Лара Тополева – Океан (страница 4)
Василий с Клавдией частенько ругались, но в этой ругани слышался только голос отца – он моментально начинал орать, срываясь на истерику, тогда как мать отвечала негромко, так что Саша с сестрой за стенкой не могли разобрать её слов. Отцовский взрывной характер контрастировал с маминой спокойной уверенностью и внутренней силой. её равновесие выигрывало в любом споре, из чего дети делали вывод, что это мама – глава семьи.
Любимое выражение Клавдии было «Хоть горшком назови, только в печку не сажай», что полностью соответствовало её духу. Иногда она сравнивала себя с рабочей ломовой лошадью, которой, кроме физической усталости, не страшны никакие испытания в жизни. Клава никогда не обращала внимания на пустяки и искренне удивлялась тому, что можно обижаться и расстраиваться из-за сплетен, грубости или хамства других людей. Она всегда точно формулировала свои цели, добивалась их, и мало кто мог устоять под её напором.
С их отцом Клавдия познакомилась на танцах. Она так громко и заразительно смеялась в кругу своих подружек, что невольно притягивала к себе взгляды окружающих. её задорность и непосредственность, а также аппетитные формы, еле сдерживаемые летним ситцевым платьем, до глубины души поразили молодого парня. Эта девушка вдруг чем-то напомнила ему его рано ушедшую из жизни мать, хотя черты матери были более утончёнными и спокойными, когда у Клавы всё было характерно выражено – и крупный рот, и голубые, слегка навыкате глаза, и нос картошкой. Однако была в ней какая-то внутренняя сила, стержень, который Василий сразу же почувствовал и осознал, как не хватает этого стержня в его суматошной жизни. Он вдруг отчётливо понял, что с такой простой, надёжной, настоящей русской женщиной он никогда не пропадёт. Решившись, Василий пригласил девушку на вальс. Клава окинула бравого матросика по-деревенски оценивающим взглядом, отметив его худощавость. Ну ничего, дело поправимое, решила тогда Клавдия и протянула ему руку.
Окончив в своё время медицинское училище, Клавдия думала пойти работать в больницу, но, оценив свои силы, предложенный график и скромность заработной платы, устроилась на полставки медсестрой в детский садик. Там она дала волю своей привычке командовать.
Дома Клавдия продолжала оттачивать мастерство, но уже на своих, поэтому длительные отъезды мужа были ей только на руку. Вечера она проводила с детьми, которые были хорошо накормлены, опрятны и выстроены по струнке. Клавдия стремилась, чтобы дети выросли воспитанными и послушными, и была уверена, что добьётся этого постоянными замечаниями: сиди прямо, не дёргай ногами за столом, не вмешивайся в разговоры старших, не разговаривай громко. Энергии и упорства ей было не занимать, и она гордилась тем, что её труды не прошли даром – детей она воспитала «под себя». Если требовалась помощь, мать ставила детей перед фактом: надо сделать это и это, и Алекс предпочитал не препираться, полагая, что таким образом не только сбережёт материнское здоровье, но и мир в семье. Поэтому, когда его сверстники уже вовсю хомутали девиц и ночевали где придётся, он всё ещё приходил домой ровно к десяти, показывал тетради с домашкой и даже карманные деньги тратил строго по согласованию с матерью.
Верно подмечено, что маленькие дети спать не дают, а большие – жить. Когда Светланка подросла, Клавдия поднажала на мужа, и они «поступили» дочь в институт. «А то пошла б девка по рукам», – любила повторять Клава.
Только Клавдия успокоилась со старшей, тут и младшенький подрос. Любила она сына и переживала за него до умопомрачения. Боялась плохих компаний, драк, ушлых шалав, выпивки, наркотиков. Потом главным её страхом стала армия. Но Сашу отличали и интеллект, и амбициозность. После победы на областной олимпиаде Алекса приняли в физико-математическую школу-интернат при МГУ, и учёба поглотила его. В свои пятнадцать он налегал на науку, не позволяя ничему и никому помешать ему торить путь к успеху.
Глава 5
Шёл 1991 год. Страну лихорадило с невиданной силой. Народ влетал в эпоху пустых полок, безработицы и охоты на «живые» деньги. Для одних это время обернулось чередой испытаний, для других стало символом огромных возможностей. Получив аттестат, Алекс мог поступить в любой институт и университет, но, несмотря уговоры родителей, мечтающих о высшей школе КГБ для своего толкового отпрыска, от этого варианта категорически отказался, выбрав Политех.
