Лара Ингвар – Императрица (страница 24)

— Забыла, — честно призналась.

Принц звонко чмокнул меня в нос в знак прощения.

— Просто не забудь встретить меня потом перед храмом. Внутрь не заходи. Никто не должен знать о том, кто ты такая. Когда-то ты скрывала, что являешься магом воды, сейчас прошу тебя скрыть, что ты избранница богини.

— Но почему, Тавр? Какая разница, избрана я или нет?

— Что ты знаешь о жрецах храмов четырех стихий?

— Они мужчины, долго обучаются, раз в неделю проводят службы…

Я не была религиозна. Всегда считала себя сквиром, полагала это огромной несправедливостью, поэтому и не ходила в центральный храм в отличие от родителей, которые появлялись там время от времени.

— А еще им запрещено заводить семью и детей. — У меня по спине пробежал холодок. — Считается, чтобы служить стихиям, а когда-то богам, жрецы должны блюсти целибат, а жрицы оставаться непорочными.

— Значит, не быть мне жрицей, — рассмеялась.

Я хотела иметь детей, без них свою жизнь не представляла. Пусть не сейчас, а немного позже, но мне хотелось стать матерью. И я обещала себе, что какими бы мои дети ни были, какими бы дарами ни обладали, я всегда буду любить их. А целибат и дети — вещи несовместимые.

Тавр моего легкомыслия не разделял и даже не улыбнулся.

— Все не так просто. Я напишу письмо Ват, жрице, что так ревностно оберегала тебя в храме Кровавой богини, и узнаю о правилах целибата для женщин. Мы ведь не хотим навлечь на себя проклятье.

Вспомнила высокую стройную женщину в годах, которая была готова любой ценой защищать меня от свихнувшегося Ану. Как и я, Бат носила на руке символ избранности. А затем на память пришла Синяя ведьма, и я едва не стукнула себя по лбу.

— У Лорель на руке была татуировка! Она тоже жрица!

Тавр кивнул, но лицо осталось непроницаемым. Он всегда словно замирал, стоило ему вспомнить об этой женщине. Интересно, любил ее? Она-то точно его любила.

— Когда поймаем ее, узнаем о целибате. Потому что она его не соблюдала.

Вернувшись во дворец, сразу отправилась в свою комнату и, хотя было еще рано, бессильно повалилась на кровать. Чудеса стоят больших сил. Проснулась после заката и потом уже не могла уснуть. А когда все же забывалась коротким беспокойным сном, видела один и тот же кошмар — что принц оставляет меня одну. Обвиняя в том, что недостаточно его любила, уходит, и я остаюсь с болью в сердце и пустотой в душе.

ГЛАВА 7

— Это катастрофа! Полная катастрофа! Не знаю, что случилось, но большинство приглашенных на коронацию гостей прислали письма с отказом. И причина у всех одна — проблемы со здоровьем!

Фиримар, которому Тавр оказал величайшую честь, доверив написать и разослать пригласительные, столь активно жестикулировал, что не заметил, как его парик свалился и теперь лежал у ног, похожий на комнатную собачку. Отказ от посещения коронации старик посчитал своим личным провалом. Тавр тоже выглядел расстроенным.

— Они не видят во мне императора, — тихо сказал он сам себе.

А утро так хорошо начиналось…

Принц принес мне кофе в постель, нежно поцеловал и пригласил позавтракать в оранжерею, где усилиями магов выращивали экзотические фрукты и даже бобы, из которых делали мой любимый шоколад. Там нас бесцеремонно и прервал Фиримар со своей дурной новостью.

— Слишком много болезных, — пришлось согласиться мне, — уж не планируется ли переворот?

Принц стрельнул глазами в мою сторону, не хотел, чтобы я вела подобные речи при маэстро. Старик понял этот взгляд и усмехнулся.

— Я знаю все дворцовые сплетни, и, если бы не умел держать язык за зубами, давно был бы мертв. Ваше высочество, я понимаю, что не уполномочен давать советы невесте императора, но на вашем месте я бы съездил к больным, чтобы справиться об их здоровье. Уверен, вы сумеете убедить, — он сделал ударение на этом слове, — их приехать.

Очень хорошая идея. И простая до невозможности. Я кивнула.

— Только не отправляйся одна. Возьми с собой фрейлин, Чак-Чо и своего советника.

Я вспомнила о Раухе. Тот ожидал свою супругу, одновременно страшась и предвкушая ее появление. Мужчина выглядел еще более подтянутым, чем обычно, не притрагивался к спиртному и обходил карточные столы. Сын так им гордился, что думал предложить ему прочитать курс лекций по боевой магии воздуха. Казалось, напряжение, что годами висело между мужчинами, распалось в тот день, когда меня чуть не убила Лорель.

— И еще, ваше высочество. Вдовствующая супруга императора, как она себя называет, — мэтр говорил об Аназис, фаворитке Терениса-старшего, парочка все же успела обручиться до того, как старик умер, — действительно носит под сердцем ребенка.

