Лара Ингвар – Академия пяти дорог (СИ) (страница 43)

Что мне оставалось, в назначенное время я вошла в гостиную, чтобы застать разгар скандала. Сама Киара сжалась между братьями. Крошечная на их фоне. Один держал женщину за правую руку, другой за левую. Отец, также присутствующий на представлении невесты, держался за голову и приговаривал: «Позор. Какой позор».

— Мы решили, матушка, отец, — проговорил Римус.

— И ничто не сможет изменить нашего решения, — поддержал брата Ромус.

Они глядели на Киару с обожанием. Рыжеволосая красавица нежилась в их взглядах, она сегодня казалась мне еще прекрасней. Любимые женщины всегда красивей.

— Маримар, как я рада, что ты здесь, — произнесла мама, надеясь в моем лице обрести поддержку.

— Спасибо, что пришла, дорогая, — сказала Киара почти одновременно с ней.

— Ты знала о недостойном поведении своих братьев? — отец все понял. Он спросил тихо, посмотрел на меня печальными темными глазами. Его переносицу избороздили морщины.

— Что недостойного ты видишь в любви, папа? — спросила я его.

— Они решили жениться вдвоем на одной женщине, — парировал отец. Для него аморальность подобного поступка была очевидна.

— Это не запрещено законом, — робко попыталась вставить слово Киара.

— Помолчите! — мама прикрикнула на женщину, отчего тяжелый стул, на который я собиралась присесть, опрокинулся. Братья отреагировали незамедлительно. Они встали и загородили собой Киару.

— Мама, папа, я понимаю, что сейчас вам кажется, что происходит что-то ужасное. Но… — робко попыталась объяснить я, но мама перебила меня.

— Вы должны были держать свои недостойные привычки в секрете. Вы же решили выставить их напоказ, — мама сложила руки на груди.

Она знала! Она знала, что Римус и Ромус делятся буквально всем, но она не попыталась разобраться в этом ранее и не попыталась ничего изменить. Хотя, с другой стороны, чего еще ожидать. В аристократических семьях царило множество пороков. Мужеложство, различные жестокие игры молодых аристократов и пороки, которые даже описывать страшно. Но в свете на такие вещи было принято смотреть с широко закрытыми глазами, называя это чудачествами. Но стоило кому-то неправильно подать даме платок, из этого мог вырасти настоящий скандал.

— Мама, — снова попыталась вступиться я, — в этом нет ничего недостойного! Они хотят жениться, мужчинам испокон веков позволено брать по две жены, почему же…

— Вы не получите ни копейки из семейного состояния, — сказал отец, молчавший до этого. — Больше вы мне не сыновья.

Он, сгорбившись, вышел из комнаты. Все стояли как громом пораженные. Не то чтобы Киаре было какое-то дело до денег нашей семьи, по сравнению с ее деньгами — это были копейки. Нас ошеломила реакция папы. Он всегда был самым спокойным членом нашей семьи. Он терпел мотовство, азартные игры, но этого поступка, на мой взгляд единственного правильного поступка моих братьев, папа не вынес. Братья замерли, они глядели на отца так, будто впервые его видели.

Я бросилась за ним в кабинет:

— Папа, возьми свои слова обратно, пока не слишком поздно!

— Маримар, не разочаровывай меня. Сегодня и так не самый приятный день, — папа начал сосредоточенно перебирать бумаги. А я искренне не могла понять, почему он так отреагировал.

— Папа, скажи, пожалуйста, отчего ты так реагируешь? Киара — прекрасная женщина. Она красива, умна, она дочь короля, черт возьми, она богата! — для меня это не имело никакого значения, но я знала, что это могло быть важным для родителей.

— Не в деньгах дело! Мари, это нарушение всех традиций, как они будут заключать брак в храме Четырех Стихий? Это позор.

С первого этажа раздавались стенания мамы. Она кричала, не давая никому вставить и слова.

А я начала выходить из себя:

— Значит, выдавать замуж в храме Четырех Стихий юную девушку за старика — это нормально? Значит, разлучать любимых ради выгодных браков — это нормально? Значит, продать единственную дочь за паршивые пятьсот золотых (да-да, я видела сумму, которую заплатил Роах за меня в конце лета) — это нормально? А когда желают пожениться любящие сердца — пусть их три — это позор? — под конец фразы мой голос сорвался на крик, и я могла посоперничать с матушкой. Она даже замолкла на первом этаже, удивленная тем, что ее кто-то смог переорать.

— О чем ты? — спросил папа.

— А о том, что у вас с мамой извращенные представления о том, что такое правильно. Правильно — это когда твой ребенок счастлив, а не когда соседи могут обсуждать, какая вы примерная семья.

— Репутация — это все…

— И поэтому вы отдали меня в школу Танцующих леди? — спросила я отца, за окном средь бела дня блеснула молния и раздался удар грома. — Тебе легко навязывать свое мнение, папа, сам-то женился на любимой женщине!

