Ларенто Марлес – Заклинание истинной любви (Часть 1) (страница 5)

– Кто здесь? – спросила я, и мой голос утонул в величии этого места. – Здесь все, – ответил Вестник, не оборачиваясь. Он шел к краю платформы, где начинался первый мост. – Академия – это не просто камни и заклинания. Это живой организм. У нее есть память, у нее есть воля, и у нее есть глаза. Она смотрит на тебя. Она оценивает тебя. – Оценивает? Как на экзамене? – Хуже. Как хищник оценивает добычу. Или как мать оценивает дитя. Зависит от того, что у тебя внутри. Академия реагирует на твою ауру. Если ты пришла со злом – она раздавит тебя. Если ты слаба – она сломает тебя. Если ты достойна – она даст тебе силу, о которой ты не смела мечтать.

Мы ступили на мост. Под ногами была бездна, и каждый шаг отдавался звоном, словно я шла по натянутой струне. Ветер здесь был живым. Он не просто дул, он касался лица, перебирал волосы, шептал что-то на непонятном языке прямо в уши. Казалось, воздух насыщен информацией. Я чувствовала чужие мысли, обрывки эмоций, пролетающие мимо, как птицы. Чья-то радость, чей-то страх, чья-то сосредоточенность. – Здесь много студентов? – спросила я, стараясь не смотреть вниз. – Достаточно. Но каждый проходит свой путь в одиночестве. Ты увидишь их, когда будешь готова. А пока… пока ты должна привыкнуть к тому, что ты никогда больше не будешь одна. – В каком смысле? – Магия – это связь, – объяснил он. – В мире людей вы отделены друг от друга телами, стенами, экранами телефонов. Вы живете в капсулах одиночества. Здесь границ нет. Твои эмоции – это волны в общем океане. Ты учишься чувствовать всех и закрываться от всех. Иначе ты сойдешь с ума от шума чужих душ.

Взгляд на спине становился все тяжелее. Мне казалось, что сами башни поворачиваются в мою сторону, что окна-глазницы следят за каждым моим движением. Это было жутко. Это напоминало паранойю, возведенную в абсолют. Я чувствовала себя микробом под микроскопом, песчинкой, которую рассматривает великан. «Я не должна бояться, – твердила я себе. – Страх – это пища для них. Если я покажу страх, они сожрут меня». Я выпрямила спину. Я вспомнила ту ярость, с которой я взорвала колесо. Я – ведьма в седьмом поколении. Во мне течет кровь тех, кто не кланялся королям и не горел на кострах. Я имею право быть здесь.

Как только эта мысль оформилась в моей голове, давление немного ослабло. Башни, казалось, одобрительно кивнули. Я прошла первый тест. Тест на самоуважение. Мы подошли к огромным воротам, выкованным, казалось, из чистого лунного света и теней. На створках были изображены сцены битв, ритуалов и звездных карт. Ворота были закрыты, и у них не было ни ручек, ни замков. – Врата Междумирья пройдены, – сказал Вестник, останавливаясь. – Теперь ты стоишь перед Вратами Знаний. Я не могу открыть их для тебя. Никто не может. – И что мне делать? Постучать? – Постучи, – он улыбнулся уголками губ. – Но не кулаком.

Я подошла к створкам. От них веяло холодом глубокого космоса. Я приложила ладонь к металлу. Он был ледяным, но через секунду под моей рукой начало распространяться тепло. Та самая печать на моем запястье, которая привела меня сюда, снова вспыхнула. Фиолетовый свет залил мою руку, перетекая на металл ворот. Узоры на створках ожили. Змеи поползли, звезды засияли, воины подняли мечи. Я почувствовала, как ворота «сканируют» меня. Они считывали не отпечатки пальцев, а отпечаток души. Они проверяли мой генетический код, мою магическую подпись. Это был момент истины. Если Вестник ошибся, если я просто сумасшедшая с галлюцинациями, сейчас ничего не произойдет. Я останусь стоять перед закрытой дверью дурдома. Но ворота дрогнули. Раздался звук, похожий на глубокий вздох органа, и тяжелые створки начали медленно, беззвучно расходиться в стороны.

Открывшийся вид перехватил дыхание. Это был огромный внутренний двор, залитый светом, исходящим не от солнца, а от самих стен и растений. Здесь росли деревья с синими листьями и серебряными стволами. Фонтаны били не водой, а жидким светом. По аллеям ходили люди. Студенты. Они были в мантиях разных цветов, некоторые несли книги, другие просто разговаривали, смеялись, спорили. Это выглядело почти нормально, почти как университетский кампус, если не считать того, что кто-то левитировал над скамейкой, читая конспект, а группа парней играла в мяч, управляя им взглядами.

Но не это привлекло мое внимание. Прямо напротив ворот, на возвышении, стояла статуя. Огромная, величественная фигура женщины в капюшоне, держащей в руках сферу. И когда я сделала шаг внутрь, мне показалось, что каменная голова статуи слегка повернулась в мою сторону. Чувство взгляда вернулось с новой силой. Но теперь я знала: это не враждебность. Это любопытство. Это вызов. Я сделала глубокий вдох, втягивая в себя воздух, напоенный магией, и переступила порог.

