Лариса Кириллина – Двойник (страница 6)

Ага, я вижу поток сообщений: «Госпожа куратор Цветанова-Флорес, ожидаем распоряжений»… «Госпожа куратор, рады вашему назначению»… «Госпожа куратор, приветствуем вас»… Теперь я, если потребуется, смогу запретить все полёты, приказать досматривать все прибывающие космические суда, установить особый режим на дорогах, поднять по тревоге спасателей…

Но ни в чем подобном пока нет необходимости. Тот, из-за кого случился весь переполох, коротает дни в изоляторе космопорта, передвигается только в кресле-коляске, регулярно сдает анализы, упорно именует себя Ульвеном Киофаром Джеджиддом и настаивает на скорейшем свидании с родственниками.

До чего же мне скверно. Даже слегка подташнивает. Вероятно, просто из-за того, что я до сих пор не позавтракала.

Я вызвала своего помощника по административным делам, тагманца Сэргэ (про себя я зову его «Сергеем»). Попросила принести мне прямо сюда, в кабинет, чай с бодрящими травами и какую-нибудь еду, не обязательно из ресторана. Да, я очень занята и должна быть всё время у монитора.

«Через пять минут завтрак будет у вас, госпожа Хранительница», – с готовностью отозвался Сэргэ. У меня недостало духу поправить: «…госпожа куратор».

Еду доставили из соседнего студенческого кафе в картонном боксе и картонном стаканчике. Всё незатейливо, но сытно и вкусно. По желудку разлилась блаженная теплота, и на душе стало чуть полегче. Как же сильно мы зависим от физиологии.

Приободрившись, я позвонила Маилле Ниссэй.

– Юлия, рада тебе! – отозвалась она. – Ты по делу, да?

– А ты уже что-нибудь знаешь?

– О чем?..

Мне пришлось рассказать ей кошмарную новость и поделиться мыслями, высказанными бароном Максимилианом Александром и моим папой.

– Ионнайо!…

На уйлоанском это восклицание значит «утонуть-захлебнуться», что можно нейтрально перевести как «ну и ну».

Она тоже оторопела. Но пришла в себя чуть быстрее, чем я. И решительно заявила:

– Ладно. Я согласна поговорить с этим типом. Когда это можно устроить?

– Дистанционно – когда угодно. Тебе не нужно лететь в космопорт. Но лучше, если всё-таки мы соберемся втроем у меня – ты, я и барон Максимилиан Александр. Разговор с двойником, естественно, будет записываться и анализироваться.

– На детекторах?

– В том числе. А потом мы поговорим по душам, уже без аппаратуры.

– Понятно. Назначь, пожалуйста, время, чтобы я успела добраться к тебе в Тиамун.

– Я позвоню, как только договорюсь с бароном. Он сдаст дежурство и прилетит сюда. Но ты можешь прибыть пораньше, если получится.

– Да. Сейчас вызову флаер. Нужно ли рассказать Ассену?

– Решай сама. Но более – никому.

– Хорошо, дорогая. Жди.

Свидание

Прошло три с лишним часа прежде, чем мы сумели собраться в моем кабинете. Барону Максимилиану Александру требовалось хоть немного поспать после столь напряженной ночи. Обычно дежурства проходят гораздо спокойнее, ведь не каждый раз прибывают ночные рейсы. Иногда в космопорте почти нечего делать, и можно мирно дремать в мягком кресле у пульта начальника.

Чтобы не тратить время попусту и направить свое нарастающее возбуждение на полезные дела, я успела провести совещание сотрудников Института (обсуждали новый спецкурс по истории Тиатары), принять зачет у историков-первокурсников и проверить работы студентов Колледжа космолингвистики в семинаре по поэтическому переводу – я продолжаю вести его в память об учителе, хотя из меня-то поэт никакой.

Когда на пороге появилась Маилла, она первым делом спросила: «Юллаа, ты останешься в таком виде?»… – «Чем он плох?» – «Ну, взгляни на себя!»… Маилла, как настоящая аристократка, всегда придавала большое значение внешности и нарядам. Даже в нынешнем зрелом возрасте ей нравится выглядеть привлекательно и немного кокетливо – разумеется, в меру, чтоб не казаться смешной. Ее любимые тона – розоватые, дымчатые и лиловые; за модой она не гонится, но ткани всегда дорогие, а крой довольно затейливый.

Я же, когда мне не нужно на светский прием или торжественное собрание, ношу повседневное серое платье, немаркое и немнущееся, или тёмные брюки и однотонную блузу. По-моему, нехорошо директору научного института и вдобавок Хранительнице целой планеты потешать окружающих экстравагантностью одеяний – я же не Лори Кан.

По совету Маиллы я всё-таки распустила волосы, уложила их феном, чуть подкрасила веки, достала из шкафа темно-красный костюм и надела на шею кулон с сиронским топазом – подарком Карла. Этот камешек я считаю своим талисманом.

«Вот теперь совершенно другое дело!» – похвалила Маилла. – «Ты же дама! Красивая и вполне еще молодая».