На втором курсе, видя, как все устоявшиеся законы в одночасье рухнули, Алекс решился на свою первую авантюру. Вместе с однокурсниками он начал челночить. Ребята ездили в Польшу по поддельным вкладышам-визам, напечатанным на цветном принтере, и возили золото на продажу для более крупных дельцов. Деньги получались не бог весть какие, но всё же. И главное, появился шанс посмотреть мир.
А на третьем курсе Алекс решил, что хочет увидеть Америку. Клавдия поинтересовалась, нельзя ли поехать куда поближе, но палки в колёса ставить не стала. Алекс с трудом раздобыл туристическую визу в соседнюю с США Мексику и полетел на встречу с новой авантюрой с одним рюкзаком, на дне которого болтались консервы «Завтрак туриста». В 1993 году, c третьей попытки, Алекс, как и миллионы других «усталых, нуждающихся, гонимых и жаждущих»[6], пересёк границу Сан-Исидро в Тихуане и оказался в городе Сан-Диего, штат Калифорния.
Первый год было очень тяжело. Без гроша в кармане Алекс обошёл пешком почти весь Сан-Диего, на перекладных перебрался в Лос-Анджелес, ночевал в даунтауне с бездомными – в общем, скитался как мог, пока не нашёл временный приют в православной русской церкви. Там же он и познакомился со своим благодетелем Семёном Семёнычем. Тот время от времени подкидывал Алексу подработки, а как-то раз вместе с очередной возможностью заработать презентовал парню и счастливый билет. Благодаря Семёнычу он познакомился с одним румыном, который пришёл в такой восторг от Сашиных способностей, что тут же нанял адвоката и подписал все необходимые документы для получения Алексом грин-карты высококлассного программиста.
В Америке Алекс узнал много интересного о том, что в Союзе было под цензурой. Однажды поздно вечером он возвращался в церковь, когда рядом с ним затормозил чёрный мерседес.
– Подвезти? – послышалось из окна.
За рулём сидел седовласый мужчина приятной наружности. Было холодно, поэтому Алекс не раздумывая согласился. Они разговорились, и водитель предложил заехать к нему на коньяк.
В гостях после первого же бокала мужчина отвесил комплимент «красивым глазам» молодого парня. Алекс заподозрил неладное и, поблагодарив за тёплый приём, заторопился домой. Когда он рассказал о своём приключении в церкви, ему посоветовали впредь быть осторожнее с «голубыми».
– Голубые? – не понял Алекс.
– Гомосексуалисты – ты же о таких знаешь?
Да, что-то такое он слышал: мужчины, которые занимаются сексом с мужчинами. Алекс ничего не ответил; в его голове крутился только один, чисто технический вопрос:
В России осталась его первая любовь, Тамара. Познакомились они на первом курсе, и девушка честно предупредила: «У меня есть парень, он сейчас в армии». Саша любил преодолевать препятствия, он был уверен, что за два года сумеет завоевать Тамару и она забудет про прежние отношения. Чего он только не делал – дарил цветы, подарки, умудрился даже посвятить ей стихотворение. Студентами они ездили в горы, спали в палатках, спускались на байдарках по горной реке в Грузии.
Когда однажды Алекс увидел Тамару в обнимку с её «срочником», прибывшим на побывку, он двое суток бухал в общаге и ещё несколько дней лежал, безразлично уставившись в потолок. Следующий год он посвятил учёбе, чередуя чтение учебников с ночными пьяными тусовками под лозунгом «Больше никаких девиц».
Так вышло, что за семь лет проживания в Америке у Алекса не было ни одной серьёзной гёрлфренд. Тамара научила его тому, что избежать сердечного ранения можно, только сохраняя дистанцию. Кроме того, он понимал, что главное – карьера и финансовое благополучие. «Будут деньги – найдётся и женщина», – решил он и сделал упор на работу. Но порой позволял себе исключения. Так, однажды он познакомился со знойной красоткой на Венис Бич. Выглядела она растерянно, но слишком откровенно стреляла глазами по сторонам. На третье свидание Алекс пригласил её на барбекю с друзьями в Брентвуд Парк. Его новую пассию встретили приветливо и сразу же перешли на английский, как и полагается воспитанным людям. В полдень все мангалы в парке оказались заняты, так что было решено попытать счастья на Сикамор Ков Бич, где можно жарить мясо прямо возле океана. Красотка, однако, эту идею не оценила, закатив ему сцену прямо в присутствии друзей: песок и ветер оказались несовместимы с её стильной укладкой. Алекс тут же отвёз девушку домой, за всю дорогу не проронив ни слова.
Были и другие несерьёзные отношения, которые рано или поздно заканчивались ничем. Красивые русскоязычные девочки требовали не только исключительного внимания, но и больших трат – всего того, что Алекс принципиально не собирался делать.