Лариса Капелле – Черное зеркало колдуна (страница 12)

Фрол медлить не стал, нашел деньги и отдал задаток, сразу и не торгуясь, чем изрядно удивил вдову. А чего ждать, вдруг к домику не он один присматривается.

Капищев с удовольствием вытащил из сумы свиток и погладил бумагу. Внезапно лицо его помрачнело, но он отмахнулся от тревожных дум. Конечно, ему следовало быть осторожным. Но головой мякинной он никогда не был. Хитрости да изворотливости Фролке было не занимать. Летать бы ему высоко, если бы не тяга к бражке да страсть к перемене мест. Что есть, то есть, но теперь пора было осесть. Да и ноги уже бегали не так резво, как в молодости. Все чаще и чаще он замечал, как быстро стал уставать. Раньше двадцать-тридцать верст за полдня проходил, и ничего, а теперь и десять-то пройти трудно. Легкости в ногах совсем никакой не осталось, и колени не держали. С год уже задумывался Фролка, что пора бы суму в угол и самому на печь, да только на что жить? И вот за несколько дней все изменилось! Даже не думал он, не гадал, что такая удача свалится прямо в руки. Кто мог ожидать, что к нему попадет такая сила? И не только! К добру он заглянул к боярину, ой, к добру да к удаче невиданной! И сильные, и могущественные, и обласканные фортуной имеют свои слабости. А чужие секреты всегда можно превратить в звонкое серебро, были бы руки умелыми. Если со сноровкой подойти, то самые смелые и неприступные будут перед ним на коленях ползать и ручки лобызать.

Маленький человечек протянул к свету свои тощие, с редким светлым волосом руки и посмотрел на них с удовольствием, словно представлял себе сильных мира сего, лобызающих его худосочные конечности.

Затем, оглядевшись по сторонам и накинув на дверь щеколду, подошел к стене и одним ловким движением выдвинул незаметную на первый взгляд дощечку. Вынул аккуратно завернутый в лоскут предмет, положил на стол и развернул. На грязно-белом полотне поблескивало полированной поверхностью небольшое, в ладошку величиной черное зеркало с отделанной жемчугом серебряной ручкой. Его искали по всей Москве, но Фрол не торопился отдавать. Кто знает, что оно у него? Никто. Молодые пройдохи, продавшие его сказителю за два рубля, приняли лютую смерть. Да они и не догадывались, что стоило оно гораздо больше. Ни кто он, ни откуда, они не знали. Попал он в момент, когда они, по своему обыкновению, пропили и проиграли все, что имели. А про это зеркало он был наслышан еще с тех пор, как занесла его бродячая судьба во Львов, к монахам Онуфриевского монастыря, там он про такое зеркало и услышал. И никакой Басенков ему не страшен, попридержит зеркальце, а потом и продаст. Слышал он уже, что английские купцы Москву с ног на голову переворачивают, все свое зеркальце ищут. Пусть поищут.

Поглядел еще раз на зеркало, но к лицу подносить не стал. Кто его знает, какая сила у него, ему с духами знаться незачем, этим пусть другие занимаются, а он человек простой, без волшебных затей обойдется. Аккуратно завернул зеркало в холст и положил на место, задвинул дощечку и словно ничего и не было. Об этом тайнике в доме знал один-единственный человек, но этого человека опасаться ему было нечего, он был ему верен, как собака хозяину.

Вот удача привалила, и не одна! Знать, заслужил! За будущность он мог теперь не беспокоиться. Даже невесту себе приглядел, простую, из бедных да судьбой обделенных. Зачем ему богатая? Он на них на своем веку при княжеских да купеческих дворах нагляделся. Нет, девушку он выбрал работящую, здоровую и покладистую. Будет кому за ним на старости лет приглядывать.

Внезапно лицо его омрачилось, ему стало неловко. Как же он о ней не подумал?! А что думать, у нее своя теперь жизнь, хорошая жизнь! Да и никому ничего не известно, померли все, кто знал. Фрол еще раз радостно погладил свиток и присвистнул от счастья. Будет жить с молодой женой в славном домишке в довольстве и достатке…

Так уносился думами Фролка в чудесное будущее, развалившись на нищем своем топчане.

Глава 5. Не будите спящую собаку

Сессилия Гласс остановила такси за 800 метров от дома. Ей хотелось прогуляться и привести мысли в порядок. Шла не торопясь и любуясь огромными деревьями столетнего парка. Два года назад она продала свой особняк в центре Парижа и купила большой дом в Парке Мэзон Лафит. Она давным-давно хотела поселиться именно в этом пригороде. Но представить, что Поль покинет семейное владение, принадлежавшее нескольким поколениям Глассов, было невозможно. Кроме того, офис компании мужа Сессилии находился в каких-то пятистах метрах от их бывшего дома. Поэтому, пока Поль был жив, никакого разговора о переезде за город и быть не могло. Зато после его смерти Сессилия продала особняк и купила этот дом. Детей у них с Полем не было, поэтому и разрешения спрашивать было не у кого.