«Мы как будто с тобой собрались на свидание», – усмехнулась я.

«А разве нет?» – отозвалась она с неким вызовом. – «Неужели нам лучше было бы ощущать себя какими-то унылыми болотными кваррами?»..

Вероятно, она права. Мой настрой сразу стал куда более боевым, чем с утра, когда мне казалось, что я увязаю в трясине времен, и меня засасывает в омерзительную дурнопахнущую черноту, из которой нам всем не выбраться.

Вскоре прибыл барон Максимилиан Александр, облаченный в строгую синюю форму начальника космопорта. От кофе он отказался: «Потом, дорогая Юлия, если будет время и настроение!»

Мы расположились у монитора – я в центре – и вызвали на видеосвязь того, кто пытался выдать себя за Ульвена.

Техника в кабинете позволяла создать почти полный эффект физического присутствия собеседника.

Перед нами в кресле-коляске сидел настоящий Ульвен Киофар. Иллюзия оказалась настолько достоверной, что первым побуждением было кинуться ему навстречу со счастливым воплем: «Учитель!! Вы!! Наконец-то!!»..

Естественно, я ничего такого не сделала.

Все мы некоторое время напряженно разглядывали друг друга.

«Нет. Не он», – прокатилась по сердцу волна отрезвляющего холода. Чувства выключились и включился разум.

Настоящий Ульвен старше меня на тринадцать лет. Сейчас ему было бы около шестидесяти. А этот – мой сверстник или даже помладше.

Ну да, парадоксу можно найти естественное объяснение. На далеких планетах время идет с другой скоростью. Вдобавок существуют техники омоложения и регенерации. Мы с Маиллой тоже не тянем на свой нынешний возраст, нам можно дать тридцать пять – тридцать шесть, и вовсе не из-за косметических ухищрений.

– Моя Юлия, рад вас видеть столь великолепно расцветшей, – обратился пришелец ко мне на изысканном уйлоанском. – Дорогая Маилла, спасибо, что согласилась поговорить со мной. Ты, как всегда, превосходно выглядишь. Барона Максимилиана Александра я уже имел честь сегодня приветствовать.

Выражения были его, тембр – похож, но что-то меня настораживало и коробило. Я еще не могла понять, что именно.

– А где мои остальные родственники? – как ни в чем не бывало, спросил двойник Ульвена. – Я хотел бы встретиться с ними как можно скорее. Ради этого им вовсе не нужно прилетать в космопорт, не так ли? В моем кабинете, насколько я помню, стояла прекрасная аппаратура. Я бы сам не преминул связаться отсюда с моей любимой сестрой, но меня лишили принадлежащего мне устройства.

– Ваш девайс находится на проверке, – пояснил барон Максимилиан Александр. – Его отдадут вам, когда вы покинете особую зону.

– Надеюсь, к тому времени вы основательно изучите содержащиеся в нем сведения и убедитесь: я – это я.

– Ваши личные файлы неприкосновенны, – ответил барон Максимилиан Александр. – Девайс проверяется на наличие инопланетных бактерий и вирусов.

Свёкр успел сообщить мне, что прибор, изъятый у двойника, сразу же отравился на экспертизу. Следовало первым делом установить, где его произвели, а потом уже анализировать содержимое. Однако тут специалистов ждал сюрприз: гость привез с собой подлинный девайс настоящего Ульвена Киофара Джеджидда, с которым тот когда-то отбыл в свое последнее путешествие. Устройство довольно старинное, зато легко опознаваемое. И я, и барон, и члены семьи Ульвена – все мы помним этот девайс, чрезвычайно добротный и снабженный виртуальной раскладкой на множестве языков.

Как этот ценный предмет попал к двойнику, догадаться нетрудно: он остался на Лиенне, в императорском дворце Уллинофароа, в той комнате, где Ульвен облачался в мантию верховного иерофанта. Взять с собою личный девайс на священную церемонию он не мог. Его некуда было бы деть во время обряда. Вероятно, прибор положили в личный сейф императора. А потом, естественно, Карл не имел возможности ни вскрыть, ни утащить с собой сейф – счет времени шел на минуты.

– Хорошо, господин барон, – согласился двойник. – Бактерии, разумеется, вещь опасная, карантин – разумная мера. Но отчего бы вам не выделить мне любое другое, здешнее, средство связи, пусть самое непритязательное, чтобы я мог поговорить хотя бы с моей сестрой?..

Мне не нравились речи нашего гостя. «Я», «мои», «моя», «моё» – слишком много напора и требовательности. Впрочем, настоящий Ульвен тоже мог быть властным и резким. Я помню, как на собрании уйлоанской общины он, объявив о моем назначении Хранительницей дома семьи Киофар, чрезвычайно категорично пресек вопросы о правомерности своего поступка: «Это не обсуждается. Такова моя воля». Но тогда он вел себя как глава всего рода и даже больше – как будущий Император. А сейчас перед нами – кто?..

Он продолжал уверенно разглагольствовать: