Лариса Черкашина – Три века с Пушкиным. Странствия рукописей и реликвий (страница 36)
Кронштадту суждено было на века стать городом-крепостью и гаванью для русского флота. Но прежде нужно было возвести здесь мощные бастионы и проложить каналы. Для чего и послан был царём Петром призванный им из Парижа крестник-арап, знавший толк в подобных сооружениях.
Абрам Ганнибал молод, полон жизненных сил. Письма к знакомым барышням летят в Петербург из Кронштадта, где новоиспечённый инженер Абрам Ганнибал царской волею приставлен к делам: полным ходом идёт строительство морских доков, причалов, каналов. Дожди, грязь, балтийский промозглый ветер – всё это не в счёт с делом, порученным ему самим Петром!
Да не одним. Абрам Петрович ведает царским кабинетом (а в нём – богатейшая библиотека, проекты и чертежи будущих сооружений), обучает инженерному делу и математическим наукам унтер-офицеров и молодых солдат, пишет учебник по геометрии и фортификации!
Со смертью Петра Великого разбилась и счастливая жизнь его крестника, – он навсегда покинул Кронштадт. Но имя Абрама Петровича долго ещё помнилось здесь, в Кронштадте, и произносилось курсантами Минного офицерского класса с величайшим пиететом. Ведь он, управляя строительством Кронштадтского канала, основал и госпиталь для рабочих, первым открыл в Кронштадте школу для детей рабочих и мастеров. Да и много добросердечных дел числилось за ним.
Так, на исходе XIX столетия, в Кронштадте фантастическим образом пересеклись пути морского офицера Леонтия Дубельта и его именитого предка Абрама Ганнибала. Как подивился бы тому обстоятельству Александр Сергеевич, любивший подмечать «странные сближения» или «сцепление необычных обстоятельств»!
Да, приключенческая судьба африканского прадеда, полная взлётов и падений, чрезвычайно занимала Пушкина. Однажды, ещё в юные годы, поэт подарил другу Пущину на день рождения стихотворение и в конце его поставил странную подпись: «От автора. А. Аннибал-Пушкин».
Так принято было прежде написание фамилии Ганнибал, и поэт соединил две фамилии, давшие ему жизнь: материнскую и отцовскую.
Связал свою судьбу с флотом и капитан 3-го ранга Исаак Абрамович Ганнибал. В феврале 1790-го он определил сына Павла, внука царского арапа, в Морской кадетский корпус, бывший тогда в Кронштадте.
Барон Владимир Штейнгель, однокашник Павла Ганнибала, оставил мемуары, живописующие нравы, царившие в стенах морского училища: «В ученье не было никакой методы, старались долбить одну математику по Евклиду, а о словесности и о других изящных науках вообще не помышляли. Способ исправления состоял в истинном тиранстве. Капитаны, казалось, хвастались друг перед другом, кто из них бесчеловечнее и безжалостнее сечёт кадет… Была ещё одна особенность в нашем корпусе, это – господство гардемарин и особенно старших в каморах над кадетами; первые употребляли последних в услугу как сущих своих дворовых людей. <…> Зато какая радость, какое счастье, когда произведут, бывало, в гардемарины; тогда из крепостных становишься уже сам барином, и все повинуются».
Однако же, вопреки всем «тиранствам», российский флот из года в год пополнялся достойнейшими офицерами, знавшими службу и преданными Отечеству.
Минёры
Молодой офицер Дубельт будет постигать новые для себя науки в доме, где полтора столетия назад корпел над чертежами и строчил любовные письма его темнокожий пращур Абрам Ганнибал.
Курс минного дела проводился в аудиториях, оборудованных по-тогдашнему последнему слову техники. Замечу, электротехническое оборудование Минного офицерского класса считалось лучшим в России.
Виднейшие учёные того времени – Дмитрий Менделеев, Александр Попов, Иван Чельцов – принимали участие в оснащении физического и механического кабинетов, лаборатории, чертёжной библиотека. Сам изобретатель радио профессор, почётный инженер-электрик Александр Степанович Попов вёл занятия по физике, математике и электротехнике. Иван Михайлович Чельцов, один из авторов «Энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона», читал общий курс химии и лекции о взрывчатых веществах.
Практические же занятия курсанты проводили на корабле «Адмирал Лазарев», специально оборудованном для учебных целей. То был башенный броненосный фрегат Балтийского флота Российской империи, вставший в строй в 1872 году.
Увы, судьба его незавидна: «Адмирал Лазарев» был исключён из списков кораблей флота в 1907 году и приписан к Кронштадтскому порту. Одно время существовал даже проект перестройки корабля в авианосец, но в 1912 году фрегат, проданный на слом в Германию, по пути его буксировки затонул…
Так уж случилось, что «Александр Лазарев» – единственно известный корабль, на котором довелось служить мичману Дубельту. О других кораблях Российского императорского флота, где нёс службу внук поэта, сведений не сохранилось.
