Лариса Черкашина – Пушкин – имя ратное. Потомки поэта во Второй мировой (страница 3)
Вот вкратце о боевом пути каждого из них:
Григорий Григорьевич Пушкин (1913–1997), правнук поэта.
Призван в армию в 1934 году и направлен рядовым в стрелковый полк, находившийся в подчинении печально известного Генриха Ягоды. Служба началась в Виннице, затем в Славутиче.
В 1937 году старшина Григорий Пушкин получил увольнение. Случай был особенный: в Большом театре шёл торжественный вечер, посвящённый столетию со дня гибели великого поэта. В президиуме, устроенном на сцене, Григорий Пушкин оказался рядом с Климентом Ефремовичем Ворошиловым, легендарным героем Гражданской, а в то время – наркомом обороны СССР. Разговорились, – Ворошилов живо интересовался службой правнука поэта. Дал указание командиру полка, где служил Григорий Пушкин, предоставить старшине краткосрочный отпуск, чтобы тот смог поклониться праху поэта. Так, волею наркома, впервые довелось Григорию Пушкину побывать в Михайловском, в Святых Горах, – возложить цветы на могилу великого прадеда.
Участвовал правнук поэта и в освобождении Западной Белоруссии в 1939-м. Довелось Григорию Пушкину повоевать и с финнами. Служил в прожекторном полку, недалеко от советско-финской границы. Особое беспокойство тогда у советского командования вызывала концентрация финской авиации в районе линии Маннергейма. Нужно было срочно усилить противовоздушную оборону, – для этого, помимо зенитных расчётов, действовал и прожекторный полк.
Затем для Григория Пушкина началась служба особого рода – в Московском уголовном розыске. В должностной характеристике лейтенанта милиции Пушкина скупо сообщалось: «Проявляет большое желание глубоко познать обязанности оперативного уполномоченного». В самом начале войны Григорий Пушкин, оперативник знаменитого МУРа, ушел добровольцем в партизанский отряд особого назначения, действовавший под Москвой, в районах Наро-Фоминска и Волоколамска. Участвовал в рейдах по тылам немецких войск в Подмосковье, на самом опасном тогда направлении.
Отряду ставились задачи: разведка в тылу врага и нарушение неприятельских коммуникаций. Не один вражеский состав с боевой техникой и горючим был пущен тогда под откос партизанами. Потерь отряд почти не нёс, и всё же партизан и разведчик Григорий Пушкин не уберёгся от немецкой пули: был ранен под Волоколамском, лежал в госпитале.
Сохранилась его коротенькая записка матери Юлии Николаевне, отправленная в первый месяц Великой Отечественной: «Дорогая мама! Родина в опасности, и я буду защищать её, как мой отец (Григорий Александрович Пушкин, полковник царской армии. –
Орденоносец Григорий Григорьевич Пушкин. Фотография. 1980-е гг.
Среди документов минувшей войны, ныне рассекреченных, уцелел и этот наградной лист: «В боях с немецкими захватчиками на Западном фронте под Наро-Фоминском гвардии старшина Пушкин получил задание разведать огневые точки и силы противника на станции Дорохово, уничтожить два населённых пункта с гарнизонами противника и доставить “языка”. Задание было выполнено в указанный срок. Захвачены два “языка” и уничтожена боевая техника в этом районе…»
Одним из захваченных немецких солдат и оказался тот самый Карл Миллер, беспечно везший в подмосковном лесу на бричке галеты и шнапс. Судьба взятого правнуком поэта пленника сложилась удачно: отбыв в советском плену, он счастливо вернулся в родную, уже не фашистскую Германию… Что ж, ему невероятно повезло.
После ранения под Волоколамском Григорий Пушкин воевал на Северо-Западном фронте. Те бои особо врезались в память. В военных сводках о них сообщалось скупо: «В районе Старой Руссы противник активности не проявлял, шли бои местного значения».
Но местные бои, не менее чем большие сражения, таили тяжелейшие испытания для солдат: приходилось вести артобстрел, чуть ли не по пояс зарывшись в болото. Распутица, что особо разбушевалась в марте 1943-го, сделала непроходимыми дороги для наших танков и артиллерии.
Но и здесь Григорий Пушкин смог отличиться: «Презирая смерть, во главе группы бойцов-разведчиков ночью пробрался в тыл к врагу и с боем захватил «языка» – так говорилось о нём в донесении командования.
В рядах Первой гвардейской десантной дивизии освобождал Старую Руссу. Та боевая операция являлась частью другой, более крупной операции с романтическим, точнее, кодовым названием «Полярная звезда»; их общая цель – разгром немецкой группы армий «Север» под командованием генерал-фельдмаршала Георга фон Кюхлера. Первый этап предполагал: войска Северо-Западного фронта должны окружить и смять немецкую 16-ю армию, коей командовал генерал-фельдмаршал Эрнст Буш. Следующим этапом должен был стать глубокий удар в направлении на Старую Руссу и на Псков, прорыв вражеской обороны и выход в тыл немецких войск под Новгородом и Ленинградом.
