Ларенто Марлес – Жизнь в эпоху разумных машин (Часть 1) (страница 8)

Личная трансформация в таком мире потребует от нас развития «мышления архитектора». Сейчас мы потребители. Мы выбираем из того, что есть на полке. В мире нанотеха полка пуста, но возможно всё. Нам придется самим придумывать, чего мы хотим. Это огромная ответственность. Многие люди впадут в ступор от этого избытка возможностей, как буриданов осел. «Я могу создать любой стол. Какой же мне нужен?» Развитие вкуса, развитие воображения станет главной задачей образования. Мы все станем немного волшебниками. Вспомните сказки: волшебник машет палочкой, и тыква превращается в карету. Нанотехнологии – это и есть эта палочка. Только вместо заклинаний – программный код, а вместо магии – физика и химия. Но ощущение чуда останется. Когда вы увидите, как из воздуха (из углерода и кислорода) прямо на ваших глазах материализуется алмаз, вы не сможете сдержать детский восторг. Мы вернем в мир магию, но сделаем её повседневной.

И вот здесь мы подходим к самому глубокому философскому слою. Если мы можем пересобрать материю по своему желанию, то что есть «реальность»? Если мы можем изменить своё тело, окружающую среду, еду, воздух – мы, по сути, становимся программистами своей вселенной. Мы переходим от пассивного проживания в мире к активному его творению. Это сближает нас с концепцией Бога-Творца. Но готовы ли мы к этой роли? Хватит ли нам мудрости не создать монстров? Хватит ли нам вкуса не превратить мир в китчевый балаган? Хватит ли нам сдержанности не уничтожить всё в погоне за новыми игрушками? Нанотехнологии – это тест на зрелость вида. Это экзамен, который нельзя пересдать. Если мы провалим его (серая слизь), второго шанса не будет. Но если мы сдадим, мы получим ключ от всех дверей. Мы сможем терраформировать Марс, просто засеяв его наноботами, которые переработают ядовитый грунт в плодородную почву и выделят кислород из оксидов. Мы сможем очистить океаны Земли от пластика, запустив рой «уборщиков». Мы сможем исправить климат, регулируя содержание CO2 в атмосфере с точностью до молекулы. Мы сможем превратить Землю в Райский Сад.

Этот мост между битом и атомом – это дорога в один конец. Вступив на неё, мы уже не сможем вернуться к жизни, где материя была хозяином, а мы – просителями. Мы становимся хозяевами. И это чувство власти пьянит. В своей практике я часто вижу людей, которые боятся технологий, потому что чувствуют себя маленькими на их фоне. Нанотехнологии, наоборот, делают человека большим. Вы становитесь гигантом, который лепит мир как пластилин. Это может вылечить нашу коллективную травму беспомощности. Мы так долго чувствовали себя жертвами обстоятельств, природы, генетики, вирусов. Теперь мы берем руль в свои руки. Но помните: у руля нет автопилота. Куда мы повернем – туда и полетит вся планета.

Представьте, что вы держите в руках яблоко. В наномире это яблоко – не фрукт, а структура данных. Его вкус, хруст, сочность – это просто параметры, которые можно подкрутить. Хотите яблоко со вкусом стейка? Пожалуйста. Хотите яблоко, которое лечит головную боль? Легко. Хотите яблоко, которое светится в темноте? Запросто. Мир перестает быть «данностью» и становится «опцией». Это размывает границы правды. «Настоящее» яблоко станет элитарным фетишем для снобов, которые будут уверять, что чувствуют «душу» в яблоке, выросшем на грязной ветке с червяком, в отличие от идеального, чистого, совершенного яблока из сборщика. Возникнет новое движение «натуралов» – людей, отказывающихся от нано-модификаций, предпочитающих болеть, стареть и есть несовершенную еду, считая это единственным способом сохранить человечность. И этот конфликт между «чистыми» (технологическими) и «грязными» (натуральными) станет главным культурным разломом конца XXI века. На чьей стороне окажетесь вы? Выберете ли вы страдание ради аутентичности или совершенство ради счастья? Это вопрос не технологий, это вопрос ценностей.

В следующей главе мы поговорим о том, что произойдет с обществом, когда труд исчезнет как необходимость. Когда наноассемблеры дадут нам всё, что нужно, бесплатно. Чем мы будем заниматься? Как мы не сойдем с ума от скуки? И почему «кризис полезности» станет главной психологической эпидемией новой эры. Но пока оставайтесь с этим образом: мир как конструктор Лего, и вы – тот, кто держит инструкцию. Бит управляет атомом. Мысль управляет материей. Мост построен. Добро пожаловать на другую сторону.

