Лара Ингвар – На пути к трону (страница 33)

Во дворец я возвращалась, как всегда, неохотно, Рыська разделяла мое настроение, ей куда больше нравилось в конюшне академии. Откуда я знала? Горана начала учить меня понимать лошадей. Либо это было довольно просто, либо моя кобыла оказалась из «говорливых». В лошадиных мозгах тоже блуждали мысли, и выражались они в том, как животные себя вели, как поводили головой и били копытом. Сейчас Рыська фыркала, недовольная, что приходится идти по снегу. И ей очень хотелось яблок или хотя бы моркови.

У входа во дворец меня встретил свет факелов, два высоких, крупных стражника отдали честь. В одном из них я узнала Укра.

— Ух ты! Я и не представляла, что ты охраняешь дворец!

Страже разговаривать запрещалось, но Укр ответил:

— Знакомый подкинул вечернюю работенку. Нужны сильные тренированные парни. Я подошел.

Я знала, что друг уже близок к тому, чтобы оплатить долг Элии в школе Танцующих леди. Мы с Романом предлагали ему свою помощь в выкупе, но он заявил, что все должен сделать сам.

Похлопала Укра по плечу и направилась в конюшню. Расседлав Рыську и как следует ее расчесав в свете факелов, достала для нее лакомство за хорошую работу. Хрустевшая яблоком кобыла вдруг занервничала, стала бить копытом и трясти головой.

— Ш-ш, тихо, моя хорошая.

Прикосновение к крутой шее лошадь не успокоило, она обеспокоенно ржала и мотала хвостом, когда на голову мне опустилось что-то тяжелое. На мгновение потеряв зрение, я развернулась в боевой стойке, и тут острый кинжал вошел по рукоять в мой живот.

— Свяжи руки, рот заткни кляпом, — раздался смутно знакомый голос. — Выбросим тело в трущобах, и она сдохнет от кровопотери.

Мужчина с силой дернул клинок, и он с хлюпом вышел из раны. С такими повреждениями живут недолго, удивительно, что я еще соображаю. И боли нет, наверное, от шока. С пальцев содрали кольца, значит, знали, что зеленым я могу себя излечить, а голубым позвать графа.

— Почему там? — Второй голос был точно незнаком, его обладатель проворно связал мне руки.

Не хочется умирать в конюшне, лежа лицом на полу денника и вдыхая запах лошадиного навоза. Почему-то запах смущал меня больше всего.

— Она туда каждый день ездит. Слуги пытались за ней проследить, но она всегда пропадает на полпути.

Раздался тихий свист, мое тело взлетело и приземлилось на круп здорового коня. Думала, будет больно, но рана не давала о себе знать. Я вообще чувствовала себя неплохо. Может, так и бывает, когда умираешь? Маг ветра продолжал отдавать команды:

— Возьми ее лошадь и смотри, чтоб никто тебя не заметил. Ни в коем случае не езжай через главный вход. Там ее дружок стражником стоит, она с ним только что разговаривала.

— Угу, мастер. Но я так и не пойму, чего мы девчонку-то гробим. Разве не принц на трон метит?

— Он без нее ничего не стоит. Убьем девку, принц сам спрячется в тень, где ему и место. Не трогай ее вещи, пусть нищие стянут ее кошелек и обувь, натуральней выглядеть будет.

Мужик сел верхом на своего коня, схватил под уздцы упирающуюся Рыську и направился обратно в трущобы.

А я все не умирала. Более того, перестала болеть голова, только бок доставлял небольшое неудобство. Зато нечто на поясе густо пропиталось кровью. Досчитав до ста, осторожно скосила глаза и увидела куклу. Каким-то чудом она истекла кровью вместо меня. Как?! На память пришли слова Тавра: «Хочешь обезоружить мага — свяжи ему руки за спиной и заткни рот кляпом, хочешь обезоружить ведьму — сделай то же самое, обрежь волосы, сними с нее всю одежду и сотри знаки с ее кожи. А лучше сразу убей». Сразу убить им не удалось, а подарок маленькой родственницы Тавра спас мне жизнь.

Спектакль я решила отыграть до конца, безвольно валяясь на лошади. Слышала, как мужчина чертыхается в попытках отмахнуться кнутом от то и дело пытающейся укусить его Рыськи. Он был высок и изрядно одутловат, так выглядят любители дешевой медовухи. Копна соломенных волос прикрыта шапкой, одежда добротная, но дешевая. Наверняка слуга. Руки он мне связал на совесть. Я осторожно подергала ими, но ослабить путы не вышло. Надо было все-таки научиться у Эльдара смещать кости в запястье. Меж тем мы приближались к трущобам, и я рассчитывала свои шансы противостоять ему в бою при связанных руках и с кляпом во рту. Лучше не рисковать.

Мужик, можно сказать, бережно снял меня с лошади и усадил под деревом в снег.

— Маленькая-то какая. Как живая, — бормотал он горестно, в голосе слышались скупые мужские слезы. — Прости меня, дурака, за то, что помог убить тебя. Но не могу я ослушаться приказов благородных. Я за тебя каждый день молиться буду, а как своих детей выращу, уйду в храм Четырех стихий и буду пользу людям приносить. Покойся с миром.

