Лара Ингвар – Императрица (страница 25)

Лекарь, весь какой-то серый и неприметный, горел живым интересом к происходящему.

— Выйдите. Все, — вдруг прошептал герцог. — Я хочу поговорить с императрицей.

Просьба немало удивила присутствующих, но его послушались. Лишь Чак-Чо остался рядом со мной.

То, что и герцог назвал меня этим титулом, пугало. Неожиданно для себя почувствовала, что на моих плечах огромная ответственность.

Небо заволокло тучами, заморосил мелкий дождь.

— Это наказание, — проговорил герцог ссохшимися губами. — Я почти год пил зелья, укрепляющие силу и продлевающие молодость. Желал оставаться для жены молодым и сильным… — Понимая, что умирает, Аламар хотел объясниться. — Как только узнал, из чего они сделаны, прекратил их пить. А причину своей болезни понял, когда лекарь назвал имена других слегших. Мы все пили зелья, которые создавались из жизненной силы тех девушек.

— Зачем вы мне это рассказываете?

Умные глаза внимательно смотрели из-под опухших век. Слабый голос звучал тихо, но уверенно:

— Я был на карнавале в тот день, когда ведьма произнесла пророчество о вас. И слышал о том, что случилось вчера в лазарете. Я прошу вас отпустить мне этот грех, потому что уверен: следующую ночь не переживу.

Тавр говорил, что новости разнесутся быстро, но я и не подозревала, что настолько. Если прикованный к постели Аламар узнал о чуде, что я невольно сотворила, то другие аристократы — и не всегда сторонники — тоже в курсе событий. Мне бы выйти из комнаты и понестись во дворец, но Чак-Чо со строгим видом положил на колено лапу, принуждая остаться. Зверь прав, я обязана выслушать старика.

— Говорите, — попросила. — Я не умею отпускать грехи, но уверена, на душе у вас станет легче после исповеди.

Мужчина заговорил, рассказывая о своих самых страшных поступках, о том, как случайно убил человека, будучи еще юношей, как винил себя за женитьбу на столь молодой девушке, за то, что украл у нее юность и не подарил детей. Что не помогал бедным, хотя хвастался своей благотворительной деятельностью. Я слушала и кивала, замечая, что с каждым словом из его глаз уходит боль.

Аламар замолчал, вздохнул облегченно, как во сне, и больше не пошевелился. Я позвала лекаря, хотя уже знала, что он лишь засвидетельствует смерть Аламара. Герцогиня бросилась к нему на шею и тихо заплакала. Раух ожидал меня в дверях. Откланявшись, подошла к советнику и, стоило нам выйти в коридор, тихо попросила:

— Посетите все семьи, где заболели люди. Скажите, что это побочное действие некачественных зелий ведьмы, еще раз напомните об опасности их употребления. Все настойки, тонизирующие и укрепляющие, должны покупаться строго у магов земли. Напомните принцу, чтобы он подготовил указ о получении лицензии всеми травниками и лекарями империи. А всех, кто продает лекарства без лицензии, пусть допросят псы Роаха.

Псами Роаха, или ледяными гончими, в народе называли отряд из выпускников военной академии, которых граф завербовал для шпионажа и другой грязной работы, которую раньше выполнял клан Черного Ветра. Псы только появились, а уже снискали славу исполнительных, порядочных и верных бойцов, служащих своему командиру с собачьей преданностью.

Раух кивнул и умчался исполнять поручение. Мне же нужно было отправиться в трущобы, чтобы повидать Горану. Тетка Тавра должна была знать о молитвах жриц. Как ни крути, нам с принцем невыгодно, чтобы аристократы гибли как мухи. «Верные аристократы», — мрачно прозвучала мысль в голове.

Я попросила Чак-Чо вернуться во дворец с фрейлинами — Измари, одна из девушек из храма Кровавой богини, имела похожую на мою фигуру и при необходимости в сопровождении зверя-покровителя выступала моим двойником, когда мне нужно было отлучиться инкогнито. В трущобы я ехала не только узнать мнение Гораны о случившемся с аристократами, но и просто побыть вдали от дворца и придворных. Побыть наедине с женщиной, которая относилась ко мне с большей теплотой, чем родная мать. После того как подтвердилась новость о моем восхождении на престол в качестве императрицы, мама всеми силами пыталась наладить отношения — присылала мне подарки и письма, приглашала в наш собственный дом, великолепно отреставрированный за счет государственной казны. Я неизменно отвечала вежливым отказом, но не потому, что держала обиду на нее, а потому, что эта женщина была мне чужой.

Темные облака рассеялись, стоило приблизиться к заветному домику в трущобах. Из каминной трубы вился светлый дымок, значит, Горана готовит что-то вкусное для своих внучек.

Вошла без стука и была встречена объятиями младшей племянницы моего жениха.

