Лариса Черкашина – Пушкин – имя ратное. Потомки поэта во Второй мировой (страница 2)
В последние годы жизни работал в отделе рукописей тогдашней Ленинки, – разбирал богатейший пушкинский архив. В памяти многих своих сослуживцев остался «человеком чистой совести и исключительной доброты».
– Григорий Григорьевич, а как сложилась Ваша судьба?
– Много чего за жизнь было: учился на зоотехника, а довелось стать оперативником угрозыска, потом партизаном. Воевал, а после войны работал печатником. В жизни своей за большими чинами не гнался…
– Григорий Григорьевич, а как Вы оказались в уголовном розыске? Ведь учились-то на зоотехника…
– Время было такое. Вызвали в райком. Вручили путёвку на службу в Московский уголовный розыск – МУР. Спросили, правда, не откажусь ли: работа опасная, а то могут и в музей направить, там спокойней будет. Я им ответил, что Пушкины никогда от опасной службы не бегали. И фамилия у нас военная, боевая. Дед мой, Александр Александрович, генерал, воевал в Болгарии в Русско-турецкую войну, правда, тогда был в чине полковника. Да и отец стал боевым офицером, полковником.
Честно скажу, не люблю вспоминать те годы. Работал на Петровке, 38, оперативником в Октябрьском районе Москвы. Ловил жуликов, бандитов, нечисти много было разной. А когда немцы к столице подступили, добровольно ушёл в партизаны, а затем на фронт.
– Как-то я все пыталась расспросить Вас о партизанских подвигах, а Вы на все вопросы отвечали: «В общем, задание было выполнено».
– Я и сейчас так отвечу.
– Тогда придётся мне рассказать Вам о партизане Григории Пушкине – то, что довелось узнать от Вашего боевого друга Александра Кишкина. Итак, 30 сентября 1941 года ваш отряд близ станции Дорохово освободил более двухсот девчат, отобранных немцами для отправки в Германию. Партизаны разделились на группы, чтобы безопасней было выводить бывших пленниц. Выбирались к своим лесными тропами, голодные – еды не было. Девушки, и без того истощённые, буквально валились с ног.
Григорий Пушкин (слева) с друзьями-однополчанами. 1937 г.
И тут, на счастье, попался немец. Он вёз на бричке коробки с галетами и шнапсом. «Возничий» был явно навеселе и не сразу понял, что попал к партизанам. Придя в себя, стал уверять, что не желает России зла и что до войны учился в Берлинском университете, изучал Пушкина и даже читал «Евгения Онегина». Тут уж партизаны расхохотались и кое-как втолковали ему, что его-то и взял в плен сам Пушкин, только правнук поэта! Немец долго отказывался этому верить, – был твердо убеждён, что всех потомков Пушкина, как дворян, расстреляли или сослали на Соловки…
– А как закончилась эта история, знаешь?
– Нет.
– Так вот, в 1965-м, когда праздновали двадцатилетие Победы, меня как участника Великой Отечественной пригласили в Центральный дом литераторов на торжественное собрание. Были там и иностранные гости. Один из них попросил переводчика помочь отыскать… правнука Пушкина. Тот и указал ему прямо на меня. Так я встретился с сыном Карла Мюллера, того самого пленного немца, любителя Пушкина. Выходит, что Пушкин спас ему жизнь! К слову, и мне тоже.
– Придётся рассказать, Григорий Григорьевич…
– Случилось это позже. Меня при форсировании Днепра в сентябре 1943-го довольно-таки сильно контузило. Отлежался в госпитале, и снова в строй. Разговорчивый командир попался: всё допытывался, не родственник ли я Пушкину? Сначала я отмалчивался, потом пришлось признаться…
Он даже за голову схватился, закричал: «Эх, убьют же тебя там!»
Давай, говорит, я тебя учиться на офицерские курсы отправлю.
Я отказывался, обещал, что после войны буду учиться. Но майор настоял, – так я попал в Харьковское военное училище. Уже позже узнал, что готовилась Корсунь-Шевченковская операция, и, скорей всего, стал бы я одним из двадцати тысяч павших там наших солдат…
Вот так фамилия спасла. А вернее – прадед.
– Невероятная история! Впрочем, чего в жизни не бывает!
– Это верно. Жил обычно, как и все, а оказался в родстве с коронованными особами! В том числе и с английской королевой!
Перед её визитом в Россию я получил телеграмму из Букингемского дворца, где Елизавета II и её супруг принц Филипп извещали меня о своём приезде.
Не знаю, правда, о чём бы я говорил с королевой, – жизненные пути у нас очень уж разные. Думаю, что о прадеде. Ведь Елизавета II знает и любит пушкинскую поэзию и, кроме того, состоит в дружеских и кровных связях с моими дальними родственницами – герцогинями Александрой Аберкорнской и Наталией Вестминстерской. Наталия, названная так в честь моей прабабушки Наталии Гончаровой, стала крёстной матерью принцу Уильяму, внуку королевы. А шафером на свадьбе Елизаветы II был тоже мой родственник, праправнук Пушкина, маркиз.