— Мари, моя семья была против, когда я решил жениться на твоей маме… Но я настоял, — начал оправдываться он.

— Вот тогда дай братьям право настаивать. А я их поддержу! — и, хлопнув дверью, я вышла из его кабинета. Мои родители — мерзкие снобы.

— Римус, Ромус, Киара! — громко крикнула я, понимая, что теперь неделю шептать буду. — Поехали — отметим вашу помолвку.

Братья пожали плечами. Киара не шелохнулась, с королевским достоинством она подошла к маме:

— Как жаль, что вы так отреагировали. Моей свекрови были бы открыты двери всех домов и салонов. А свекор мог бы с легкостью получить должность при дворе. — Она притворно вздохнула.

Возможности Киары были почти безграничны, не осознавая этого, мои братья вытянули счастливый билет. Мы оставили маму, растерянно хлопавшую ресницами. Держу пари, уже этим вечером она направит Киаре письмо, в котором, страницах эдак на пяти, опишет грани радости, с которой она принимает свою невестку.

Занятия в академии изматывали меня так, что после того, как я заканчивала с домашним заданием, я падала на кровать и мгновенно засыпала.

Граф снова пропал, до этого устроив веселую жизнь всем, начав наконец выполнять свои обязанности ректора. Он уволил нашу преподавательницу по языкам. Явившись как-то на занятие и увидев, что нас обучают студенты, граф взбесился и вызвал ее на ковер. Оказывается, женщины, чьего имени я даже не запомнила, поскольку она появлялась только тогда, когда принимала зачеты, две недели не было в академии. Она уехала куда-то по семейным делам. Ее вещи буквально вылетели из академии в тот же день. Вместо нее Роах нанял специалиста по восточным языкам. Он рассказывал нам о корнях, дифтонгах, родственных звуках. Я скучала по урокам с Ану, но так изучение шло гораздо быстрее и действенней. Еще одного преподавателя граф поймал на взяточничестве, он уволил его с позором, но повысил зарплату всем остальным. В академии появились потоковые лекции по истории вооружения, нас стали обучать построению, управлению войсками. Тот же Эльдар, и так отличающийся усердием, теперь гонял нас на стадионе до обмороков. Мы отрабатывали навыки работы в команде. Эльдар разбил нас на группы по десять человек.

— Личинки, один в поле не воин. Теперь на моих занятиях вы должны работать как единый организм.

Я оказалась в команде с девятью почти незнакомыми мне магами. Мы недоверчиво оглядывали друг друга, понимая, что Эльдар намеренно создавал команды так, чтобы друзей в них не было.

По вечерам ко мне все так же приходил Фири, он рассказывал о поведении при дворе, делился сплетнями. Он был единственной моей радостью в череде бесконечных тренировок, уроков и нападок от Ниньо. Конечно, и Фири приходил не просто так пить чай, он учил меня, как говорить, как двигаться, как обращаться с королевскими фрейлинами:

— При дворе говорят, что в вас без памяти влюбился принц, — сказал он и выжидающе на меня уставился, этот старый лис явно собирал сплетни не только для меня. Интересно, для кого еще.

Я парировала:

— Лгут, — отхлебнула чай, — мы едва ли пару раз виделись.

— А мне кажется нет, — сказал он мне в ответ. — Тавр отказался от пары своих постоянных любовниц после случившегося. Он стал отлучаться под покровом тьмы, а куда — неизвестно.

Фири поглядел на меня столь многозначительно, что я фыркнула:

— Куда бы ни отлучался Тавр, здесь он не появляется. Или вы думаете, что он придет в дом Роаха приставать к его невесте?

— Вы правы, моя дорогая. Держите локоток повыше и не стучите ложкой о края чашки, когда пьете чай, — Фиримар никогда не переставал меня обучать и был весьма усерден в стремлении угодить графу.

Вместе с тем каждый день на пороге домика ректора появлялись разные сладости, необыкновенные сорта чая и кофе. Все сопровождалось запиской: «Моему дорогому другу, Тавр». Принц буквально атаковал меня своей благодарностью, а я не знала, как сделать так, чтобы он поумерил пыл. Спустя некоторое время я уже начала сильно скучать по графу. Рядом с ним я чувствовала себя защищенной. Ноябрь подходил к концу, а значит, скоро дожди сменятся снежными бурями. Меня это радовало. Возможно, так будет легче скрываться.

Киара с братьями отложили свадьбу до января. Они решили пожениться тайно и только потом огласить эту новость в обществе. В храм Четырех Стихий были приглашены лишь я, граф и мама невесты. Братьев и сестер по линии матери у Киары не было, Тавр тоже оказался моралистом и отказался от приглашения. На мой вопрос, как ее мать отреагировала на подобную новость, Киара сказала, что она вначале покричала и поохала, как и любая мать, но приняла ее решение.