— Сильно сомневаюсь, что от моего отца. — Лицо Тавра стало жестоким. Когда он злился, на нем проступали черты старого императора. Принц быстро взял себя в руки и улыбнулся, став прежним. — Думаю, Аназис захочется уехать отдыхать на юг, на море, к родственникам. Распорядитесь, чтобы это произошло сегодня. Если воспротивится, напомните ей, как Теренис поступил с кланом Серебряной Воды. Я знаю, она в курсе. И подготовьте Кровавый договор.

Клан Серебряной Воды, побочная линия императорского рода, весь сгорел во время пожара. Выжил только мой друг Самар, оказавшийся сквиром. Император и его предшественники жестоко расправлялись с другими магами воды, своими возможными соперниками. Так жестоко, что во всей империи, кроме меня и Терениса-младшего, магов воды больше не осталось. Аназис хватит одного упоминания о тех событиях, чтобы она собралась в путь. Если действительно носит ребенка, то сделает все, чтобы его уберечь. Даже подпишет Кровавый договор.

Мы покончили с завтраком, я послала за фрейлинами и Раухом. Чак-Чо явился на зов, как только услышал звук моего голоса. Он снова вел себя относительно по-человечески, даже был способен общаться мысленно. Зверь был в приподнятом настроении, пообещал мне незабываемый подарок на свадьбу.

— Буду ждать. — Потрепала его по черной шерсти.

Фрейлины явились одновременно со своим наставником. Раух был одет в черный костюм, в нагрудном кармане голубой шелковый платок, подходивший к его северным глазам. Наученная в школе Танцующих леди не скупиться на комплименты, искренне сказала:

— Выглядите впечатляюще.

— Спасибо, ваше высочество. Вечером во дворец прибывает моя драгоценная супруга. — При этих словах глаза мужчины загорелись.

— Я бы очень хотела с ней познакомиться.

— Конечно, конечно. Тем более она приходится вам родственницей. Снежана — двоюродная сестра вашей матушки.

Его слова меня ничуть не удивили, в той или иной степени все аристократические семьи империи состояли в родстве. Значит, мы с младшей Снежей в некотором роде сестры.

— Что ж, а сейчас нам необходимо справиться о здоровье некоторых наших гостей, которые так захворали, что не могут попасть на коронацию.

Раух понял, что мы едем «говорить» с ними. Мои фрейлины рассредоточились, стоило нам выйти из дворца. Сопровождавшие меня днем и ночью девушки становились все более опытными охранниками, Бат гордилась бы своими воспитанницами.

В первую очередь мы отправились к герцогу Аламару из клана Синего Ветра. Мужчина шестидесяти трех лет отроду был старожилом столицы. Даже издали было заметно, что ставни его особняка, как и дома моих родителей, были выкрашены в синий, напоминая о том, что род Аламара идет от мага воды.

Карета остановилась перед воротами большого богатого поместья. Сонные лакеи в ливреях мигом проснулись и бросились сопровождать нас. Когда мы входили в этот красивый дом, я ожидала чего угодно — лести, лжи, готова была даже обороняться в случае нападения, но только не картины, которая предстала моим глазам.

В уютной гостиной сидела молодая жена герцога и горько плакала. Увидев нашу компанию, она бросилась к нам, распахнув объятия.

— Сама императрица приехала, когда узнала, что моему Аламарчику плохо! И с волшебным зверем! Как прекрасно! Скорее, скорее. Я провожу вас в его комнату.

Женщина, которая была лет на сорок младше супруга, промокнула веки и потянула нас за собой. Редко в неравном браке можно увидеть искренние слезы. Обычно, когда старый супруг начинает болеть и умирает, молодая жена пускается в пляс. Я не могла вспомнить ее имя, но слышала, что когда-то она тоже окончила школу Танцующих леди и была гордостью директрисы, ведь смогла же убедить супруга назначить себя старшей и остаться единственной женой.

У женщины были собранные в безукоризненную прическу каштановые волосы, теплые карие глаза и добрый взгляд. Когда она распахнула дверь в спальню, в нос ударил едкий запах скорой смерти. Над постелью больного склонился мужчина, в котором я безошибочно узнала лекаря из лазарета.

Хозяин дома выглядел, мягко говоря, чудовищно. Кожа его покрылась струпьями и волдырями, из которых сочился гной. Он тяжело дышал, при каждом вздохе слышался хрип. С трудом узнала в герцоге того полного жизни стареющего франта, которого видела во время приемов во дворце.

Его молодая жена присела возле кровати, взяла изуродованную ладонь и вгляделась в полузакрытые глаза супруга.

— Что это за болезнь? — спросила я, инстинктивно поднося к носу платок.

Сочувствие сочувствием, а заболеть чем-то подобным ой как не хотелось.

— Мы не знаем, ваше высочество, — скорбным тоном сообщил лекарь, — знаем только, что она не заразна. — Украдкой убрала платок, заметив, что Раух сделал то же самое. — Герцогу стало плохо ночью, болезнь распространяется стремительно, и она не похожа ни что, виденное мной ранее. Более того, подобный недуг, насколько мне известно, поразил еще шесть аристократических родов. Больные в основном в летах, но есть и несколько молодых людей, сраженных этой напастью.