Лара Ингвар – Императрица (страница 14)

Принц понял, к чему я клоню.

— Ты прагматична. Жаль, что станешь супругой моего дяди, а не Роаха. Вы были бы идеальной парой, а он — великим императором.

Чак-Чо тихо зарычал при упоминании имени графа, но Теренис не обратил на него внимания. Взял у меня перо, достал из-за пояса острый нож, глубоко рассек свою ладонь. Хлынувшей кровью он написал:

«Я, Теренис-младший, сын Тарима, внук Терениса-старшего, отказываюсь от всех своих прав на престол Великой империи. Я отрекаюсь от трона сам, а также лишаю своих детей и потомков права претендовать на него через год, через столетие, через тысячу лет. Документ написан мной не по принуждению, а по собственной воле. Я пишу этислова, находясь в здравом уме и памяти, скрепляю своей кровью и силой. Да будет проклята моя кровь, если я или мои потомки нарушат мою волю».

Теренис подписал этот страшный документ, подул, чтобы кровь быстрее впиталась. Она никогда не свернется, чернила останутся красными до тех пор, пока документ не потеряет силу. Через тысячу лет.

— Теперь все кончено, — сказал ныне отреченный принц, протягивая свиток. — Ты будешь лучше меня, ты уже сейчас гораздо сильнее.

В его словах звучала печаль, но не зависть. Потому что у Терениса отныне появилась возможность проложить собственную дорогу в будущее.

— Мы те, кем должны быть; Я буду ждать тебя и твои истории о путешествии. Когда вернешься, приезжай во дворец и расскажи о нем. И обязательно записывай все, я хочу знать, что же находится за пределами Великого моря.

Теренис-младший огляделся, мысленно прощаясь с дворцом.

— Это место никогда не было моим домом. Надеюсь, у тебя получится полюбить его.

Мы обнялись на прощание, принц прошептал: «Береги себя» и ушел. С его способностями он мог невидимкой оказаться где угодно. Странно было осознавать, что законный наследник бежит из дворца, словно вор, желая остаться неузнанным, а я, еще год назад считавшая себя сквиром, лежу на пуховой перине в императорских покоях и размышляю над тем, как все-таки стать великим правителем.

Чак-Чо улегся рядом и тихо заурчал. Среди ночи он убежит охотится, и я ненадолго останусь одна. Но одиночество было желанным и не пугало. Предостережения принца я решила пропустить мимо ушей — он всегда недолюбливал своего дядю и не видел того Тавра, которого знала я.

Всю ночь слышала, как бьется в окна холодный ветер. Звук этот неизменно напоминал мне о графе и внушал чувство безопасности.

Роах

Отставлена в сторону четвертая чашка с горячим чаем. Горячим до того момента, пока я не взял ее в руки. Тонкий фарфор треснул, будто расколотый льдом. Корабль на всех парусах летел обратно в столицу. Тавр управлял им, спеша к своей невесте. К моей Маримар. Мысли о ней заставили сердце сжаться от боли, и даже живущий в нем лед не способен избавить от этого. Маримар моя женщина, моя. Судьба создала ее специально для меня — независимую, сильную, способную справиться с любыми трудностями и согреть меня. Но она по уши влюблена в этого смазливого жеманного принца. Целует его, ждет дня, когда они поженятся и будут жить долго и счастливо.

От холодного ветра, что вихрем взвивался с моей кожи, в каюте погасли магические огни. Я позвонил в колокольчик, подзывая мага огня, который служил Тавру.

Невысокий, похожий на шарпея старичок молча принялся восстанавливать уничтоженное моей магией освещение. Ни один человек из обслуги принца никогда не задавал вопросов и не выглядел удивленным. Надо будет узнать, как он этого добился. Может быть, тоже ведьмовские штучки.

Чем дольше я нахожусь рядом с Тавром, тем больше привыкаю к его тошнотворному аромату. Приторно сладкий запах ведьм перестал вызывать у меня рвотные позывы, возможно, со временем я даже смогу общаться с принцем, не задерживая дыхания. Слуга повторно разогрел чай, услужливо поинтересовался, не нужно ли еще чего принести. Отослал его прочь, не хватало еще, чтобы меня жалели.

«Рабы своей силы» — так раньше называли элементалей. Ану поглощает пылающая ярость, меня — холод, Роман осознает, что бессмертие — это проклятье, а Мари… рано или поздно убьет любовь всей своей жизни. Я бы многое отдал, чтобы, когда настанет этот момент, ее нежные руки оборвали мою жизнь. Это бы значило, что она меня любит.

Дверь в каюту распахнулась. На пороге, мокрый с головы до ног, стоял Тавр и улыбался. Женщина назвала бы его улыбку очаровательной. Глядя на этого мужчину, закатавшего рукава рубашки, так что стала видна золотистая кожа, переливающаяся на солнце, ясно для себя понял: я его ненавижу. Точка. Холодной, острой ненавистью, которая стала моим постоянным спутником после того, как Маримар вернула мне способность чувствовать. Если раньше ненависть к Тавру была обусловлена недоверием, то сейчас она еще и подпитывалась ядовитой ревностью. Принц же, напротив, оставив все наши разногласия позади, пытался стать мне если не другом, то приятелем. Явно для того, чтобы заручиться поддержкой. И это заставляло меня ненавидеть его еще сильнее.

