Лара Ингвар – Мир Савойя. Зов тьмы (страница 68)

— Теодор, — обратилась она к нему спустя мгновенье, словно не могла вспомнить имя: — Ты не знаешь, куда запропастился мой супруг? Он должен был позавтракать со мной, — последнее предложение прозвучало с обидой в голосе.

— Знаю, знаю, — улыбнулся полукровка. Для савойя он был совершенно не обидчивым — Вместе с остальными выехал встречать Луну и Ришара, а еще, что герцог приказал ставить шатры и доставать вино и мед. Луна войдет в Серебряный замок его невестой.

***

Обратная дорога Ришара и Луны оказалась куда проще и быстрее, чем путь в Арсию. Луна вставала на тропу, которую видели только ее глаза, брала Ришара за руку и делала шаг вперед. А выходили они уже в совсем другом месте. Пальмы, алое и кипарисы сменились на более привычный Ришару пейзаж уже на следующий день, еще через день они оказались у до боли знакомых заснеженных холмов.

— Все эльфы так умеют? — спросил Ришар, Луна в ответ промолчала, наблюдая за красным рассветом, предвестником ветряной погоды. Она вообще стала еще более молчалива, чем была раньше. Но это был не плохой признак. Ришар понимал, что для Луны возвращение своих способностей и их многократное увеличение было сродни внезапному прозрению для слепого. Она гладила деревья, закутывалась в плющ, словно в платье, одним прикосновением залечивала раны животных, что выходили к ним, стоило им почувствовать эльфийку. Одного зверя, истощавшего медведя шатуна Луна милостиво прикончила прикосновением, спасая от голодной смерти.

— Он мне солгал, — сказала Луна, когда очутилась в знакомом лесу. Именно недалеко отсюда находилась деревня оборотней, где жил Ардакам. — Он сказал, что силы мне дала Ветира, что мое место в эльфийском городе. Но это не так. Эльера зовет западный ветер, а меня вода Аршарского озера. Твои земли… выбрали меня своей хранительницей.

Луна опустилась на одно колено, как сделал бы рыцарь, принимающий посвящение. Земля загудела, деревья радостно потрясали голыми ветвями. Они ждали ее так долго, они радовались ей, первой эльфийке, которая захотела впустить в свое сердце песню озера, рек, отдать себя голодной земле. Теперь Луна понимала, отчего у оборотней не рождались дети, земля забирала свои дары у тех, кто не понимал их важности. Оборотни избавились от эльфов, которые могли бы донести до них «Вы не люди, не живите по людским законам». Слишком много времени стали проводить волки в человеческом обличье, слишком часто предпочитали зубам и когтям ножи с топорами. И самку себе выбирали не по велению сердца и зову, а по сговору.

— Куда ты ? — спросил Ришар свою возлюбленную. Луна показала ладошкой направление и понеслась через снег, оставляя едва видимые следы. Она слышала слезы матерей, потерявших детей. Чувствовала горе тех, кто не смог стать родителем. Ришар де Крафт защищал полукровок своей земли, но сильных эльфов, тех кто мог бы пожалеть оставленную землю здесь не было. И деревни, такие как дом оборотня Ардакама оказывались на ее немилости. Девушка шла легко и быстро, пританцовывая под музыку ветра и шепот холодного снега, щеки и губы ее алели, а глаза сияли аметистовым блеском. Ришар шел за ней, зная, что если его возлюбленная пожелает, она раствориться в воздухе, и он никогда ее не найдет. Когда они вышли к широкой дороге, что вела в деревню оборотней, Ришар понял, куда она направляется. Он схватился за меч, зная, как их встретят оборотни. Особенно после того, как Ришар пытал их вожака. Несколько людей вышло из домов и настроены они были недружелюбно. Один мужчина был бледен, тот самый родственник Ардакама, который вместе с ним вознамерился похитить эльфийку и продать ее савойя. В начале он не узнал хозяина Серебряного замка, а узнав зарычал испуганно, как рычит приблудный пес на матерого волка. Он знал, что если Де Крафт пожелает, то спалит до основания всю деревню, а милая эльфиечка поможет ему в этом.

— Что вам нужно? — спросил он, чувствуя как на загривке встают волосы дыбом обещая быструю трансформацию. Ночь была тяжелая для всей деревни, а для Марика особенно. Его молодая жена мучилась схватками всю ночь, да так и не смогла разродиться, теперь у нее поднялся жар, и все понимали, что и ребенка и ее придется хоронить не позднее как следующим днем. Повитуха причитала, но сделать ничего не могла. Давно уже не могла, сколько баб перелегло за последний год…

Ответить на этот вопрос не смог бы и сам Ришар, но ответ знала Луна.

— Пустите, я помогу ей. — сказала она, видя нить тонкой угасающей жизни, и еще одну, держащуюся в этом мире на чистом упрямстве. Он еще не родился, не успел сделать свой первый вздох, а старуха с косой уже согнулась над ним. А он хотел кричать, сосать молоко и расти, он хотел обратиться в зверя и бежать по влажной росе. Марик дрогнул, другие оборотни непонимающе замотали головами, они знали, что хотел сделать с эльфийкой их вожак. Луна не смотрела на них, глаза ее горели ярким светом, — Пустите, они умирают.

