Лара Вагнер – Условия развода (страница 28)

— Это случилось прошлой ночью, — добавляет хозяйка. — Хоть бы уж больше не произошло ничего страшного! Если теперь все принцы перегрызутся между собой — прощай, спокойная жизнь. Аристократы грызутся за власть, а страдают простые люди. Так всегда было, во все времена.

— Но… почему вы думаете, что именно так и получится сейчас?

— Да разве может быть иначе? Ведь королевская семья — настоящий клубок ядовитых змей! Покойный король наплодил стольких отпрысков… Теперь они все вылезут из своих замков. Вы-то не знаете, но мне многое известно…

Она понижает голос, на ее лице буквально написано: «Как хорошо быть в курсе важных событий! До чего же мне повезло!» Разумеется, она даже не подозревает, с кем ведёт беседу. Если уж и видела мои портреты, то не узнает, раз не узнала с первого взгляда. Тем более, портреты, как правило, не очень похожи. Сейчас на мне скромное шерстяное платье, никаких украшений, простая прическа. Мы с Гарбером приехали в более чем скромном неприметном экипаже. Вероятно, хозяйка постоялого двора принимает меня за провинциалку, какую-нибудь небогатую помещицу, возвращающуюся из столицы, куда ездила по делам со своим управляющим. По крайней мере, я бы примерно так решила на ее месте. А Гарбер ни разу не произнес мое имя, что очень даже предусмотрительно с его стороны.

— В столице шепчутся, что двое старших принцев ненавидят друг друга как кошка с собакой. Только и ждут повода, чтобы сцепиться! — увлеченно продолжает хозяйка. — Непременно так и получится, вот помяните мое слово. Все королевство запылает, как в давние времена. Уж я-то в придворных интригах разбираюсь!

Какая самоуверенность. Даже я спустя двадцать пять лет в придворных интригах не разбираюсь совершенно. Однако со стороны ведь виднее…

Правда, я ещё никогда не встречала такой же преданной братской дружбы, как между Первым и Вторым принцем. Что насчёт остальных? Восьмой принц всегда был любимчиком двух старших братьев, несмотря на то, что родился от другой матери. Вряд ли он выступит против законного наследника. Зачем ему это нужно? Четвертый принц — довольно противный субъект, однако труслив и не способен к решительным действиям. Пятый принц — беззаботный гуляка, весь в отца, никогда не проявлял интереса к политике. А вот Шестой и Седьмой принцы — настоящие темные лошадки, от них можно ожидать чего угодно. Более младшая поросль монархического древа для меня темный лес. Я даже не в состоянии разобраться, кто за кем идёт. Непонятно, какие планы могут таиться в их головах…

— Уверяю вас, госпожа, ничего хорошего ждать не стоит, — говорит хозяйка и придвигает ко мне наполовину опустевшее блюдо с плюшками:

— Угощайтесь же, я сама их пекла… По-моему, вкусно получилось… Да уж, сейчас не знаешь к чему готовиться. Налоги наверняка повысят, можно не сомневаться. А если ещё начнется война за трон между принцами… Ладно хоть Третий принц вряд ли вмешается. Он ведь ни рыба, ни мясо…

— В самом деле?

— Да, госпожа. Какое-то недоразумение, а не сын короля. Я видела его однажды издалека, когда гостила у племянника. Без слез не взглянешь. Зато нос задирает, будто краше его мужчины нет.

Я едва сдерживаю улыбку. Хотя бы насчёт моего бывшего муженька у нее имеются самые точные сведения.

— А что насчёт жены? Третий принц ведь женат?

Хозяйка пожимает полными плечами:

— Вот насчёт нее ничего толком не могу сказать. Говорят, странная какая-то дамочка.

Что ж, и на том спасибо. Хотя бы не циничная развратница, как считает королевский суд.

Гарбер поднимается из-за стола.

— Все это не нашего ума дела. Проводите госпожу в ее комнату.

Он произносит эти слова таким тоном, что у хозяйки сразу пропадает желание сплетничать дальше.

— Что ж, раз вы больше ничего не хотите… Время и вправду позднее. Только прошу вас, никому не передавайте то, что я сейчас рассказала. Мне ведь сообщили под большим секретом…

— Не беспокойтесь, мы будем молчать.

У самой двери отведенной мне комнаты на втором этаже шепотом спрашиваю хозяйку:

— А вы знаете, когда это произошло? Ну, то трагическое событие.

Она тоже шепотом отвечает:

— Из письма я поняла, что прошлой ночью.

— Ах, да, вы же сказали в самом начале… Я забыла…

— Ничего страшного. Когда случаются всякие трагедии, все из головы вылетает. У меня тоже всегда так…

— Спасибо, — обрывает ее Гарбер, который идёт рядом. — Дальше мы сами разберемся.