Мужик еще раз всхлипнул, забрался на коня и уехал прочь. Я бы даже прослезилась от его речей, кабы напоследок он не вытащил деловито мой кошель. Открыв глаза, осмотрелась. Район злачный, у меня минут пятнадцать, прежде чем сюда нагрянет орда воришек, готовых убить за хорошие сапоги. Тогда моя мнимая смерть станет самой настоящей. Кинжалы я перестала носить, как только уверилась в собственных способностях к магии воды, а ей веревки не разрежешь. Единственное «средство», которое могло помочь разорвать веревки такой толщины, выискивало мерзлую траву около моих ног.

Я ткнула руки Рыське под нос. Кобыла хмыкнула и отвернулась, красноречиво говоря: «Не буду я эту гадость жевать». — «Да ты и похуже жевала. Слопала парадный костюм моего брата и вырвала с корнями молодое вишневое деревце». — «Я была маленькой». Рыська топнула ногой, я тоже. «Не сжуешь веревку, меня убьют, и не думаю, что твой новый хозяин будет весить пятьдесят килограммов». Этот аргумент до лошади дошел сразу, и она неохотно принялась грызть путы. С ее зубами процесс завершился меньше чем за минуту. И вовремя, потому как к нам, постоянно оглядываясь, приближался худенький паренек. Такой не станет нападать на сильного, но он был уверен, что я связана, а то и мертва, и посчитал, что лошадь — его заслуженный трофей.

Я вскочила на Рыську, держась за ее шею затекшими пальцами, и пустила прочь из злачного квартала. Магия куклы выдохлась, и без седла я чувствовала каждое движение лошади. Подозреваю, завтра моя пятая точка превратиться в сплошной синяк.

Когда мы добрались до академии, Рыська радостно помчалась к корпусам. Мне нужно было в мужское общежитие, повидаться с Романом. Кто знает, может, мои раны еще откроются, и тогда я сильно пожалею, что рядом не оказалось лекаря.

— Иди, съешь все розы в садах Роаха, какие найдешь, ты заслужила.

Не знаю, поняла ли меня кобыла, или это и был ее изначальный план, но она легким галопом помчалась к домику ректора. Зимние белые розы — граф питал к ним страсть. Как и Рыська. Кобыла как-то умела сама выбираться и заходить обратно в конюшню, поэтому за истреблением посадок ее ни разу никто не ловил, кроме меня.

Я поднялась наверх и постучалась в комнату Романа.

— Кого там принесло в ночи? — бурчал он, распахивая дверь.

Парень был небрит, в одних трусах, и очень недоволен, но потом увидел на мне кровавые пятна и без разговоров завел в комнату.

— Что случилось? — спросил, снимая с меня одежду и осматривая живот.

Я рассказала все, как было, показала куклу, умолчав, откуда она у меня.

— Вот это магия! Не думаю, что на такое и Сигурд способен. Она заговорена таким способом, что должна была принять любой удар на себя. На ней что, твои волосы? С ума сойти! Маг, сотворивший колдовство, должно быть, учился в закрытых храмах на юге.

Не стала расстраивать Романа, что сие изобретение принадлежит шестилетней девочке.

— Кровотечение может открыться?

На моем животе красовался порозовевший шрам, который Роман излечил за несколько секунд прикосновением. На голову он просто подул, и преследовавшая меня легкая боль испарилась.

— Не думаю. Но судя по тому, что я вижу на кукле, Удары были смертельными. Кто на тебя напал?

Я промолчала, желая лично разобраться с милым братишкой Аназис. Роман, заметив мою кровожадную улыбочку, от дальнейших расспросов воздержался.

— Ты живешь один? — поинтересовалась, оглядев три пустующие койки.

— Я один ночую не у сельских красоток. Считаю неправильным обещать на них жениться, затаскивать на сеновал, а потом сбегать утром.

— Не думала, что ты такой моралист. Но за это тебя и люблю.

— Я тоже люблю тебя, сестренка. Только уберись отсюда на рассвете, не знаю, как объяснять парням твое присутствие в моей комнате.

В сон клонило неимоверно. Я растянулась на свободной кровати, она была жесткой и неудобной, но я чувствовала, что засну на ней куда крепче, чем на перинах во дворце.

По привычке проснулась с первыми лучами солнца. Около постели лежала спортивная форма, которую каким-то чудом достал Роман. Сам он спал на боку, явив утреннему светилу рыжую волосатую ногу. Я оделась, бережно собрала испорченные вещи и окровавленную куклу и успела покинуть мужское общежитие до того, как начали просыпаться остальные представители сильной половины человечества. Оставив тряпье в конюшне, побежала на тренировку.

Я уже заканчивала растяжку, когда в зал вошли Эльдар и Ниньо. Он улыбался, светя лысиной, она была мрачнее тучи. Увидев меня, магиня вскрикнула, а тренер заржал:

— Я ж говорил, она не померла. У нее любимое развлечение — мертвой прикидываться. Ох, дорогая, ты мне будешь должна… — И хлопнул грозу академии по пятой точке.