– Прощай, прошлая жизнь, – прошептала я, чувствуя, как за спиной закрываются створки, отсекая путь к отступлению. – Здравствуй, ад, – прошептал кто-то рядом. Я резко обернулась, но рядом никого не было. Вестник исчез. Я стояла одна посреди великолепного, пугающего, чужого мира, и сотни глаз – человеческих и не только – устремились на меня. Внутри меня что-то щелкнуло. Страх превратился в холодную решимость. Я пришла сюда не для того, чтобы быть жертвой. Я пришла, чтобы стать хозяйкой своей силы. Я подняла подбородок, встретилась взглядом с ближайшей группой студентов, которые смотрели на меня с нескрываемым интересом, и шагнула вперед, навстречу своей судьбе. Академия Семи Лун приняла меня. Теперь оставалось самое сложное – заставить ее уважать меня.

В этот момент одна из лун на небе – та, что была кроваво-красной – вспыхнула ярче, словно подмигивая. Я почувствовала, как печать на руке отозвалась острой болью, но теперь это была сладкая боль. Боль, говорящая о том, что я жива. По-настоящему жива впервые за двадцать один год. Игра началась.

(Конец 2 главы)

Глава 3: Распределение стихий

Человеческая психика устроена таким образом, что мы постоянно ищем определенность. Нам жизненно необходимо знать, к какой стае мы принадлежим, какой ярлык наклеить на свой лоб, чтобы успокоить тревожный ум. Мы проходим бесконечные тесты на тип личности, изучаем гороскопы, определяем свой социотип, лишь бы услышать заветное: «Ты – такой-то. Твое место – здесь». Неопределенность пугает нас больше смерти, потому что в смерти есть финал, а в неопределенности – бесконечное падение в бездну вариантов. Именно с этим чувством, липким и холодным, как утренняя роса на могильной плите, я стояла перед огромными дубовыми дверями Зала Истины, ожидая момента, который должен был определить всю мою дальнейшую судьбу.

Это был не просто экзамен или собеседование. Это был ритуал Распределения стихий – краеугольный камень всей магической иерархии. В обычном мире нас делят на гуманитариев и технарей, на интровертов и экстравертов. Здесь, в Академии Семи Лун, ставки были куда выше. Стихия – это не просто набор навыков, это прошивка твоей души, это язык, на котором твое подсознание разговаривает со Вселенной. Огонь, Вода, Земля, Воздух – четыре столпа, на которых держится мироздание. Казалось бы, все просто. Но я чувствовала, как внутри меня, под ребрами, ворочается что-то, что не вписывается ни в одну из этих категорий. Что-то дикое, бесформенное, не имеющее названия.

Зал Истины встретил нас оглушительной тишиной и запахом горячего воска и озона. Это было колоссальное пространство, свод которого терялся в темноте, и казалось, что вместо потолка над нами открытый космос, усыпанный незнакомыми созвездиями. В центре зала, на возвышении из черного обсидиана, парил Кристалл Души. Он был размером с человеческую голову, многогранный, но совершенно прозрачный, словно кусок застывшего эфира. Он медленно вращался вокруг своей оси, издавая низкий гул, который резонировал с костями черепа. Этот звук проникал в самую суть, поднимая со дна души ил забытых страхов и подавленных желаний.

Мы, первокурсники, стояли полукругом, боясь пошевелиться. Я смотрела на лица окружающих – вчерашних школьников, бунтарей, изгоев, гениев – и видела в их глазах одно и то же: страх разоблачения. Мы все носим маски. Мы все притворяемся теми, кем не являемся, чтобы выжить в социуме. Но Кристалл Души нельзя обмануть. Ему плевать на твою социальную роль, на твои амбиции или то, кем тебя хотели видеть родители. Он считывает вибрацию твоего ядра. Он показывает то, что ты прячешь даже от самого себя во время бессонных ночей.

– Подходите по одному, когда услышите свое имя, – голос ректора, высокой женщины с седыми волосами, собранными в строгий пучок, звучал как удар гонга. – Не пытайтесь контролировать процесс. Стихия не выбирается умом. Стихия – это ваша кровь, ваша боль, ваша страсть. Примите то, что даст вам Кристалл, ибо сопротивление собственной природе ведет к саморазрушению.

Первым пошел высокий парень с нервным тиком левого глаза. Я видела, как дрожат его руки. Он подошел к постаменту, и Кристалл мгновенно вспыхнул яростным, ослепительным алым светом. Огонь. Зал выдохнул. Это было ожидаемо, понятно, безопасно. Огонь – это лидеры, воины, те, кто сжигает мосты, чтобы осветить путь. Парень облегченно улыбнулся, и я почувствовала, как волна жара прокатилась по залу. Его приняли. Он нашел свою стаю.