула к себе вазочку с фандронскими орехами и сказала:
– Я пришла на проверку лабораторий к этой Делле Хайсс. Лаборатория закрыта на замок. Я пошла ее искать и нашла в саду: они с Беном там дрессируют этого мерзкого кота. И вы знаете, что она посмела мне сказать?
– Что же? – поинтересовался я, переворачивая страницу “Вестника Заполья” и с трудом сдерживая усмешку.
– Что по рабочим вопросам она общается в рабочее время! – воскликнула Линда. Она раскраснелась, локон выбился из прически – сейчас она была самим олицетворением возмущения и гнева. – Мерзавка! “Мой рабочий день закончен”, вы только вообразите!
Шейла Шу, преподавательница естественных наук, пожала плечами.
– А что она сказала не так? Линда, вы тоже неправы. Вы бы еще в полночь пришли.
Линда сверкнула глазами в ее сторону, но Шейлу этим было не пронять, она работала в академии сорок два года и повидала такие виды, которые Линде и не снились, и таких инспекторов, рядом с которыми госпожа Шоу была мышью, а не разъяренной львицей.
Теперь, глядя на нее, я даже удивлялся тому, что раньше прикидывал саму возможность как-то связать с ней жизнь.
– Я весь день выполняла работу по заданию министерства! – прошипела Линда. Я едва не рассмеялся: все знали, что это была за работа. Развешивание платьев в шкафу и рассматривание украшений.
– Так и она работала, – сказала Шейла. – И все мы тоже работаем. Если решите проинспектировать меня – прошу, в любое время, но строго до пяти часов.
Пробормотав что-то неразборчивое, но определенно бранное, Линда покинула гостиную. Я дочитал статью о невиданном урожае брюквы в регионе и решил, что в такой хороший летний вечер неплохо бы посидеть на свежем воздухе.
В саду было много народа. Студенты гуляли среди деревьев, сидели на траве, и я неожиданно почувствовал себя лишним. У всех этих ребят были отношения и дружба, все были связаны теми или иными узами, а я был один.
От этого сделалось грустно. Я прошел к маленькому фонтану – мраморная рыбина выбрасывала изо рта шипящие струи минеральной воды, под зданием был источник – и сел на свободную скамью. Надо было взять газету – сейчас занял бы руки, выглядел бы, как человек при деле, а не как тот, кто не знает, куда себя девать.
– Господин ректор? – услышал я и обернулся. Делла подошла, села рядом: ее кот тотчас же забрался на колени хозяйки, муркнул и довел до сведения:
– Ловко мы эту паразитку отправили, куда подальше. И все по правилам да по порядку. А то ишь! Начальница! Видали мы таких. Нос задирает, а сама крыса крысой!
– Да, я уже в курсе, – кивнул я. – Госпожа Сноу в ярости. Но вы все сделали правильно, Делла, и вас поддержали остальные преподаватели.
Делла улыбнулась – мне нравилась ее улыбка. Мне нравилось смотреть на эту девушку, и я снова подумал: уволю. И найду способ избавить ее от заклятия – он ведь должен быть.
– Я не сделала ничего такого, чтобы меня цеплять, – сказала Делла, – но она крепко за меня взялась. Можно подумать, я у нее поклонника отбила!
Она осеклась, словно поняла, что сказала что-то не то. Наверняка Делла уже была в курсе того, что в академии говорили о моей помолвке с Линдой – я снова ощутил, как во мне нарастает злость.
– Если она будет к вам придираться, то обо всем говорите мне, – посоветовал я. Улыбка Деллы сделалась мягче. Кот развалился у нее на коленях, подставив пушистое пузо для чесания, и я произнес: – Когда-то у нас дома жил такой же кот. Очень любил, когда его гладили.
– Откуда вы? – поинтересовалась Делла, и я вдруг понял, что очень давно ни с кем не говорил о себе. Не рассказывал о доме и семье, которая пишет мне только тогда, когда нужны деньги, о том, что мне нужно, чего я хочу…
Впрочем, имеет ли это значение здесь и сейчас?
– Малый Пайранс, – ответил я. – Есть такой регион на севере. Скучно, тоскливо, заняться нечем. Не представляете, как я обрадовался, когда во мне пробудились способности. Все завидовали, когда я уезжал.
Конечно, завидовали: я мог вырваться в большой мир из той серости, которая, кажется, дымом висела в воздухе. И решили, что я слишком высоко задрал нос, выбившись в люди, когда я отказался приезжать на встречу выпускников своей школы – понимал, что не услышу там ничего нового: будут только просьбы пристроить на теплое местечко и язвительные уколы.
– А мои подруги сказали, что мне нечего делать, – вздохнула Делла. – Надо выходить замуж, а не сидеть над зельями.
– Но вы пойдете замуж только за того, кого выберете сами, – произнес я. С другой стороны фонтана уже сложилась парочка: второкурсник приобнял за плечи первокурсницу, что-то важно ей рассказывая. Девушка, явная провинциалка, смотрела на него, почти открыв рот. – Я помню.
– Да, – кивнула Делла. – Я хочу быть свободной в выборе… и свободной от заклятия.
Я хотел было дотронуться до ее руки, чтобы приободрить – в последнюю минуту понял, что кругом слишком много народа, чтобы брать кого-то за руку, и погладил кота. Патрик, который довольно мурлыкал, прикрыв глаза, поднял голову и вопросительно уставился от меня.
– Мы найдем способ, – твердо сказал я. – Обещаю вам.
Глава 6
Начало учебного года всегда волнует, и неважно, учишься ты или преподаешь. Ровно в десять утра студенты и преподаватели собрались в Большом зале академии – сидя рядом с Беном в первом ряду, я смотрела, как веселые, встревоженные, радостные ребята занимают места, и сердце невольно заполнял восторг: я будто бы прикоснулась к чему-то невероятно важному, к настоящей жизни.
Народу съехалось много. Кто-то из студентов был из бедноты: глядя на парня с крепкими ручищами деревенского кузнеца, который сидел через два ряда от нас, я видела, что его сюртук, пусть чистый и отглаженный, явно знавал лучшие времена лет тридцать назад и был позаимствован у отца или какого-то другого родственника. Его сосед, невысокий темноволосый щеголь в серебристом костюме и шейном платке всех оттенков сиреневого, выглядел так, словно только что сошел со страницы модного журнала. Когда он вынул луковку часов, я невольно отметила, что такой хронометр стоит минимум сто крон – мое жалование в академии за месяц было на десять крон меньше, и по меркам королевства это была солидная зарплата.
– Это его высочество Ламар, – негромко сообщил Бен, когда увидел, куда именно я смотрю. – Из Эккенвиля. Второй курс.
Удивительное дело! Обычно в королевских семьях не бывает магов, а тут надо же, принц со способностями. В зал впорхнула стайка девушек в платьях из струящегося верневенского шелка – красавицы заняли места рядом с принцем, ведя плотный обстрел глазками, и юноша-кузнец залился смущенным румянцем, словно понял, что попал куда-то не по чину, и теперь не знал, куда деваться.