В Кронштадте же полным ходом шла подготовка высококлассных специалистов-минёров для российского флота. Вот как о том сообщал «Кронштадтский вестник»: «Занятия в нашей Минной школе и офицерском классе, устроенном при ней, очень интересны в настоящее время и кроме обязательных слушателей, лекции класса посещаются многими из командиров судов и старших офицеров, и даже адмиралов». МОК (так сокращенно именовался Минный офицерский класс) «считался одним из лучших в Европе военным электротехническим учебным заведением, и зарубежные флоты уже с 1877 года посылали своих морских офицеров для прохождения в нём курса электротехники и минного дела».
Уже к 1880 году Минный офицерский класс окончили семьдесят морских офицеров – флотских минёров. И каждый год число их, редких по тем временам и высококлассных специалистов своего дела, возрастало. В их рядах значилось имя Леонтия Дубельта.
«Прощай же»
Но судьба не щадила флотского минёра, словно взрываясь изнутри: припадки болезни повторялись всё чаще и чаще, и всё с большей разрушительной силой… Леонтий Дубельт принуждён был выйти в отставку, имея к тому времени чин капитана 2-го ранга.
Не удивительно ли, то же звание имел и прадед Леонтия – Осип Абрамович Ганнибал, сын «царского арапа»? Прадед вышел в отставку в чине «морской артиллерии капитана второго ранга». Вот уж поистине в названии любимого романа «Два капитана» чудится ныне иное звучание.
О дальнейшей судьбе капитана Дубельта известно немного. Одно счастливое событие всё же скрасило её: женитьба на княжне Оболенской. Но каких-либо сведений о супруге внука поэта нет, как не осталось ни единого изображения его избранницы. Да и краткий тот брак оказался бездетным.
И последняя веха в недолгой жизни Леонтия Дубельта: 24 сентября 1894 года. Приступ эпилепсии, что случился с ним в тот осенний петербургский день, стал смертельным…
Похоронили внука поэта на Смоленском кладбище, старейшем в Санкт-Петербурге. Там, где ранее обрела вечный покой святая Ксения Петербургская. И там, где давным-давно покоилась любимая нянюшка поэта, трогательно им воспетая Арина Родионовна.
Не было на похоронах Леонтия Дубельта матери, графини фон Меренберг. Причины, по коим Наталия Александровна не смогла приехать в Петербург, незнаемы. Возможно, слишком поздно пришло в Висбаден скорбное известие, а быть может, и другие заботы занимали её, уже иного порядка, – приятные: как мать она готовилась к скорой свадьбе младшего сына Георга со Светлейшей княжной Ольгой Юрьевской…
Ещё один печальный штрих к уже посмертной судьбе капитана 2-го ранга: могила внука поэта не сохранилась…
Но в незадавшейся с юных лет жизни Леонтия Дубельта были и поистине счастливые минуты. Верно, когда молодой мичман стоял на палубе фрегата, любуясь вольным бегом морских волн, и пряный балтийский ветер полнил его грудь…
А может, счастливым стал день, когда его руку «обвил» морской дракон, как печать, скреплявшая флотское братство?
Всё же, любопытно порой заглянуть в старый фамильный альбом, чтобы за потускневшей фотографией блеснула чья-то давно забытая жизнь.
Фонд Царских острогов и сталинских лагерей
Соловецкий узник, или гусар в арестантской робе
В февральскую Москву 2022-го приехал… Александр Пушкин! И не один, а с супругой. Приехал из Брюсселя, где и живёт ныне праправнук поэта, увы, последний по мужской линии. Выступая в Пушкинском музее, что на Пречистенке, Александр Александрович Пушкин признался, что хотя он и не родился в России, но знает страну своих великих исторических предков. Вместе с женой Марией – она также наследница поэта, представительница «полтавской ветви» фамильного древа – они побывали во многих русских городах, на юге и на севере, в самых далёких уголках прародины. И даже на Соловках! «Соловки, это вы знаете, очень-очень далеко!» – грустно пошутил он. «Путешествуем потому, – продолжил с милым акцентом бельгийский праправнук поэта, – что хотим знать, как Россия живёт, как живут её люди. Я очень люблю Россию и русский народ!» Поистине символическое признание. Да ещё из уст Александра Пушкина!
Соловки – не просто так оказались в плане поездки по России потомка Александра Сергеевича. Связана с неласковыми северными островами, казалось бы, совершенно невероятная история, но случившаяся в XIX столетии.