— Там такой ливень, будто у моей Мари плохое настроение, — рассмеялся он.

То, что Тавр назвал Маримар своей, полоснуло меня ножом по сердцу. Выражение моего лица не укрылось от принца, он был одним из немногих людей, способных считывать по нему эмоции.

— Мы уже говорили на эту тему. Твои чувства к ней — всего лишь верность клана Ледяного Ветра сильному магу воды. Ты не любишь Маримар — просто, когда вы познакомились, ты не знал, кто она такая.

Я вздохнул, соглашаясь с его словами. Мы, клан Ледяного Ветра, верны каждому магу воды, как послушные собаки. Для нас маг воды — это дом. Были случаи, когда девушки из нашего клана становились любовницами императоров и только ради того, чтобы быть с ними, сбегали от своих семей, отказывались от возложенных на них обязательств. Мысленно возблагодарил судьбу за то, что Снежа не встретилась с Теренисом-младшим. Ее, скорее всего, постигла бы та же судьба. Однако чтобы маг ветра безнадежно влюбился в императрицу — такого случая история не знала. Не желая развивать тему разговора, я бросил:

— Жаль, что мы так и не смогли проверить, остановился ли Теренис на Черных островах.

Моряки, которых мы допросили, сказали, что молодой капитан надолго их покинул, чтобы повидаться с другом, в один голос заявляли, что он владеет магией воды и что их целью является пересечение Великого моря в поисках новых земель и несметного богатства. Для этого-то они и остановились на Черных островах — наполнить трюмы провизией и запасом пресной воды.

— Даже если это был он, мы никогда не узнаем. Главное, что он покидает империю и не собирается поддерживать наших врагов.

— Кроме власти тебя ничего не интересует, — ворчливо произнес я, откидываясь на крепком кресле из дуба.

Всегда прошу дать мне обычную каюту, не люблю роскошь и золото. К этому меня приучил отец. Заядлый картежник, харизматичный мерзавец, он убедил меня, что жизнь в скромности украшает. На самом же деле он проигрывал все вплоть до мебели. Хорошо, что вторая жена, мать Снежи, заставила его остепениться. Безобразная, толстая как бочка женщина, на которой он женился ради солидного приданого, обладала на редкость крепким стержнем и суровым характером. Когда отец проиграл часть ее украшений, она так его избила, что он больше не подходил к игровому столу. Также благодаря ей он бросил пить и кутить по злачным местам. А сколько лет она пыталась заставить его вернуться во дворец и продолжить службу! Хорошо, что пока не удалось. При дворе слишком много соблазнов, а отец плохо противостоит искушению без своего личного сторожевого пса.

— Меня многое интересует, — с улыбкой, от которой таяли женщины, сказал Тавр.

— Умерь свое очарование, знаешь же, меня тошнит от твоих трюков, — буркнул в ответ.

Ненавижу жеманство. Забавно, что Маримар лишена этого качества в отличие от своего жениха.

— Это не трюки, Роах. — Принц подошел к камину, в котором пылал магический огонь, протянул руки, греясь. — Я такой, какой есть. И всегда был таким. Магия возвращается в наш мир, это настоящее чудо. Боги снова смотрят на нас и видят нас.

— Ты говоришь о богах так, будто веришь в них.

Я не спешил сообщать Тавру о том, что видел, как богиня обращается к Маримар. Увидев на ее руке символ, я поднял документы из архивов и изучил несколько легенд. В разрозненных землях, которые сейчас объединены империей, раньше верили в мужскую и женскую ипостаси богов. Богиня — жена, мать, любовница, воительница, и бог — ее супруг, воин, отец, ученый. Со временем люди перестали в них верить, строя лишь обезличенные храмы четырех стихий. Но изначально история гласила, что стихии воды и земли — дары богини, огня и воздуха — бога. Богиня — созидательница и разрушительница, бог — создатель нового, вечный новатор.

— Я верю в богов, Роах, — спустя несколько минут молчания произнес Тавр, задумчиво глядя на морскую гладь. — Настоящие драконы снова парят над землей, Чак-Чо следует за Маримар, золотая олениха пришла к Роману. Ты — последний, наделенный силой элементаля, к кому не пришел зверь-покровитель.

— Синяя птица удачи, — усмехнулся я.

Никто их не видел. Они были пугливы и переменчивы, как сама судьба, а может, и вовсе не существовали. На древних фресках их изображали огромными, как орлы, или похожими на диковинных павлинов, а иногда в виде созданий с крыльями и женскими головами. Легенда гласила, что если эта птица пролетела над тобой и спела, то удача будет сопутствовать весь день.