Парк Мэзон Лафит был по-своему уникальным. Эта резиденция была создана еще в девятнадцатом веке и размещалась в огромной зеленой зоне. Парк был открыт для публики, но в нем всегда действовали определенные правила и хорошая система безопасности. Именно это и нравилось Сессилии. Не было изгородей, ворот, калиток, а только ухоженные дома, чисто выметенные аллеи, которые к тому же приводились в порядок самими жителями. И видеть какого-нибудь представителя известной буржуазной фамилии, покорно метущего дорожку перед домом, и вице-президента крупной компании, ловко справляющегося с граблями, было по меньшей мере забавно. Сессилия не была снобом, но это место любила, тем более стариться в окружении всех этих столетних деревьев было как-то легче. И еще как-то проще в окружении этих исполинов было думать о неизбежном, о будущем и вечном. Вернее, о собственной ответственности, поправила она сама себя.

Сессилия зашла домой, набрала код и отключила сигнализацию. В доме было пустынно и прохладно. Женщина не любила греть огромное помещение, когда она отсутствовала. Кто-нибудь назвал бы это скупостью, но в случае Сессилии это было просто природной привычкой к экономии. Ей казалось глупым и расточительным обогревать огромный дом в течение тех десяти часов, что она находится на работе.

Не раздеваясь, женщина отправилась на кухню. Есть не хотелось, поэтому она выпила стакан воды и прошла в салон.

– Не включай свет, Сэс, у тебя дурная привычка не опускать шторы, – послышался из темноты знакомый мужской голос.

Она вздрогнула. Целую вечность ее никто не называл Сэс.

– Как ты оказался здесь?! Моя охрана? – беспомощно обернулась она в сторону мерцающего зеленым диска сигнализации, на котором красовалось бессовестное заявление, что никакого вторжения в ее отсутствие не было.

– Твоя охрана! – расхохотался голос. – Ты неисправима, Сэс! Веришь первому хорошему продавцу-пройдохе! В следующий раз найми специалиста и перестань ради бога экономить на мелочах, на отоплении, например. Я тут чуть от холода копыта не откинул! Мы ведь уже не молоды, моя дорогая!

– Если я и дорогая, то не твоя! – огрызнулась Сессилия. – Это во-первых, во-вторых, тебя никто не ждал и не приглашал, поэтому оделся бы потеплее, и, в-третьих, не вижу необходимости греть бороду Деду Морозу в мое отсутствие, и это вовсе не экономия, а чистой воды рационализм!

– Не говори, что ты стала поклонником экологии и новых принципов бережного отношения к природе! – не унимался тот же голос.

– Я всегда им была!

– Ты неисправима, милая Сэс!

– Ты тоже, – вернула комплимент Сессилия, – а теперь неплохо было бы, если бы ты мне объяснил цель своего визита.

– Не говори, что нуждаешься в объяснениях, – в голосе мужчины вновь послышалась ирония, – не разочаровывай меня.

– Да, нуждаюсь, и на твое разочарование мне начхать!

– Черное зеркало – где оно?

– С чего ты взял, что я знаю, где оно?

– Чистая логика, – самодовольно ответил он.

– Тогда на чем она основывается, эта самая логика?

– В последнее время фонд Уайтхэд во всеуслышание объявил о своем интересе, его представитель позвонил тебе, ты заявила, что об этой проблеме не знаешь, хотя несколько лет назад Александр Келен попросил тебя найти для него это зеркало, и ты занялась поисками. Все остальное – совершенно простое упражнение на сложение и вычитание, даже нет необходимости знать таблицу умножения.

– Можешь мне рассказать поподробнее о твоих арифметических изысках.

– С удовольствием, ты же знаешь, что желание дамы для меня – закон!

– Ты всегда был юбочником!

– О, Сэс, не будь такой ревнивой, тем более ко мне больше применимо определение «куртуазный»!

– Не тяни! – начала выходить из себя Сессилия.

– Ну хорошо, не буду провоцировать львицу! Может, сядешь, а то как-то неудобно так разговаривать.

– А открывать чужие двери удобно? – возмутилась она, но все-таки присела в кресло напротив.

– Ну это, дорогая, мне надо было объяснить лет эдак в десять, потом было уже поздно.

– Я и не знала, что ты был малолетним преступником! Ты прекрасно знаешь, что Келен умер, и я оставила поиски.

– Не уверен, видишь ли, я как-то не склонен доверять твоим словам. Мудрость приходит с возрастом.

– Относительно мудрости – никакой гарантии нет, очень часто возраст приходит в полном одиночестве.

– Иронизируешь? – надулся Микаэль.

– Констатирую, – поправила его Сессилия.

– Ладно, не будем препираться, мы же все-таки старые друзья, Сэс, и ты прекрасно знаешь, что если Мансур захотел что-то, то он обязательно это получит! Ты же убедилась в этом на собственной шкуре!