И Марик, чувствуя истинность ее слов, отошел от дверного проема. Луна прикрыла глаза, зрение ей только мешало, а Ришар не посмел входить в комнату вслед за ней. Его, мужчину, пугало таинство рождения, и куда понятней было таинство смерти.

Луна не видела измученную женщину, покрытую потом, руки у той болтались плетьми, жар забрал из них последние силы. Не будь женщина оборотнем, она бы уже умерла, а так она тихонько рычала, не способная ни перекинуться, ни родить ребенка. Прохладная ладошка легла ей на живот, запричитала старая повитуха, в попытке отогнать эльфийку. Тут уже с губ Луны сорвался звериный рык и старуха отпрянула, а позже вообще выбежала из комнаты и застыла рядом с Ришаром и Мариком, дрожа.

Прошло время, тихое, мучительное, страшное. Марика трясло, будто он хотел вбежать в комнату, помочь своей жене, но не смел, потому что понимал, что помочь не сможет, а видеть как она умирает он не хотел. Когда за той стороны раздался бешенный женский крик, в начале боли, а потом счастья, а следом оглушительный плачь младенца, перерастающий в волчий скулеж, он побежал внутрь. На кровати лежали двое. Его жена, пребросившаяся в волчью форму, а рядом младенец, который тоже уже покрылся шерстью и изменил конечности, излечивая свое тело. Волчица взглянула на мужа уставшим человеческим взглядом, а младенец, окончательно обернувшись в волка, припал к ее груди и жадно заворочался.

— Обернуться сразу после рождения. Вожаком будет, — восхитился Марик, он положил руку на серую холку своей жены, поднял голову и завыл радостно, оглашая всю деревню и сообщая радостную новость. Родился молодой волчонок, первый оборотень за пять лет. Теперь, когда супруга успешно разродилась, пусть и не без помощи эльфийки, ее ждало уважение и почет. Когда он брал себе в жены дочь попойцы, без рода без племени, над ним смеялись, говорили, что с такой женой и врагов не нужно, теперь Марику предстояло выстоять много битв с желающими заполучить ее себе.

Оборотень упал в ноги эльфийке, шептал слова благодарности, пытался поцеловать холодные пальцы. Но та была глуха к его мольбам, как до этого была глуха к угрозам. Она вышла из дома Марика, тонкие руки обвили шею Ришара де Крафта.

Луна уткнулась носом ему в плечо, вдохнула глубоко.

— Я еще не все сделала здесь, — голос ее был тих, но Ришар отчетливо слышал каждое слово, — Нужно благословить землю. И мне понадобиться твоя помощь.

Ришар готов был предоставить ей любую помощь, какая ей только потребуется.

— Я соберу тебе что-нибудь поесть. Подожди. — сказал он.

Руки ее были такими ласковыми, а тело податливым и нежным, что Ришару захотелось побежать за ней словно пес, куда бы она его не повела. Но маг огня умел смирять плоть, и в первую очередь думать головой. Луна почти ничего не ела несколько дней и не спала, он здраво рассудил, что благословление земли может ей стоить остатков сил. Забота о ней была для него важнее, чем его собственная страсть, а она не покидала Ришара ни на мгновение. Луне достаточно было посмотреть на него, подарить особую улыбку или кокетливо повести плечом, Ришар испытывал болезненное желание повалить ее на землю, прижать к стене или поставить на колени и брать предложенное до тех пор, пока они оба не обессилят. И это чувство не становилось слабее, сколько бы раз он не оставался с ней наедине, оно разгоралось с новой силой. Ришар начал понимать, почему люди умирают, когда их оставляют их бессмертные возлюбленные.

Корзину с продуктами ему предоставили по первой просьбе, в святой радости оборотни позабыли о том, по чьему приказу изуродовали их предыдущего вожака. Их звали на праздник, но Луна потянула Ришара за рукав, намекая на то, что у них еще есть дела. Повитуха рассказывала о чудесных способностях эльфов, в попытке перетянуть на себя часть заслуги эльфийки, молодая мать все также лежала в обличье зверя, и любопытствующие рассматривали младенца, восхищаясь размерами его лап.

Стоило им выйти из натопленного и душного дома, Луна вдохнула воздух полной грудью. На ногах ее были мягкие сапожки, которые утопали в снегу, но она умудрялась идти к полю куда быстрее Ришара, неуклюже спешащего за ней.

Луну звала земля, рассказывая о своих нуждах и чаяньях. Земле этой нужна была кровь, или страсть. Любовь или битва. Земля Ришара де Крафта долго обходилась без хранителя, ведь хозяин щедро поливал ее кровью савойя. Но не только их кровь поддерживала эту землю. Павшие воины де Крафта, его семья стали большой жертвой, питающей их земли. У Луны закружилась голова, вспомнились слова матери о танце жизни и смерти. Эльфы несли с собой жизнь, они не могли забрать ее. Никто кроме самой Луны. А смерть, смерть милосердна. Смерть праведника тиха и легка, смерть воина словно страстная любовница, смерть слабого и больного – милосердие и даже жестокой, насильственной смерти в мире должно было быть место. Но сейчас земля не хотела больше крови, она была ей пресыщена.