Лариса Петровичева – Чудовищная лавка попаданки (страница 8)

Ормонд машинально отправил кусок шоколада в клюв и, проглотив, спросил:

– Не видно пока?

– Нет, – ответил я, и заклинание рассеялось: оно уже сделало свою работу. – Ни следа. Наша махнагарна работала не одна, ее прикрывали. И вещи, которые были с ней, тоже.

– Она что-то сперла из лавки? – Ормонд разволновался так, что вздыбил перья и даже крыльями хлопнул: я за ним такого никогда не замечал.

– Ничего, – ответил я и обновил наши бокалы. – Этот товар дал ей кто-то другой. Принес кто-то из покупателей, передал.

Ормонд насупился. Я готов был поклясться, что его перья потемнели. Алина смотрела на меня, не сводя глаз, и этот взгляд был словно маленькое солнце.

– Он ничего не покупал, – вдруг сказала Алина. – Но пару раз заходил – просто так, посмотреть. И передал ей товар.

– Почему ты так решила? – осведомился Ормонд.

– Я работала в букинистическом магазине, – ответила она. – Есть такой тип покупателей: они просто ходят и смотрят. Убивают время или им просто нравится обстановка, или не могут ничего выбрать. Иногда берут какую-нибудь мелочь.

Звучало вполне логично. Ормонд вдруг вздыбил перья еще сильнее, почти превратившись в шар, и воскликнул:

– Ну точно же! Была дрянь: стоит, свечи своими лапами немытыми перебирает, а по морде наглой видно, что у него ни грошика нет. А эта дура махнагарна сидит за прилавком, глаза в никуда уставила. Я даже ухнул. Что, говорю, мил-человек, дело пытаешь или от дела лытаешь? Если нужны свечи, так бери. А не нужны – шагай.

Алина торжествующе улыбнулась – обрадовалась, что ее догадка оказалась полезной. Я, кажется, всю жизнь столько не улыбался, сколько за эти сутки, которые она провела в нашем мире – но на нее нельзя было смотреть и не чувствовать, как улыбка появляется на лице сама по себе.

– Как выглядела дрянь? – спросил я. – Во сколько появлялась?

Ормонд снял очки, потом снова надел. Волновался – не за побег махнагарны, за то, что из его лавки все-таки могли что-то стянуть, а он пока не знал, что именно пропало.

– Человек. Долговязый такой, одет просто, но чисто, – ответил тиллуан. – Кудрявый, растрепанный. Я бы не сказал, что пьян, а все же разит. Наверно, в свечи он как раз и сунул, что надо было.

Я прикинул размеры артефактов, которые беглянка забрала с собой. Да, сверток вполне мог поместиться в коробку со свечами – а потом махнагарна подошла, чтобы поправить их, и все забрала.

– В лавке чисто, – хмуро сказал я. – Я все постоянно проверял, так что мы его не выцепим. Ладно. Ормонд, составите его словесный портрет? Объявим в розыск.

Я прекрасно понимал, что примерно с тем же успехом можно искать ключ, выброшенный в море.

– Пусть он сам к нам придет, – вдруг предложила Алина. Мы с Ормондом уставились на нее с одинаковым изумленным видом, и она добавила: – А что? Сделаем вид, что товар не у махнагарны, а по-прежнему у нас. И вы его поймаете, когда он снова появится.

Я нахмурился. Нет, мне не нравилась эта идея, хотя она звучала очень интригующе и авантюрно. Алина смотрела на меня, и в ее глазах плясали золотые искры.

– И те сливовые коты, Сколетти, нам помогут, – продолжала она. – Ведь они залезли в лавку не просто так, а за тем особо важным товаром. Можем пустить такой слух, как вы считаете?

Ормонд пригладил перья, переместился из-за стола на одну из присад и с важным видом произнес:

– Послушай, Креван, она права. Хорошая мысль. С чего бы Сколетти к нам забираться, с учетом того, что я систему безопасности обновил? С того, что тут есть то, что принесет им знатный барыш! Давай готовить засаду. У меня такое чувство, что все получится.

***

Алина

Следующий день принес такой ливень, что в окно не было видно соседних домов. Креван ушел на службу рано утром – я еще не проснулась. Ормонд тоже куда-то подевался. Выпив чашку кофе, я спустилась в лавку и почти сразу же появился покупатель: хрупкий светловолосый юноша. Я еще успела обрадоваться, что это нормайс, а не обитатель теневой стороны, но юноша шагнул ко мне, и за очаровательным обликом светского красавчика вдруг проступили ежиные иглы и довольно-таки неприятная физиономия.

– Доброе утро! – маска юноши вернулась на место. – А где махнагарна?

– Я за нее, – ответила я, стараясь говорить как можно любезнее. Покупатель улыбнулся.

– Меру певучего серебра, пожалуйста. И примите индивидуальный заказ.

Я кивнула и отправилась к большой стойке со средствами, в состав которых входили драгоценные металлы. Покупатель снисходительно смотрел, как я выбираю нужный пузырек. К горлышку был привязан ярлычок, и я прочла: “Показания к применению: рекомендуется при хрипоте, потере голоса, слабой чаровой интонации”.

– Кого-то решили зачаровать? – спросила я, отправляя пузырек в пакет. Человек-еж улыбнулся.

