Лариса Назарова – Мы победим, Вера! (страница 2)

Нину эвакуировали. Мама сказала, что работники почты сейчас очень нужны. И ещё что-то про расшифровку секретной корреспонденции.

Стало смеркаться. Вера вынесла простыню во двор и расстелила под черёмухой.

– Толь! – крикнула она, чтобы брат скорее выходил.

Тот вынес подушки, Вериного матерчатого зайца и два одеяла.

– От этого душного запаха, – Толя кивнул на белые, свисающие кисти черёмухи, – у меня голова болит.

– Болит – значит на месте, – сказала Вера, взбивая подушку. – Радуйся! А что мы на улице – это тоже хорошо. Вот прилетит самолёт с крестами ночью, бомбу выпустит – он же куда целиться будет? В дом. А мы во дворе – нас не заденет.

– Мать дома, – буркнул Толя. – И дед. Почему тогда они не идут с нами?

Вера натянула на себя одеяло.

– Дед не верит, что так можно спастись.

– Вот и я не верю. – Толя не спешил ложиться. – Может, ты одна тут поспишь?

– Не-ет, – обиженно протянула Вера и села на простыню. – Это ты можешь один во дворе ночью. Ты на целых пять лет старше. А я боюсь. – Она едва не заплакала.

– Ладно. – Толя бросил подушку в изголовье и тоже сел. – Но всё-таки, мне кажется, что в этом никакого смысла нет. Допустим, мы могли бы заметить самолёт или услышать его. Но если будем спать, то всё равно – что дома, что здесь. А если самолёт всё-таки бомбу сбросит, то, во-первых, может промахнуться: попасть не в дом, а во двор…

Вера легла на подушку и крепко обняла зайца.

– Это я рассуждаю так, не бойся, – сказал Толя и продолжил: – А во-вторых, даже если фашист в дом попадёт… От бомбы – ты ж видела на соседней улице – какая воронка! Там не только дом – полдвора разнесёт. – Он глянул на Веру. Та дрожала. – Но это я так, – вздохнул Толя и посмотрел на звёзды, которые уже были заметны в сгустившейся темноте. – Не будет сегодня никаких бомбардировщиков. И обстрелов с самолётов тоже.

– Откуда ты знаешь? – с надеждой спросила Вера.

– По звёздам вижу, – хмыкнул Толя, лёг и отвернулся. – Давай спи.

Вера скоро засопела. А к Толе сон никак не шёл.

«Белые цветки черёмухи на фоне ночи и белые звёзды… Но только не белый флаг. Мы ни за что не сдадимся! – Он пошарил по траве, нашёл сучковатую ветку и поднял её в небо, словно прицеливаясь из винтовки. – Ну? Где там самолёт с чёрными крестами?»

Рядом скрипнуло. Толя вздрогнул. Мама вышла из дома.

– Чего не спишь? – шёпотом спросила она.

Толя отшвырнул ветку и вскочил на ноги.

– Не могу я тут. Зачем ты Вере сказала, что если во дворе лечь, то бомба нас не тронет? Ну вот сама подумай: вдруг самолёт…

– Ну что ты как маленький? – прервала его мать. – Она же совсем не спит – боится. А днём потом как сонная муха ходит. Так хоть отдохнёт. – Она потрепала Толю по голове. – Хочешь, иди на печь. А я здесь.

Толя насупился и помотал головой.

– Нет. – И, стряхнув лепестки с одеяла, забрался под него.

«Никакой я не маленький, – подумал он и стал убеждать самого себя: – Я всё понимаю. И Верку защитить смогу, если надо будет. Вот даже под черёмухой стану спать, чтобы ей не было страшно». И глубоко вдохнул терпкий аромат висевших над головой цветков.

Сундук без зайца

Вера с Толей помогали маме завязывать пожитки в простыни: по репродуктору объявили распоряжение собирать вещи и эвакуироваться.

Дед Григорий копал в огороде яму.

– Готово! – крикнул он. – Опускаем?

Вера с Толей выбежали из дома.

На грядке стоял расписанный цветами и листьями сундук с драгоценностями: мамина шкатулка с кольцами, брошками и жемчужным ожерельем, хрустальная ваза, семейная фотография, рубашки, платья и Верины валенки.