— Прости, родная, у меня ничего нет для тебя сегодня.

Малышка, как и все ведьмы, очень любила сладости. Тавр говорил, что сладкое помогает восполнить магические резервы. А маленькая Гуля обладала сильным даром предсказания, который пока не очень хорошо умела контролировать.

— Ничего, ничего. Жалко, что потом долго никаких сладостей не будет. Мы же уедем в Черный лес.

Златовласая малышка, пританцовывая, побежала в сторону кухни, откуда доносились восхитительные запахи.

— Гуля говорит, вы скоро уедете, — тихо сказала я Горане, когда последовала за ароматами и оказалась в светлой трапезной.

Женщина вытаскивала из печки глиняный горшок с кашей.

— Ей снятся сны о том, как мы собираем вещи и покидаем этот дом. А если ей что-то снится…

— Значит, это скоро сбудется, — продолжила за нее.

— Что тебя тревожит, Маримар? — Горана обеспокоенно взглянула на меня золотистыми глазами.

Я кратко поведала ей о смертях, вызванных моими неосторожными просьбами о справедливости. Горана взяла меня за руки. Ладони ее были теплыми, шершавыми.

— Мы не можем оспаривать решения богов. Эти аристократы нарушили мировой порядок, и теперь всем им предстоит умереть.

— Но ведь многие даже не знали, что за зелья пьют.

Я просила о справедливости, но разве можно назвать справедливостью смерть герцога, который просто хотел похвастаться мужской силой перед молодой женой?

Горана замотала горшок в несколько полотенец, чтобы дать каше настояться.

— Это не имеет значения. Незнание закона…

— Не освобождает от ответственности за его нарушение, — закончила я. Горана позвала девочек на ужин, мне она тоже поставила тарелку, зная, что ее кашу я не променяю на самое изысканное блюдо во дворце. — Тавр и Роах считают, что я настоящая жрица, а им нельзя заводить мужей, семью. Ты что-то знаешь об этом? — задала мучивший меня вопрос после того, как обед был съеден, девочки убрали тарелки, а Горана заварила ароматный чай с мятой и медом.

— Я знаю, что ничуть не жалею о знакомстве с тобой. И иногда думаю, что ты слишком хороша для моего племянника. У моей сестры, матери Тавра, тоже была метка богини, она появилась уже после того, как Горалина родила сына. После появления метки она пыталась уйти от императора, вернуться ко мне в лес, сбежать вместе с сыном.

Я мало знала о Горалине, только то, что Теренис намеренно убил жену в надежде получить еще больше силы. Знала, что старый император любил супругу, но власть любил больше. Я не расспрашивала Тавра о матери, замечая неизменную боль в его глазах, когда он думал о ней.

Горана продолжила:

— Моей сестре снились сны о будущем. Она была уверена, что Тавр станет императором, что он возродит Черный лес, считала, что через нее богиня обращалась к ее сыну. Сестра знала, что ей предстоит мучительная смерть, чувствовала, что муж отправился за ней в наше убежище. Но она была готова слепо исполнять волю богов, не задавая вопросов. — Я молчала, глядя на Горану, эта история и сегодня причиняла ей боль. — Ты не такая, Маримар. Ты задаешь вопросы и не хочешь быть куклой в руках богов. Сестра верила, что невозможно бежать от судьбы, и не противилась ей. Ты же считаешь, что сама хозяйка своей судьбы. Поэтому, если ты желаешь иметь мужа и детей, так тому и быть. И я, старая ведьма, с удовольствием буду нянчить ваших с моим племянником деток.

Женщина тепло улыбнулась, и на душе сразу стало легче. Ну их, пророчества и старые законы. А аристократы… впредь буду осторожна со своими мыслями и желаниями. Сейчас нужно короновать принца, затем отыграть свадьбу, а уж потом и законы новые напишем, и детишек заведем. Только мне бы академию окончить, два года всего осталось. Образованный правитель гораздо лучше необразованного.

С мыслями о том, как буду уговаривать Тавра дать мне пару годков на окончание учебы, я возвращалась во дворец. После разговора с Гораной настроение было боевым, Рыська его чувствовала и скакала бодрым галопом. Дворцовая стража, предупрежденная о моем возвращении, распахнула ворота и откланялась. Сейчас ее возглавлял Укр, мой друг из академии, который от неожиданного повышения так рвался хорошо исполнить работу, что временами слишком усердствовал. За месяц со дня назначения так вымуштровал разленившихся стражников, что те похудели, побледнели, но наконец начали верно нести службу и — о чудо! — перестали пить и спать на посту.

Уроженец Востока вышел поприветствовать меня, склонился.

— Ваше высочество. — Наедине Укр звал меня по имени, но вокруг были посторонние уши, поэтому приходилось блюсти церемониал. — Ану, повелитель огня, просит вашей аудиенции до того, как отправится на Дальний Восток.