Но с первых дней наступление наших войск было словно обречено на неудачу: войска продвигались крайне медленно, удалось прорвать лишь первую полосу немецкой обороны по реке Ловать и отбить у врага несколько сёл. Да и повторные атаки (без средств усиления!) стали провальными, – к тому же немецкие войска сумели укрепить свои рубежи под Старой Руссой.
Главная задача – окружение и уничтожение фашистских войск (немцы сумели-таки не попасться в котёл, ушли) – оказалась невыполненной, и маршал Семён Константинович Тимошенко был снят с поста командующего фронтом. На его место назначен генерал-полковник Иван Степанович Конев. Однако и Коневу не удалось добиться успеха в Старорусской операции, – слишком тяжёлые потери понесли войска.
Общим же ходом операции «Полярная звезда» руководил представитель Ставки Верховного Главнокомандования маршал Георгий Константинович Жуков.
Считается, что Старорусская операция завершилась 19 марта, однако атаки советских войск не прекращались ещё несколько дней. И лишь когда стало окончательно ясно, что все они обречены на провал, фронт перешёл к обороне.
В сводке Совинформбюро от 27 марта 1943 года без особого энтузиазма сообщалось о боях на Северо-Западном фронте: «Южнее озера Ильмень бойцы Н-ской части вели бои за овладение опорным пунктом противника. Два раза эти выгодные позиции переходили из рук в руки. В результате боя наши подразделения уничтожили 120 гитлеровцев, полностью очистили от противника опорный пункт и закрепились в нём. Захвачены различные трофеи».
Старорусская наступательная операция (4—19 марта 1943 года) вошла в историю Великой Отечественной как одна из самых кровопролитных: почти тридцать две тысячи убитыми (в сводках они значились как безвозвратные потери) и более семидесяти тысяч ранеными. Такой невероятной ценой были оплачены два десятка километров родной Новгородской земли, лесистой и болотистой, отбитых у врага!
И то, что правнук поэта в боях под Старой Руссой отделался лишь контузией, можно считать величайшим везением. Совсем рядом разорвался вражеский снаряд, – очнулся Григорий Пушкин уже в медсанбате…
Оправившись от контузии, с лета 1943-го он на 2-м Украинском фронте. Сражался на знаменитой Курской дуге. Освобождал Харьков, Сумы, Николаев, Керчь. Форсировал Днепр. Чудом избежал гибели в Корсунь-Шевченковском котле. И, как ни странно, благодаря своей светоносной фамилии: командир дивизиона, случайно узнав, что у него служит правнук великого поэта, буквально накануне той операции, стоившей жизни тысячам наших солдат, отправил Григория Пушкина в офицерскую школу.
Освобождал Белоруссию. После взятия советскими войсками Лиды был назначен заместителем военного коменданта города.
На лейтенантском кителе вернувшегося с войны Григория Пушкина победно блестели ордена Отечественной войны I и II степени, Красной Звезды, боевые медали…
В мирное время он любил приезжать в Беларусь. Выступал с рассказами о своём великом прадеде в Минске, Лиде, Гродно, Молодечно… Знаю со слов отца, Андрея Андреевича Черкашина, пушкиниста и близкого друга Григория Григорьевича, какой горячий приём оказали им в Могилёве читатели городской библиотеки. Именно в этом белорусском городе, лежавшем на пути Александра Сергеевича, давным-давно восторженно встречали самого поэта!
…Пушкину довелось побывать в Белоруссии лишь проездом – из южной Одессы в северную Псковскую губернию, в сельцо Михайловское. Вечером 7 августа 1824 года, преодолев сотни вёрст по дорогам Малороссии, он достиг Могилёва. Там на почтовой станции поэта уже встречали его горячие почитатели – офицеры гусарских полков, расквартированных в Могилёве. Дружеская пирушка, начавшаяся тут же, в станционном доме, продолжилась на квартире Куцынского, корнета Лубенского гусарского полка. Александр Сергеевич читал стихи, и ему восхищённо внимали бравые гусары.
Вот как вспоминал о той встрече один из офицеров: «“Господа, сделаем нашему кумиру ванну из шампанского!” Все согласились, но Пушкин, улыбнувшись, сказал: “Было бы отлично, я не прочь прополоскаться в шампанском, но спешу, ехать надо…” Мы всей гурьбой проводили его на почту, где опять вспрыснули шампанским…»
Не одна бутылка игристого была распита в ту ночь, а под утро вся весёлая компания проводила поэта в дорогу. В пятом часу утра Пушкин покинул гостеприимный Могилёв. Но тот знаменательный день, проведённый на белорусской земле, вошёл в летопись жизни российского гения.