Мама вышла, поставила на траву котомку из простыни и подошла к сундуку.

– Хорошо, – сказала она и взялась за крышку.

– Подожди, не закрывай! – крикнула Вера и бросилась в дом.

Скоро она выбежала оттуда с матерчатым зайцем и застыла с ним на пороге.

Мама улыбнулась и поторопила:

– Давай клади. Место есть.

Но Вера вдруг прижала зайца к себе.

– Нет. Я с ним пойду. Он со мной будет.

Мама кивнула, захлопнула крышку и щёлкнула замком.

«Закрыта наша прошлая жизнь», – подумала Вера, когда дед спустил на верёвках сундук. А когда в яму полетела первая лопата земли, шмыгнула носом: – «Похоронена».

– Ну ты чего? – приобнял её Толя. – Мы же на время только уходим. Вернёмся. Но зайца всё равно нужно будет дома оставить. У нас вещей много. – Он немного помолчал. – А с собой, на руки, кошку вон возьми, Басю. Мурка и Муся – те умные, сами пусть бегут. А Баська потеряется ещё. А?

Тут вдалеке послышалась стрельба, и все заторопились.

Зайца Вера спрятала под двумя подушками – ведь и дома должен кто-то ждать! – и побежала ловить Басю.

Когда с ней на руках Вера выбежала во двор, мама уже перекинула через спину коровы узлы с едой и вещами. Толя одной рукой придерживал переброшенный через плечо мешок с одеждой, а другой с трудом нёс бидон, чайник и лопату. Выстрелы раздавались уже, казалось, совсем близко. Толя сделал несколько шагов вперёд. Лопата выскользнула и упала в траву.

– Я понесу, иди, – бодро сказал дед Григорий и поспешил помочь. – Мне хотя и без двух годков сто, а силёнки есть ещё. – Он подмигнул Вере.

Она прижала Басю покрепче.

– А куда мы… идём? Бежим куда? – спросила Вера, когда их улица осталась позади.

– В лес пойдём, подальше от фашистов, – ответил дед и кивнул в сторону дороги: – А вон вижу и Настасья со своими. Догоняйте их.

Впереди по дороге, идущей из города, шли двоюродные Верины братья и сестра, облепив со всех сторон тётю Настасью.

– Боря! – позвала Вера и, перехватив кошку поудобнее, побежала.

На дороге было шумно. Женщины, дети, коровы, запряжённые в телеги с плотно набитыми мешками. Тюки, ковры, чемоданы…

Толя догнал Веру и показал в сторону:

– Вон, гляди, как Трофим снарядился.

Дядя Трофим ехал верхом на коне. Тот, широко раздувая ноздри, тянул на колёсах поклажу и объёмистый ворох сена.

– А чего? – хмыкнула Настасья и остановилась подождать остальных Лапенковых. – Будь у меня лошадка, я бы её тоже с собою забрала. Лидку бы вон посадила, чем худо? – кивнула она на дочь, провожая взглядом Трофима.

– Ох, – вздохнула Верина мама, – кто знает, может, кабы не был Чериков центром округа, так и бежать бы не пришлось.

– Немец лютует, – кивнул дед Григорий. И тут же приосанился как мог. – Но Красная армия его прогонит.

– Точно прогонит, – повторила Вера согнувшемуся под тяжестью мешка Толе.

Убежище в холме

Идя с Басей на руках, Вера выбилась из сил. Когда они наконец вышли за город и остановились у рва, сразу за которым возвышался холм, она легла на траву и провалилась в сон.

Уже утром её разбудила Шельма. Лизала щёки влажным, горячим языком. Вера повернулась на бок и открыла глаза. Она увидела вырытое во рву убежище. В нём плечо к плечу сидели мама и тётя Настасья.

– Это дед Григорий выкопал, – сказал Толя и с гордостью добавил: – А я помогал.

Вера встала и осмотрелась. В лесу было много народу. Кто-то высовывался из пустот под корягами, кто-то спешно копал землю под убежище. «Лес и город поменялись местами? – удивилась Вера. – Мы раскопали тут всё. Там, где жил бы какой-нибудь ёжик, теперь построили укрытие для себя. А немцы в это время заняли наш город. Но мы же от безысходности попортили природу, а они… Как там наш дом? А черёмуха, курятник, огород?»