– Действительно, необычное родство. Григорий Григорьевич, а Вы сами – счастливый человек?
– И счастливый, и богатый. Только богатство моё особенное. Это не коттеджи, и не лимузины, и не солидный счёт в банке, а старинное родословное древо. И ему, берущему своё начало от первого славянского князя Рюрика, могут позавидовать сильные мира сего. Это твоему отцу, Андрею Андреевичу, низкий поклон и светлая память! Его Бог сподобил – полное пушкинское родословие составить. Более трёх с половиной тысяч имен! Доведись прадеду такое раскидистое фамильное древо увидеть, как бы он возрадовался!
– Григорий Григорьевич, а сколько потомков поэта ныне здравствует?
– На сегодняшний день более трёхсот по всему миру. Одни рождаются, уже седьмое поколение появилось, другие уходят. Жизнь идет. Мне странно сознавать, что я уже старше и Александра Сергеевича, и Наталии Николаевны. Сейчас я и сам стал прадедом и понимаю, какое это близкое родство.
Моя фамилия, весёлая, звучная! Скажешь – Пушкин, и люди улыбаются, тянутся к тебе. Это огромная радость, но и тяжкий жизненный крест. Теперь, когда перешагнул за восьмидесятилетнюю отметку, без ложной скромности могу сказать: я его достойно пронёс. Честь прадеда не посрамил.
– А сколько же Пушкиных – носителей родовой фамилии?
– По мужской линии двое. Я и Александр Александрович Пушкин, праправнук поэта, живущий в Брюсселе. Его родовая ветвь идет от Николая Александровича, внука Пушкина. Мой сын, Александр Григорьевич Пушкин, умер, а у «брюссельского» Александра Пушкина детей, к сожалению, нет… Впервые встретились совсем недавно, он приезжал ко мне в гости. Молодец, что не забыл русский язык…
Фронтовые друзья Григорий Григорьевич Пушкин и Андрей Андреевич Черкашин пушкинист-генеалог в Михайловском. 1988 г.
Мне посчастливилось стать свидетельницей встречи двух «последних Пушкиных» в мире, что прошла в декабре 1996-го в скромной московской квартире Григория Григорьевича. Слышать их семейные воспоминания, остроумный живой разговор…
Время быстротечно – новые поколения по неизбывным законам бытия сменяют прежние.
«Живи, душа моя, надеждами дальними и высокими, трудись для просвещённых внуков», – напутствовал некогда Антон Дельвиг друга Александра.
Нет в живых более внуков поэта. Последним из них покинул мир Николай Пушкин в 1964 году. Далеко от России, в Брюсселе, куда забросила его эмигрантская судьба.
Последний правнук поэта Григорий Пушкин, фронтовик, умер в октябре 1997-го, в преддверии славной лицейской годовщины.
У памятника поэту во время шествия «Бессмертного полка». Слева – портрет Григория Григорьевича Пушкина, правнука поэта. Фотография. Москва. 9 мая 2016 г.
Так уж совпало, что между горькими датами – годами смерти поэта и его правнука – пролегло сто шестьдесят лет.
В среду Григорию Григорьевичу сделали операцию в московском госпитале ветеранов войн (Александр Пушкин был смертельно ранен в среду на Чёрной речке), в пятницу его не стало.
В пятницу окончил земной путь и его великий прадед. Такая вот, почти мистическая, перекличка…
«Мой правнук просвещённый…» Быть может, и для него Пушкин так яростно отстаивал честь своего рода, своего имени – это бесценное достояние – от злобных нападок и наветов.
Герои одной картины
И вы их видели, врагов моей отчизны!
Всего немного не дожил Григорий Григорьевич до двухсотлетия великого прадеда, о коем так мечтал. Ранее в 1957-м, ровно за сорок лет до кончины правнука поэта, народному художнику России (и подполковнику в отставке!) Владимиру Переяславцу пришла счастливая мысль: написать картину «Потомки Пушкина – участники Великой Отечественной войны».
На фронтах Второй мировой сражались и зарубежные потомки русского гения. В рядах армий Великобритании и Франции воевали праправнуки поэта: капитан Джордж Майкл Александр Уэрнер, – он погиб в декабре 1942-го в Северной Африке, в Тунисе, и Георгий Михайлович Воронцов-Вельяминов – был тяжело ранен под французским Дюнкерком.
Потомки А.С. Пушкина – участники Великой Отечественной войны.
Художник В. Переяславец. 1957 г. Слева направо: О.В. Кологривов, Г.Г. Пушкин, С.Е. Клименко, С.Б. Пушкин, Б.Б. Пушкин, А.В. Кологривов
Не всех фронтовиков удалось собрать тогда художнику, и причины на то были весомые. Всего же на историческом полотне – шестеро героев. Мне довелось знать четверых, запечатлённых кистью портретиста: Григория Григорьевича Пушкина, Сергея Евгеньевича Клименко, братьев Сергея Борисовича и Бориса Борисовича Пушкиных.