– Это моя работа. Служу в банке, в отделе кредитования, а тут простудился.

Да уж, без волшебного голоса там не обойтись.

– Может, вам еще Лунный порошок и розовую сирень? – спросила я: видела такие пузырьки в шкафу под ярлычком “Помощь при респираторно-вирусных заболеваниях”. Еж вздохнул.

– В другой раз. Так, теперь индивидуальный заказ, мне нужна дюжина кур. Справитесь?

Дюжина кур? Что может быть проще, пойду на рынок да куплю. Странно, что он вообще пошел за курицами в аптеку. Одарив его обаятельной улыбкой, я заверила:

– Разумеется. Приходите через сутки.

Еж расплатился, забрал пакет, на том мы и расстались. В лавку бесшумно влетел Ормонд, устроился на одной из присад и спросил:

– И ты его не испугалась?

– Немного, – призналась я: проступившая харя с иголками смогла произвести впечатление. Тиллуан фыркнул и вздыбил перья.

– Немного. Это живожор, он способен вытянуть из человека его тень. Обратила внимание на браслеты?

Да, на узких запястьях юноши и правда красовались тяжелые серебряные браслеты, исписанные какими-то значками. Я увидела их, когда он расплачивался.

– Они его ограничивают, не позволяют нападать на нормайсов, – сообщил Ормонд, и дверь в лавку снова открылась, пропуская покупателей. Их была целая стайка, и они выглядели не пугающими, а забавными – этакая пушистая смесь мышей и лягушек. Закрыв зонт, они пропрыгали к прилавку и, опасливо глядя на Ормонда, мелодично пропели:

– Нам бы соль Сайрена, соль Сайрена, соль Сайрена!

– Сейчас, – с улыбкой ответила я: глядя на них, и правда нельзя было не улыбаться. Ормонд важно указал крылом на нужный ящик – открыв его, я увидела аккуратные пакетики с солью лимонного цвета. Мышелягушки проворно запрыгнули друг на друга, чтобы добраться до кассы и положили серебряную монету.

– Спасибо, спасибо, спасибо! – поблагодарили они и, подхватив товар, упрыгали прочь. Ормонд задумчиво смотрел им вслед, словно прикидывал, какими они будут лучше, жареными или тушеными.

– Вы как будто хотите их съесть, – заметила я. Тиллуан важно кивнул.

– Да кто ж мне даст… Это трисловцы, все повторяют по три раза. Мелочь безвредная.

– Мелочь не мелочь, но расплатились, – я закрыла кассу и, сев на высокий стул в ожидании заказчика, который должен был забрать монету ведьмы, спросила: – А где тут ближайший рынок?

– Чего это тебе понадобилось на рынок? – ответил Ормонд вопросом на вопрос.

– Живожор заказал дюжину кур, – сказала я, и тиллуан едва не сверзился со своей присады.

– Дюжина кур! – ухнул он и весь распушился, словно шар. – Ну ты попала!

Что значит, попала? Я удивленно посмотрела на тиллуана. Тот слетел с присады и принялся кружиться над лавкой, окутываясь серебристым туманом. Через несколько минут такого полета он вдруг рухнул на пол, сияющая волна поднялась до потолка и, когда она осела, я увидела, что птица пропала. Вместо нее с пола поднимался человек – тощий, долговязый. В его лице сохранились птичьи черты – огромные круглые глаза, тонкий длинный нос и растрепанная шерсть вместо волос. Или это были перья?

Вроде бы теневая сторона успела показать мне всякое, но сейчас я даже рот приоткрыла от удивления. И удивило меня не само превращение птицы в человека, а то, что он появился сразу одетым, причем довольно модно по местным меркам.

– И ты обзывала меня совой! – укоризненно произнес Ормонд. Сунув руку куда-то в пустоту, он вдруг вынул цилиндр, украшенный очками в форме совиных глаз и клюва, надел на голову. – Я тиллуан, древнее сверхразумное существо. Терпеть не могу человеческий облик, ну да ладно. Схожу с тобой в гости к князю, он не пускает к себе обитателей теневой стороны в их приличном виде.

– К князю? – спросила я. Ормонд перегнулся через прилавок и, вытащив какую-то коробку, проворно уложил ее в белоснежный пакет: наверно, приготовил какой-то подарок. – Зачем нам к князю, нам же куры нужны!

Ормонд снисходительно посмотрел на меня, и в его перьях-шерсти мелькнула сиреневая нить.

– Куры это очень редкие и дорогие птицы, – сообщил он с видом учителя, который вынужден объяснять ученику заурядные вещи. – И есть они только у князя. Дождемся твоего заказчика, отдадим монету и пойдем. Может, и дождь тогда утихнет.

Когда заказчик пришел за монетой, дождь и правда пошел на убыль. В прорехи облаков выглянуло солнце, и мое настроение невольно улучшилось. Терпеть не могу дожди.

Когда мы уже собрались уходить, зашла еще одна покупательница – немолодая, властная женщина, которая держала на руках кого-то вроде тигренка. Именно он заговорил со мной низким урчащим голосом и попросил несколько зеленых свечей. Женщина молчала. Когда странная парочка расплатилась за товар и вышла, Ормонд снял свою шляпу и провел рукой по лбу, стирая пот.