Лара Ингвар – На пути к трону (страница 32)

Я и раньше слышала, что некоторые выпускники не работали по специальности, возвращались в родовые поместья, где вели жизнь обычных аристократов. Пили, играли в карты и с ленцой вспоминали годы в академии. Затея Роаха была гениальна, в крупных городах империи вечно не хватало тех, кто может расследовать преступления. А так этим занимались только ставленники… Прозрев, хлопнула себя по лбу.

— Вы пытаетесь ограничить власть клана Черного ветра! Пусть они все так же будут издавать законы, но следить за их исполнением станут выпускники академии. Верные вам.

— Верные короне. Но ты права. Умница. — От этой похвалы щеки порозовели. — А теперь иди, Снежа тебя заждалась.

Тавр покинул дворец, без него стало совсем тоскливо. Полным ходом шла подготовка к свадьбе Терениса, Аназис летала по дворцу как на крыльях, приказывая, распоряжаясь, полностью вживаясь в роль хозяйки. Император появлялся чрезвычайно редко, в основном чтобы подписать документы о расходах. Свадьба намечалась грандиозная. Я почти все время пропадала в своей комнате, выбираясь только в академию или на тренировки с Теренисом. Он обучал меня все неохотнее, дошло до того, что однажды просто бросил мне свиток и собрался ретироваться.

— Ваше величество, может быть, освоим эту классную штуку с убийством взглядом?

Терениса злило, когда я говорила как прислуга, и я издевалась над ним как могла. Я знала, что этому учатся на курах и кроликах, и не сказать, что мне нравилась идея убийства животных, но какая разница — топор мясника или мой взгляд, если все равно суждено стать ужином?

Мои слова императора взбесили, он подбежал ко мне с неожиданной для такого старого человека скоростью и, поднеся указательный палец к моему лицу, прошипел:

— Никогда, слышишь, я никогда не стану обучать такой магии не своего родственника. Я не дурак, чтобы давать подобное оружие какой-то девчонке.

Слова Терениса-старшего не стали неожиданностью. Давно подозревала, что он пытается избежать передачи некоторых знаний. Зависть, неприятие, возможно, даже ненависть — вот его чувства в отношении моей скромной персоны.

— Ну тогда научите продлевать Кровавый договор поколений, — предложила, улыбнувшись как ни в чем не бывало. — После вашей смерти останусь единственным магом, которому такое под силу.

— Не сильно ли ты рассчитываешь на мою смерть? — Теренис закашлялся.

— Вам семьдесят восемь, мне восемнадцать. Ставлю на себя. — Задрав подбородок, с вызовом посмотрела на императора, наши взгляды встретились, его зеленое злое море и мой океан.

— Твоя взяла, покажу… Всего их семь, — и Теренис неохотно поведал мне о связывающих кланы договорах.

В основном это были кланы, выполнявшие грязную работу за императорскую фамилию и находившиеся в полурабском подчинении — связанные тайной слова, никто из них не мог рассказывать о деяниях правящей семьи.

— Почему подобными клятвами вы не связали все рода аристократов? — спросила то, что желал услышать Теренис.

На самом деле хотелось узнать, где лежат эти чертовы договоры, чтобы я могла уничтожить их раз и навсегда.

— Ритуал связывания очень сложен и, к сожалению, утерян. Мой прадед не смог им овладеть, а значит, и передать нам. Кстати, клан Синего огня, насколько мне помнится, тоже был связан договором. Но потом один из моих предков решил вас отпустить. Наверное, счел бесполезными.

Не отказалась бы посмотреть на текст договора, которым, оказывается, была связана и моя семья, о чем немедленно попросила Терениса. Тот поворчал, но любопытство и над ним взяло верх. Он пошел в свои покои, я увязалась следом. Старик был не слишком доволен моим сопровождением, но все же не прогнал.

Его апартаменты оказались огромными, комнаты соединяли небольшие коридоры. Приемная, кабинет, столовая, спальня, гостиные… Дальше кабинета мы не пошли. Теренис-старший выдвинул небольшой ящичек стола, достал оттуда ключ, которым отворил впаянный в пол металлический ларец исполинских размеров.

— Это чтобы договоры не сгорели в случае пожара.

В шкатулке из позеленевшей бронзы хранились свитки, настолько ветхие, что осыпались бы прахом от одного прикосновения, не будь они изготовлены из пергамента. Текст был записан чем-то коричневым, готова поспорить, без крови не обошлось.

— Вот и документ о твоей семье.

С самого дна был извлечен перевязанный синей лентой свиток, небольшой, но по виду самый древний из всех. Похоже, его давно никто не доставал. Теренис осторожно развернул пергамент, я нависла над плечом старика. Глаза быстро выхватили строки, выведенные на покрытой мутными разводами серой коже вышедшим из моды вычурным шрифтом:

ПРОРОЧЕСТВО

Потомок Люциана Синеглазого, унаследовавший его способности и даже более, при раскрытии оных должен быть немедленно умерщвлен своей семьей. Так велит император. Так же был умерщвлен сам Люциан за то, что покусился на трон и императорскую неприкосновенность.