Глава 4: Кризис полезности: экономика без труда

Представьте себе понедельник. Но не тот привычный, серый, дождливый понедельник, который начинается с пронзительного звонка будильника, вырывающего вас из теплой неги сна, не тот день, когда вы с трудом разлепляете глаза, заливаете в себя кофе и, ссутулившись, плететесь в офис или на завод, проклиная пробки и начальство. Представьте понедельник, в котором будильник не звонит. Вообще. Никогда. Вы просыпаетесь тогда, когда ваш организм полностью восстановился, когда солнечный луч, пробившийся сквозь умные шторы, ласково касается вашего лица. Вы встаете, потягиваетесь, чувствуя каждую мышцу своего отдохнувшего тела, и выходите на кухню. Там уже стоит завтрак, приготовленный вашим домашним роботом-помощником. За окном шумит город, но в этом шуме нет истерики часа пик. Никто никуда не бежит. Никто не опаздывает. Потому что бежать некуда. Работы нет. Точнее, работа есть, и ее делается больше, чем когда-либо в истории человечества, но ее делают не люди. Ее делают алгоритмы, роботы, нейросети и наноассемблеры. Заводы работают 24/7 без перекуров и профсоюзов, логистические дроны развозят товары с точностью до секунды, а искусственный интеллект управляет экономикой, балансируя спрос и предложение так идеально, что инфляция и дефицит стали архаичными понятиями из учебников истории.

В этом мире, который наступит гораздо быстрее, чем вы думаете, вы обеспечены всем. На ваш счет ежемесячно поступает сумма, достаточная для комфортной жизни, путешествий и развлечений – Безусловный Базовый Доход. Вам не нужно бороться за кусок хлеба. Вам не нужно унижаться перед боссом ради премии. Вы свободны. Абсолютно, пугающе, невыносимо свободны. И вот тут, на этом солнечном утреннем пороге новой эры, вас накрывает не радость, а ледяной ужас. Ужас, который психологи называют «экзистенциальным вакуумом». Вы подходите к зеркалу, смотрите в свои глаза и задаете вопрос, который раньше заглушался шумом рабочей рутины: «А зачем я здесь? Если мне не нужно ничего делать, чтобы жить, то какова цена моей жизни? Кто я такой, если я не инженер, не врач, не учитель, не водитель?» Всю историю человечества мы отвечали на вопрос «Кто ты?» названием своей профессии. «Я кузнец», «Я воин», «Я менеджер по продажам». Мы определяли свою сущность через свою функцию, через свою полезность для племени, общества, корпорации. Мы были винтиками, и гордились тем, что мы – важные, несущие нагрузку винтики. Но что чувствует винтик, когда механизм начинает работать без него, причем работать лучше, тише и быстрее? Он чувствует себя мусором.

Этот кризис полезности станет самым тяжелым испытанием для человеческой психики в XXI веке. Он будет страшнее эпидемий и войн, потому что он бьет не по телу, а по самому фундаменту самооценки. Мы генетически запрограммированы на труд. Миллионы лет наши предки выживали только потому, что они постоянно что-то делали: бежали за мамонтом, собирали коренья, строили хижины, шили шкуры. Эволюция награждала нас выбросом дофамина за выполненную задачу. Поймал добычу – получи гормональную конфетку, почувствуй удовлетворение. Построил дом – чувствуй гордость. Мы – наркоманы деятельности. Мы привыкли, что жизнь – это преодоление, это борьба, это решение проблем. И когда у нас отбирают необходимость бороться, когда роботы кладут мамонта нам на тарелку уже в жареном виде, наш древний мозг впадает в панику. Он кричит: «Мы ничего не делаем! Мы умрем! Мы бесполезны!». Это состояние я называю «фантомной болью труда». Как человек с ампутированной рукой чувствует боль в несуществующих пальцах, так и человечество, лишенное необходимости трудиться, будет чувствовать зуд в своих невостребованных навыках.

Давайте рассмотрим это на примере. Представьте Игоря, блестящего хирурга с двадцатилетним стажем. Он спас тысячи жизней. Он провел тысячи часов в операционной, стоя на ногах, забывая поесть, держа в руках скальпель и чужую судьбу. Его уважают, им восхищаются, он чувствует себя полубогом. И вот наступает день, когда медицинский робот нового поколения проводит ту же операцию, что и Игорь, но в десять раз быстрее, с нулевой кровопотерей, через микроскопический разрез и с вероятностью успеха 99,99%. У Игоря дрожат руки от усталости, у робота – нет. Игорь может ошибиться, если поссорился с женой, робот – нет. Глаз Игоря видит поверхность, сенсоры робота видят сквозь ткани, различая каждый капилляр. Совет директоров клиники принимает логичное решение: заменить людей-хирургов на роботов. Это этично, потому что это спасет больше пациентов. Но что делать Игорю? Ему говорят: «Отдыхай, ты заслужил пенсию, получай свой высокий доход и наслаждайся жизнью». Но Игорь не может наслаждаться. Он приходит домой, садится в кресло и смотрит в стену. Его руки, привыкшие спасать, лежат на коленях мертвым грузом. Он чувствует себя предателем своего призвания. Он чувствует, что его жизнь потеряла стержень. Через полгода он спивается или впадает в глубокую депрессию. И таких Игорей будут миллиарды: водители, бухгалтеры, юристы, программисты, копирайтеры, дизайнеры. ИИ придет не только за «синими воротничками», он придет за всеми. Творчество, анализ, стратегия – все это алгоритмизируемо.