Лара Вагнер – Условия развода (страница 17)

Глава 21

Смотрю на причудливые переплетения завитков лепнины на потолке… В спальне гостиничного номера еще царит полумрак. Утро давно наступило, однако небо нынче затянуто тяжёлыми сизыми тучами, которые появились сразу после того, как потускнели яркие краски рассвета. У меня впереди ещё целый месяц… Новый отсчёт, уже не неделя, а гораздо больше. Накануне вечером назначенный королем срок казался почти гигантским. Сейчас вчерашние впечатления улеглись, и картина уже не воспринимается столь радужной.

Легко справиться с задачей не получится, как ни хитри. Это было бы слишком дорогим подарком. А уж с моим-то везением попросту становится страшновато. Казалось бы, нужно радоваться: король вспомнил, что он здесь главный и проявил свою власть, причем в мою пользу. Редкий случай… И все же, как доказать измену мужа? Теперь он точно будет настороже. Наверняка на время отложит встречи со своей пассией. А свидетельства прислуги принимаются во внимание лишь в самых исключительных случаях. И доказать, что случай исключительный — почти невозможно. Считается, что подчинённых людей слишком легко подкупить или запугать, поэтому их показания ненадёжны. Довольно глупые законы. Как будто господ нельзя запугать или подкупить… Да запросто!

Надо бы встать, позавтракать и отправляться домой. Но сил буквально нет. Как будто не я совсем недавно разъезжала по большим дорогам и не я вчера танцевала в Хвойном замке.

Хочется только одного — тихонько лежать в укромном уголке, не двигаясь и ничего не предпринимая. Лишь бы никто меня не трогал, и не нужно было бы суетиться и что-то решать. Может, и в самом деле прекратить суетиться и сдаться? Развод по соглашению сторон… Хоть что-то я ведь получу. Неужели у Каросфера хватит совести полностью обобрать жену, с которой пожил двадцать пять лет? Пусть эти годы были не самыми счастливыми, но нельзя же их просто вычеркнуть. Он ведь растратил большую часть моего приданого, поимел деньги с продажи доли в трактире, с фермы… Хотя с фермы наверняка львиная часть утекала в карман управляющего. А у Каросфера в принципе любые деньги просто утекают из рук. Это же воплощённая бестолочь! За какие грехи мне достался именно этот муж? Впрочем, давным давно поздно спрашивать. Надо было суетиться и разводиться раньше, гораздо раньше. Я чувствую себя такой безнадежно старой и усталой, что нет ни малейшего смысла бороться с надвигающимся тучами. Будь что будет…

Раздается тихий стук. Это Норри осторожно стучится, прежде чем войти в спальню.

— Доброе утро, госпожа Арнэлия. Уже одиннадцать часов. Не стала будить вас раньше. Я принесла чай…

Она подходит к кровати, ставит на изящный столик гостиничный поднос с чашкой чая и печеньем. Но не это приковывает мой взгляд. Кроме чашки и блюдца на подносе стоит хрустальная вазочка с изящным букетом. Пять веточек азалий с белыми лепестками… Букет перевязан тонкой шелковой лентой жемчужного цвета.

— С утра принес посыльный, — поясняет Норри.

— Интересно, от кого?

Она пожимает плечами.

— Не знаю, госпожа Арнэлия. Мне передал портье. Ни письма, ни визитной карточки не было.

— Странно.

— Да. Но букет очень красивый. И дорогой. В это время на азалии не сезон. Похоже, у вас завелся тайный поклонник.

— Хоть что-то приятное. Норри, собираемся. Дома полно дел.

— Как скажете, госпожа Арнэлия. Вы уже не сердитесь на меня за вчерашнее?

— Конечно нет. Давно пора забыть. Тем более, платью изменения только пошли на пользу.

— Правда?

— Правда. Наши усилия даром не пропали.

Норри довольно улыбается.

— Хорошо вчера развлеклись?

— Замечательно. То есть сам по себе бал оказался весёлым. Зато мой муженек публично объявил, что хочет развестись. Вот так прямо и объявил, при отце и всех остальных.

— Не может быть!

— В наше время может быть что угодно, Норри. Останетесь со мной, если меня вышвырнут из замка?

— Куда же я без вас, госпожа Арнэлия.

Два букета стоят на каминной полке — нарциссы от Норриса ещё не утратили свежести, азалии от неизвестного — будто только что сорваны. Вдыхаю смешанный аромат белоснежных цветов. Кто же прислал второй букет? Может, Второй принц? Хотя он вряд ли стал бы скрываться, это не в его привычках. По крайней мере, раньше не скрывался.

Наконец-то уже никуда не требуется ехать, пора заняться повседневными делами.