Он забирает у хозяйки масляную лампу и распахивает дверь. Мы вместе с ним заходим в маленькую комнату, где едва умещаются кровать, пузатый шкаф и круглый столик. Гарбер ставит лампу на стол, подходит к окну, окидывает взглядом темный двор.

— Отдыхайте, госпожа. — Хотя хозяйка уже удалилась, он по-прежнему не произносит моего имени. Вообще это правильно, вдруг кумушка подслушивает под дверью. — Завтра придется рано встать, чтобы успеть доехать до сумерек.

— Хорошо. А вы не будете… как бы сказать… присматривать за мной? Вдруг я…

Он серьезно отвечает:

— Нет. Я знаю, что вам некуда бежать.

— Увы, так и есть.

— Закройте дверь на засов. Здесь вполне безопасно, но на всякий случай.

— Обязательно закрою. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Он направляется к двери. Комната настолько тесная, что когда Гарбер проходит мимо, я ощущаю тепло его тела. Это слишком глупо и легкомысленно, но мне почему-то хочется оказаться ещё ближе к нему, прислониться к этому сильному мужчине и наконец-то почувствовать себя защищённой.

Глава 38

Серое ранее утро, на улице зябко и туманно, но задерживаться на постоялом дворе нельзя, пора трогаться в путь. Хозяйка протягивает мне бумажный сверток:

— Это вам, чтобы в дороге не скучать.

От хрустящего свертка пахнет свежей выпечкой.

— Большое спасибо.

— Счастливого пути!

Она наклоняется к моему уху и шепчет:

— Госпожа, у вас такой преданный управляющий. Оказывается, он всю ночь не спускал глаз с вашей двери. Выбрал для себя комнату напротив вашей и сидел возле порога на стуле. Будто охранял вас. Хотя в моем доме женщины могут не беспокоиться о безопасности, но все равно, это так мило.

Мне слуга рассказал, он заметил.

— В самом деле?

— Наверное, у вас ревнивый муж, да? И вы с управляющим можете остаться наедине только во время поездок?

Хозяйка уже успела сочинить целый роман, фантазии ей не занимать. А господин Гарбер всего лишь проявил бдительность, чтобы осужденная преступница не улизнула ночью.

— Ночью во дворе слегка пошумели возчики. Они не первый раз тут останавливаются. Грубоватые типы, что с них взять. Ваш управляющий успел выглянуть наружу. Уж не знаю, как ему это удалось, но они сразу притихли.

— В самом деле? Я ничего не слышала.

— Вы сладко спали, дорогая. Раз было кому охранять ваш сон.

Кучер забирается на козлы и натягивает вожжи. Теперь уже точно время ехать.

Возможно, это был последний частный дом в моей жизни, дальше предстоит провести долгие годы в казенном учреждении, в вечной ссылке. Неужели это происходит именно со мной? Нет, не может быть!

Дверца экипажа захлопывается, лошади резво трогаются с места. Хозяйка постоялого двора машет вслед платком на прощание. Такая душевная кумушка. А кто встретит меня нынче вечером?

В моём распоряжении целая россыпь песочного печенья с цукатами. Восхитительного на вкус. Я сдвигаю сверток на своих коленях так, чтобы сидящему напротив Гарберу было удобно дотянуться.

— Угощайтесь. Для меня одной этого слишком много.

Дальше едем в молчании под стук колес экипажа, время от времени доставая печенье. Выражение лица у моего спутника довольно угрюмое, но все равно почему-то кажется, что он не спал ночью по какой-то особой причине. А не только чтобы обеспечить безупречную доставку ссыльной. Хотя… у меня наверняка слишком разыгралось воображение. Прямо как у разговорчивой хозяйки постоялого двора.

Кожаную занавесь окна со своей стороны я давно отодвинула, Гарбер ни слова против не сказал. Да и какой смысл продолжать скрываться — места вокруг глухие, никто меня не увидит и не узнает. Совершенно безрадостный, однообразный пейзаж, унылые равнины. Кто бы мог подумать, что не так уж далеко от столицы находятся столь печальные края. Совсем недавно я ехала по ухоженной дороге, любовалась цветущими лугами и живописными рощицами… В окрестностях Гнезда черного журавля и в столице сейчас царит поздняя весна, воздух наполнен цветочными ароматами, а тут — природа словно пожалела ярких красок, остались одни блеклые…

Небо подернулось темно-серой вечерней дымкой, солнце садится. Впереди маячат очертания крепостной стены и зубчатый силуэт здания за стеной. Кажется, приехали.

Экипаж останавливается.

Гарбер открывает дверцу по своей стороны и спрыгивает на землю. Подходит к воротам, ударяет по ним молотком, который висит на цепочке. Потом ещё раз и ещё, уже гораздо громче.

В вечерней тишине эти удары звучат оглушительно. Однако отзываются на них не сразу.

Пролетает несколько минут, прежде чем изнутри открывается решетчатое окошечко и раздается недовольный старческий голос.