Я мало что поняла из текста, а руки Терениса-старшего затряслись.

— Вон! — заорал он. — Вон!

Старик развернулся, глаза его принялись знакомо краснеть. Я стремглав понеслась к выходу, оставив императора кричать в бессильной ярости.

ГЛАВА 12

Тавр написал письмо, что задерживается, а с ним и мои стражницы.

Не ожидала, что дом Гораны станет самым любимым местом во всей столице. Во дворце я не чувствовала себя в безопасности. С каждым днем рос круг дам возле Аназис, представители клана Черного ветра буквально заполонили двор.

Теренис после произошедшего перестал со мной общаться, прекратил и наши занятия магией воды, аргументируя тем, что нужно сделать перерыв, так что спокойно обошел заключенный нами Кровавый договор. Хорошо, что мне не запретили доступ к дворцовой библиотеке, где было полно свитков с описанием различных упражнений, и я каждый день тренировалась до серых мушек в глазах.

В академии дела шли не лучше. Все полностью ударились в парную работу. Алексис поставили с Ану, Романа с занудным магом земли, чье имя я никак не могла запомнить. Снежа общалась со мной как послушный солдат, она не сильно преуспевала в сокрытии своей неприязни, но честно выполняла задания, которые нам давали. Книги по искусству сыска казались мне бесполезными. Зачем учить всю эту ерунду про улики, следы, эффективные пытки, портрет преступника, когда можно просто спросить — он ли совершил преступление, используя магию голоса. Роах тоже был вечно занят, я с ним и парой слов не могла перекинуться. И поскольку ни в академии, ни во дворце и уж тем более в родном доме места мне не было, я практически переселилась к ведьмам. Там меня всегда ждали теплый ужин и беседа.

Сегодня я принесла девочкам подарки, сладости и книги. Тавр также дарил им красивые платья, но я не слишком разбиралась в моде, поэтому не могла сделать достойный выбор. Малышка не понимала, зачем я принесла книги без картинок, а ее старшие сестры с удовольствием приняли «Историю империи» и «Приключения стихийных магов».

Девочки были едва ли не пленницами в своем доме. Тавр объяснял, что не все ведьмы обладают столь примечательной внешностью, другим легче скрываться среди людей.

— Горана, почему вы все такие красивые? — спросила я в тот день, когда ее рассказ о ведьминском календаре подошел к концу.

— Мы владеем тайными знаниями, а тайны привлекательны, — уклончиво ответила она. Женщина все еще не приняла меня до конца и не скрывала этого. Я не обижалась, трудно довериться незнакомому человеку. После короткой паузы она добавила: — Еще существует легенда, что нашей прародительницей была некая золотая олениха — лесной дух, но это, конечно, сказки.

Вкуснейший гороховый суп застрял в горле, и я закашлялась. А ведь у меня есть одна знакомая золотая олениха, и волосы у нее лишь на несколько оттенков ярче волос Гораны и светлее волос Тавра. Если ей верить, маги земли всегда пытались взять ее в жены. Возможно, у кого-то это получилось, вот и появился род златовласых ведьм. Я решила пока не сообщать об этом Горане. Может быть, удастся обсудить легенду со зверем-покровителем Романа, и она подтвердит или опровергнет мои догадки.

Женщина начертила несколько схем и передала свои размышления о ритуале для оживления Черного леса. Она нарушила правило — не записывать ведьминские тайны, потому что боялась приглашать Романа в дом. Мой друг был благороден и честен и никому не желал зла, но память о злодеяниях стихийных магов была в Горане слишком сильна.

Перед самым уходом ко мне подбежала младшая девочка, прижимая к себе красивую, сшитую вручную тряпичную куклу со спутанными черными волосами, наряженную в платье, очень похожее на форму академии.

— Это тебе! — выпалила, вручая мне игрушку. — Она тебя спасет.

Взяв куколку в руки, почувствовала, как закололо пальцы. Непрошеные воспоминания заставили нежно провести по волосам, распутывая их. Когда я была маленькой, отец подарил мне черноволосую фарфоровую куклу с расписным личиком и сгибавшимися ручками и ножками. Она мне очень нравилась, но Римус и Ромус решили, что с короткими волосами кукла будет выглядеть лучше. А потом и вовсе разбили ее личико. Я ревела несколько дней, а отец впервые накричал на братьев. За них вступилась мама, и отец позабыл о моей трагедии. А кукла с разбитым лицом еще долго лежала в коробке под кроватью, я надеялась, что когда-нибудь смогу ее починить. Наверное, она и сейчас там лежит.