Огород — не самая парадная часть любого поместья. Гостям обычно такие места не показывают. Но мне нравится следить за тем, чтобы и на огороде все было красиво. Поэтому нынче мы высаживаем рассаду салата с красными и бордовым листьями. Он будет обрамлять грядки с зелёным и золотистисто-жёлтым салатом. А ещё пора заняться рассадой множества цветов, которым найдется место не только на клумбах, но и вдоль огородных дорожек. Надо проредить некоторые всходы, избавиться от сорняков, которые уже успели выскочить на плодородной земле… В саду тоже полно работы, например, нужно срочно подрезать ветки кустарников, которые до сих пор не успели обработать…

Хорошо, что сейчас темнеет поздно и можно многое успеть, хотя я вернулась в замок лишь в послеобеденное время. Тем более, сейчас помощников у меня хватает. А вот раньше… когда ещё только поселилась в замке… До чего же трудно было начинать и справляться с огромным, много лет запущенным хозяйством! Перед свадьбой у меня были совершенно сказочные представления о жизни в замке: роскошные интерьеры, старинные гобелены, изысканные витражи, портреты предков в картинной галерее… Фонтаны, мраморные гроты, плетистые розы… На самом деле все оказалось совсем иначе. Повсюду пыль, паутина, гигантские щели, протекающая крыша, потрескавшаяся краска на холстах и облезшая позолота на рамах… Во дворе — сорняки выше человечного роста. Полное запустение и разруха.

Каросфер наведывался сюда редко, предпочитая обитать в столице — во дворце или, когда ссорился с братьями — в номере «Бриллиантовой короны». А в «Гнездо Чёрного журавля» заглядывал от случая к случаю и вовсе не собирался вникать в многочисленные проблемы. Передо мной стояла амбициозная задача — превратить почти полностью заброшенный замок в подходящее для нормальной жизни место и вернуть ему прежнюю красоту. Первое время руки порой опускались. Вконец обленившиеся слуги меня всерьёз не воспринимали. Помнится, первые грядки на огороде копала сама. Но потом постепенно все наладилось. У некоторых слуг проснулась совесть, других пришлось заменить.

Мне крупно повезло, что в доме тётушки родные меня игнорировали. Той девочке, которой я тогда была, хотелось хоть какого-то общения и одобрения. Поэтому я много времени проводила не в чопорных парадных комнатах, а на кухне, где всегда было весело и шумно. Меня подкармливали пирожками и сладостями, а повариха разрешала самой готовить печенье и помешивать суп в кастрюле. Я слушала сказки, байки и сплетни, болтала с горничными и портнихой, училась вышивать и штопать… Вертелась возле садовника, когда тот высаживал рассаду и прокладывал дорожки в маленьком саду при особняке. Кто бы знал, насколько все это пригодится в замужестве с Третьим принцем! И теперь просто подарить весь свой многолетний труд какой-то там новоявленной невесте Каросфера⁈ Да ни за что!

Новый день начинается буднично. Сегодня надо бы подняться на верхний этаж замка и решить, как обустроить ту самую комнату, которая по легенде считается приютом Черного журавля. Но тут Норри докладывает:

— Госпожа Арнэлия, приехал какой-то молодой человек по имени Норрис. На белой лошади. Он говорит, что вы его сами пригласили.

Глава 22

Когда я позавчера приглашала в замок Норриса, то не очень-то рассчитывала, что он решится принять приглашение. Хотя почему бы и нет? У него ведь не было оснований полагать, что я позвала его просто из вежливости.

— Хорошо, Норри. Пусть его проведут в Зелёную гостиную. Я сейчас туда приду.

Прежде чем отправиться в гостиную, я захожу в ближайшую комнату, где на стене висит зеркало.

Отражение в серебряной раме не то чтобы радует, но и не портит настроение. Серое платье с белоснежным воротником сидит на мне неплохо, лицо выглядит отдохнувшим, прическа… вот прическа слегка покачала. Я как могу исправляю ситуацию и улыбаюсь собственному отражению.

Норрис, который уже поджидает в гостиной на втором этаже, встает с кресла.

— Доброе утро, госпожа Арнэлия.

— Рада, что вы приняли мое приглашение. Наверное, выехали из города очень рано?

— Да. Я подумал, что объезжать вашу лошадь лучше с утра пораньше.

Ну да, повод для визита серьезный. Правда, я вчера не успела заранее позаботиться о подготовке и никого не предупредила, но это легко исправить.

— Думаю, конюх уже в конюшне. Пойдем туда прямо сейчас?

— Как вам будет угодно.

— Конечно, госпожа Арнэлия, раз вы так считаете, — уклончиво говорит конюх. — Я ее выведу наружу. Хотя сегодня она особенно злющая. — Он понижает голос и искоса смотрит на Норриса, который стоит поодаль, на площадке перед конюшней. — Честно говоря, не думаю, что этот юнец с ней справится.

— Давайте всё-таки попробуем.

Он вздыхает.

— Сейчас позову напарника. А вы лучше отойдите подальше.

Через десять минут та самая вороная лошадь выходит из конюшни. Точнее, ее выволакивают двое дюжих конюхов, лица у которых побагровели от напряжения. Лошадь вся сплошь черная, даже с неким фиолетовым оттенком. Ни единого светлого пятнышка на лоснящейся гладкой шкуре. Лошадь не то чтобы сильно сопротивляется. Я как-то сразу догадываюсь, что она не прочь оказаться на свежем воздухе. Просто из упрямства и по привычке упирается всеми четырьмя копытами, чтобы конюхам их обязанности не казались слишком лёгкими.